Читаем Трамвайность онлайн бесплатно
– Не продолжай, подруга. Второй – такой милый! Какой чудесный парень! Я Гелиос, контролер Кабу. Вектор к вектору, чудесник! – Гелиос чмокнула Веника в щечку.
– Ага, вектор за вектор, – смутился Веник.
– Какой забавный и смешной.
– Ангел, не его, возьми меня!
Патефон соскочил со стула, но задел стоявшую рядом коробку. Она перевернулась, и из нее выпало что-то продолговатое и зеленовато-бурое. Инстинктивно Веник нагнулся, чтобы поднять предмет под ногами.
– Нет! Не трогай! – предупреждающе вскрикнула Гелиос, но было поздно.
Веник уже поднял хамелеона с пола. Да, он держал в руках настоящего хамелеона. Его пупырчатая кожа чуть вибрировала, будто внутри находился моторчик. Ящерица открыла глаза, которые провернулись в орбитах, а потом сошлись на переносице, уставившись на Веника.
– Я ЛИП-5. Личный интеллектуальный помощник, – сказал хамелеон. – Хозяин, я синхронизировался с вашей ДНК и буду рад служить вам и помо… – Глаза рептилии завращались в бешеном темпе, а тело забилось в судорогах.
– Он упал, а я подобрал, – сказал растерявшийся Веник.
– Он упал, а ты сломал. Прекрасно! Один роняет, второй ломает. – Инга подняла коробку. – Здесь написано про искусственный интеллект и психологическую поддержку. Что это, Гелиос?
– Новая версия ЛИПа, с функцией оказания психологической помощи. Маленький робот, главная задача которого – не давать хозяину грустить. В новой версии оболочкой ЛИПа служит тело хамелеона. Предыдущая модель с телом змеи имела определенные недостатки. – Гелиос взяла в руки неподвижную рептилию. – ЛИП-5 может менять цвет, петь песни, вести философские диалоги, консультировать и давать советы.
– Н-да, штуковина, наверно, дорогая, – сказала Инга.
– Дело не столько в поломке. Каждый ЛИП активируется прикосновением будущего хозяина. Робот настраивается на его ДНК и служит лишь ему.
От осознания того, что его ДНК взял какой-то инопланетный хамелеон, Венику стало дурно. Генетический материал – не носки, чтобы разбрасывать его где попало.
– И что теперь? – спросил Веник.
– Не волнуйся, чудесник, мы перенастроим ЛИПа. Длительная и сложная процедура, но вполне реализуемая. Да, перенастроим и починим. Если он, конечно, будет нуждаться в починке.
Хамелеон дернулся и вновь сфокусировался на Венике:
– Вся жизнь – череда поражений. Ты будешь страдать.
– Жизнеутверждающе, Гелиос. Чувствуется влияние вашей Гармонии, – с иронией заметила Инга.
– Ох, он все-таки повредился при падении. Наверное, сломался центральный блок эмоций и суждений. Но мы починим. Не переживай, милашик, платить не нужно, это демонстрационный образец. – Гелиос улыбнулась, складывая поврежденного робота в коробку. – Нам пора в гостевой дом.
– Остановились в Чик-Чирики? – удивился Муромский.
– Да, на пару дней. У Лучана послезавтра день рождения, а он никогда не видел птичьей магии. – Гелиос показала на одного из парней-делегатов. – Мы задержимся и устроим ему праздник.
– Понятно. Хорошего празднования.
– Спасибо. Всем до свидания, заглядывайте в Кабу. Особенно ты, чудесник. – Девушка послала Венику воздушный поцелуй.
Другие делегаты дружно покивали, и на всякий случай обошли Веника и Патефона по дуге.
Не успел Веник обдумать инцидент с хамелеоном, как из тронного зала вырвались, заставляя всех прижаться к стенам, грозные и почти осязаемые слова: «МОСГРАДЦЫ, ВОЙДИТЕ».
Чуть не выронив картину, Муромский подхватил оседающего на пол Патефона. Инга взяла Веника за руку и потянула к двери. Ноги стали подгибаться от вновь нахлынувшего страха. Проходя мимо юной шпионки, Веник заметил, что она абсолютно спокойна, в отличие от тех же торговцев, втянувших головы в плечи, словно ожидающих, что их сейчас размажут по стенке. Уверенность девочки чуть-чуть, но все же сбила волны страха, место подавляющего разум ужаса заняла нервозность.
Веник набрал в грудь воздух и переступил порог тронного зала.
Впереди ждали Тени.
На золотом троне, подперев рукой голову, вальяжно сидел человек. Вернее, объемный человеческий контур, заполненный абсолютной тьмой. Можно было подумать, что сидящего на троне облили дегтем с головы до ног. Но нет. То, что очертаниями напоминало мужскую фигуру среднего роста, состояло из абсолютного мрака.
По правую руку от человека-тьмы возлежал кот. Слева на жерди сидела сова. Узнавались они только по контуру: и кот, и сова тоже состояли из густой черноты.
Инга и Муромский рассказывали о картине, кондукторе, случайностях и нитях судьбы. Инга постоянно порывалась встать на колени, но всякий раз останавливалась. Старик держался прямо, не позволяя себе сутулиться.
Веник стоял и не сводил взгляда с кота. Казалось, что кот тоже смотрит на него, но тот мог смотреть куда угодно – глаза животного заливала та же субстанция, что и все его тело.
Патефон вообще впал в ступор. Он застыл по центру зала, как солдат на посту, вытянув руки по швам.
– МЫ УЗНАЛИ ДОСТАТОЧНО. – Голос шел от совы.
– НО МЫ ХОТИМ СПРОСИТЬ, – изрек, не открывая рта, кот.
– ВИДЕЛИ ЛИ ВЫ СНЫ, В КОТОРЫХ НЕТ СВЕТА? – спросил человек на троне.
