Читаем Транс онлайн бесплатно

Trance

Copyright © Richard Kessler 1993

ЛИНДЕ и всей моей семье с нежностью и любовью

Выражаю особую благодарность офицеру полиции С. Маунту, сотруднику управления полиции Западного района Лос-Анджелеса за любезно оказанную помощь.

Девушка, лежавшая на кушетке, тяжело вздохнула и едва слышно застонала. И в этом стоне выразилось все: изумление, нервное напряжение и – главное – безнадежность.

Драммонд остро почувствовал ее состояние и насторожился. Необходимо было уловить тот момент, когда все, что подсознательно мучило пациентку, начнет прорываться наружу. Он должен заставить девушку выплеснуть все эмоции. Только так можно освободить ее от кошмара, терзавшего долгие годы.

Драммонд склонился над пациенткой. Он и сам был так напряжен и сосредоточен на своей задаче, что организм ответил на это мощным выбросом адреналина. Сердце бешено колотилось.

– Продолжайте. Рассказывайте все, что видите. – Голос Драммонда звучал хрипло, в нем появились повелительные нотки.

Прекрасное лицо девушки исказили страх, боль, отвращение. Девушка заметалась на кушетке, словно пытаясь избавиться от мучительного кошмара. Глаза ее были плотно закрыты, но она не спала. Все, что виделось ей в состоянии гипнотического транса, казалось абсолютно реальным.

– О Боже! – едва слышно прошептала она. – Не может быть! Не может быть! Я не верю...

– Чему именно? Рассказывайте, что происходит.

– Это... Это как в кино. Как будто передо мной прокручивают фильм.

Стройное тело девушки в белоснежной рубашке и голубых джинсах напряглось, вытянулось. Девушка стала судорожно прикрывать руками плечи, живот, бедра, словно пытаясь от кого-то защититься. Потом замотала головой и с ужасом прошептала:

– Нет... Это не я. Со мной такого не могло быть! Но это же было!

– Что было? Рассказывайте все, что вы видите!

Девушка содрогнулась всем телом. Руки ее беспомощно упали на грудь, пальцы стали нервно перебирать тонкую ткань рубашки: то ли собираясь сорвать одежду, то ли сбросить с нее нечто омерзительное.

– Я... я в саду. Сад...

Голос ее дрожал.

– "Я вспоминаю сад", – подсказал Драммонд. – Тот самый сад, что за вашим домом. Вам семь лет. Продолжайте. Что случилось с вами в саду?

Девушка опять замотала головой, как бы пытаясь отогнать мучительное видение, но уже не могла справиться с пробуждающимися воспоминаниями.

– Я играю в саду. Одна. Вон там, за деревьями, прячется человек.

– Вы его знаете?

Девушка как-то по-детски кивнула головой:

– Это Бен. Он работает на соседней ферме.

– Что он делает?

– Следит за мной. Вот он выходит из-за деревьев... Идет ко мне... – Из груди девушки вырвалось рыдание. По щеке медленно скатилась крупная слеза. – О Боже! Вспомнила! – В голосе девушки звучал ужас, но в то же время и облегчение. – Он расстегивает брюки... Я пытаюсь убежать, но он хватает меня... валит на землю... взбирается на меня... пытается раздвинуть ноги... Потом... О Боже!

Девушка затрясла головой, на этот раз – резко, отчаянно, лицо ее исказилось от отвращения.

– Он наваливается на меня... И выпускает... это... О-о, теперь вспоминаю... У меня забрызгано все лицо, мой новый свитер. Это самое у меня на волосах... всюду... Я – ненавижу это... Как же я это ненавижу!

– Он что-нибудь еще делает с вами?

Девушка покачала головой.

– Просто ухмыляется. У него гнилые зубы... Он просто приподнимается на колени и ухмыляется.

– И что потом?

– Он слезает с меня и уходит.

– А что делаете вы?

– Пытаюсь как-то привести себя в порядок, смыть с себя все это. У нас за домом стоит бочка с дождевой водой... И вот я пытаюсь отмыться... как вдруг...

– Что "вдруг"? Что случилось потом?

– Вдруг открывается дверь кухни и выходит мама. Она замечает, что я делаю, и начинает кричать. Кричит: "Ты испортила новый свитер". Потом отхлестала меня по щекам и отправила спать.

Внезапный переход с настоящего времени на прошедшее свидетельствовал о том, что рассказ девушки окончен.

– Диана, то, что сделали с вами много лет назад, – это преступление, совершенное тем человеком. Вашей вины здесь нет. Теперь вы понимаете это, не правда ли? – Девушка едва заметно кивнула. – К сожалению, в таких ситуациях у детей обычно развивается чувство вины. Дети просто не в состоянии поверить, что взрослые могут поступать дурно. И начинают во всем винить себя. Вы поняли? Ну вот и хорошо. А теперь давайте вернемся к действительности. Сейчас я сосчитаю до пяти. И как только скажу "пять", вы проснетесь. Проснетесь спокойной, освобожденной от чувства вины, уверенной в себе. Один... два... три... вы медленно открываете глаза... четыре... все системы вашего организма входят в нормальный ритм работы... пять... Вы проснулись.

Девушка взглянула на Драммонда, сидевшего чуть поодаль. Потом с недоверием покачала головой и села на кушетке, закрыв лицо руками и вытирая набегающие на глаза слезы.

– Да можно ли забыть весь этот ужас? – пробормотала она, не отнимая рук от лица.

– Ребенок может забыть подобные вещи хотя бы потому, что они так омерзительны. Помогает этому само сознание, отторгая, как бы подминая под себя воспоминания. Но полностью они не исчезают – просто уходят в подсознание. И хранятся там, травмируя психику.

– И потому меня до сих пор одолевают страхи, – добавила как-то неуверенно девушка.

– Да. Именно отсюда ваши страхи – фобии, – кивнув головой, подтвердил Драммонд.

– Но почему?..

Драммонд улыбнулся.

– Вы хотели спросить: "Но почему я не испытываю, вернее, не испытывала, отвращения к сексу, почему у меня не вызывала омерзение сперма, не было страхов при виде яблок, дождевой воды? Почему развилась фобия только на лошадей? Кстати, на языке психологов это состояние называется гиппофобией. Ну, как вам это объяснить? Видите ли, Диана, существуют сотни разновидностей фобий. Можно перебрать весь алфавит от "А" до "Я" – от слова "абажур" до слова "ящик" – и на любое из них может возникнуть фобия. Но все это чисто внешнее, символическое отражение внутреннего беспокойства. И самое удивительное состоит в том, что сознание бьет по самому уязвимому месту. У оперного певца вероятнее всего разовьется страх потери голоса. Вы актриса. Возможно, и с вами произошло нечто подобное. Вы отказались от двух выигрышных ролей и только потому, что по ходу действия вам нужно было ездить верхом. Но теперь со всем этим покончено. Теперь вы изгнали из себя своего беса, и отныне лошади больше не будут вызывать у вас ужас.

Диана с облегчением закивала головой.

– Да, вы правы. Ведь раньше от одной только мысли, что придется взобраться на лошадь, у меня сердце готово было выскочить из груди. А теперь... – Она пожала плечами и улыбнулась. – Вам действительно удалось избавить меня...

– Нет. Это вам удалось. А я только помогал. – Драммонд взглянул на часы и встал.

– Мне нужно будет пройти еще несколько сеансов? – спросила Диана, поднимаясь с кушетки.

– Увы, нет, – поддразнивая ее, улыбнулся Драммонд. – Дело Дианы Харт закрыто. Мне будет очень вас не хватать. Своей красотой вы озарили этот скромный врачебный кабинет.

Девушка подошла к Драммонду, взяла за руки и нежно коснулась губами его щеки.

– Я искренне благодарна вам, Пол. Все эти недели вы были так добры и так терпеливы со мной. У меня с души свалилась страшная, невыносимая тяжесть.

Драммонд ласково погладил ее по руке.

– Продолжайте сниматься в потрясающих фильмах.

Он повел Диану к двери кабинета, затем коридором они прошли на открытую веранду, с которой открывался вид на автостоянку у торца двухэтажного здания.

– Еще раз благодарю вас, – сказала девушка и спустилась по лестнице на первый этаж.

Драммонд наблюдал, как женщина, во всех движениях которой чувствовалась неосознанная сексуальность, крупными легкими шагами уверенно шла к автостоянке. Ее светлые волосы развевались на ветру. Внезапно к горлу Драммонда подступил комок, защемило сердце. Эта грациозная, полная жизни актриса внезапно напоминала Полу о его невосполнимой личной утрате. Два года. Неужели ему всю жизнь будет недоставать его обожаемой Вив?

Облокотившись о железные перила, прищурив глаза от слепящих лучей солнца, медленно опускавшегося за вершины Сан-Хасинто, Драммонд продолжал наблюдать за актрисой. Вот она подошла к роскошному желтому "роллс-ройсу" с откидным верхом, весело помахала рукой сидевшему в автомобиле мужу – молодому красавцу – киноактеру, которому последняя роль принесла мировую известность и значительное состояние.

Драммонд улыбнулся, заметив, как подчеркнуто взволнованно молодой человек подскочил на водительском сиденье и театрально прижал руку к сердцу, признаваясь своей возлюбленной в безграничной любви. Диана Харт ответила таким же театральным жестом, села в автомобиль и бросилась в объятия мужа. Потом оба повернулись к Драммонду. Он рассмеялся и помахал им рукой, давая понять, что оценил по достоинству этот спектакль, устроенный специально для него.

Они помахали Драммонду, машина, круто развернувшись на полупустой стоянке, рванула с места и на бешеной скорости помчалась в сторону Эль-Пасео.

Драммонд стоял недвижимо, наслаждаясь теплом октябрьского солнца, вспоминая Вивиан и их молодую сумасшедшую любовь.

Ему часто приходилось лечить пациентов от тоски. Почему же он так и не смог справиться со своей собственной?

Закрыв глаза, он мысленно повторил – в который уж раз! – все ту же фразу: "Что было, то прошло... жизнь продолжается". Но легче от этого не становилось. Лечит только время. Может, лет через двести, триста...

Тяжело вздохнув, Драммонд оттолкнулся от перил и направился к себе. Вот уже полтора года он арендовал помещение в этом доме. Здание было современное, построено со вкусом, в испанском стиле. По верхнему этажу тянулись коридоры, нижний был разделен на четыре части легкими, прозрачными перегородками. В каждой части три большие комнаты. По соседству с офисом Драммонда располагались офисы адвоката и терапевта. В здании обосновались также агенты по продаже недвижимости, юристы, дизайнер, работал косметический кабинет. Драммонд любил этот дом. Тишина, царившая в нем (несмотря на то, что окна дома выходили на оживленный центральный проспект Эль-Пасео), давала возможность Драммонду проводить сеансы гипноза. Приемная, кабинет Пола, жилые комнаты находились в задней, самой тихой части здания.

Распахнув стеклянные двери в конце коридора, Драммонд вошел в свою небольшую приемную, для удобства пациентов разделенную на несколько секций. У Пола никогда не было ни секретаря, ни какого-либо другого обслуживающего персонала. Опыт и интуиция подсказывали, что все его страдающие неврозами пациенты, и в первую очередь самые богатые и знатные, превыше всего ценили конфиденциальность. Они не хотели, чтобы их сокровенные тайны стали достоянием какой-нибудь болтливой секретарши. Именно поэтому Драммонд привык в своей работе обходиться без помощников – их отлично заменяли компьютер и первоклассное электронное оборудование.

Была и еще одна причина, по которой Драммонд предпочитал работать один. Три дня в неделю – с понедельника до среды – он практиковал в Лос-Анджелесе. Не имея обслуживающего персонала, он мог спокойно – если этого требовали обстоятельства – курсировать между долиной и городом, не осложняя жизнь проблемами взаимоотношений с коллективом.

В последнее время Драммонд не раз задумывался над тем, что же заставляет его продолжать частную практику в Лос-Анджелесе? В первое время после убийства Вив и его бегства в местечко Палм-Дезерт была вполне оправданная необходимость довести до конца лечение пациентов, проверить результаты их лечения. Когда необходимость в этом отпала, Драммонд убедил себя, что, сохранив частную практику в Лос-Анджелесе, он сможет по-прежнему оказывать помощь малоимущим – он зачастую лечил их бесплатно. Все это так. Но была еще одна причина, может быть, самая главная.

Драммонд не мог и в глубине души знал, что никогда не сможет оставить частную практику в Лос-Анджелесе, потому что там он начинал работать вместе с Вив. Продолжая эту деятельность, он как бы поддерживал связь с прошлым. Но когда-нибудь, конечно, придется все же отказаться от этой практики, так же как и от дома в Малибу.

Когда-нибудь... В один прекрасный день.

Но сейчас даже мысль об этом вновь вызвала тот кошмар, который постоянно мучил его вот уже два года, и от которого, казалось, невозможно было избавиться. В нынешнем его состоянии легче было каждое утро по понедельникам гнать автомобиль за сто миль в Лос-Анджелес.

Драммонд миновал приемную, повернул направо, прошел по короткому коридорчику (из него вела дверь в ванную комнату) и оказался в своем кабинете. В этой просторной, с бесшумным кондиционером комнате он обычно проводил консультации. Из окон кабинета открывалась великолепная панорама. Гранитный хребет Сан-Хасинто, надвигавшийся на западную окраину долины Коачелья, где проступали неясные очертания маленького поселка Палм-Дезерт, в закатных лучах солнца окрасился в пурпурный цвет. Потом вокруг одной из вершин возник сверкающий золотистый веер, а по всему небу пробежали желтые и малиновые полосы, медленно тающие в кобальтовой сини надвигавшейся ночи.

Это прекрасное зрелище всегда вызывало в душе Драммонда особые чувства. В такие чудные вечера в его памяти возникали воспоминания о других закатах, которыми они любовались вдвоем...

Пол с усилием прогнал эти мысли.

Загорелась и замигала лампочка автоответчика, возвещая о телефонном звонке. Решив, что телефонный звонок отвлечет от печальных мыслей, Драммонд нажал кнопку. В аппарате что-то щелкнуло, и в трубке послышался знакомый голос.

– О, доктор, это действительно вы? Могу ли я поговорить с доктором Полом Драммондом, который раньше работал в Лос-Анджелесе, а теперь любуется звездами в Палм-Спрингс, Палм-Дезерт и дальше к югу?

Драммонд рассмеялся. Дик Гейдж был прирожденным актером, и сейчас он нарочито наигранно подражал шепелявому коту из популярного мультфильма "Щебечущий пирог".

– Эй, док, – теперь Гейдж копировал актера Богарта, – ты бы хоть на минуту перестал считать деньги и позвонил старому приятелю... уф! – и сразу же голосом Джимми Стюарта: – Вы, конечно, могли бы... Ах, ах, черт побери! Что же я хотел сказать? Забыл. Но в любом случае позвони. – Автоответчик отключился. Улыбнувшись, Драммонд набрал прочно засевший в памяти номер – номер участка Западного округа полицейского управления Лос-Анджелеса. Именно Дик Гейдж проводил расследование убийства Вивиан, и именно Дик с тех пор стал самым надежным другом Драммонда.

– Отдел по расследованию грабежей и убийств.