Читаем Трактир у озера онлайн бесплатно
Трактир у озера
А. Беркхоф — журналист и профессор Высшей торговой школы. Его всегда интересовала социальная тематика. И после наблюдений и выводов во время путешествий по Северной Африке, Мексике, Индии, социальные различия стали основной темой его романов. Данный роман из сборника "Убийство в купе экспресса".
ДетективыБиография фламандского писателя Астера Беркхофа (подлинное имя Луис ван ден Берх) не связана с работой в полиции.
Он родился в 1920 году в местечке Райкефорсел (Бельгия) в семье учителей. Мать мечтала, чтобы сын стал священником. Но Астер решительно воспротивился, что привело к длительному конфликту с родителями.
В годы второй мировой войны А. Беркхоф был солдатом в составе английских войск. После войны — университет. Журналистская работа. Затем, следуя семейным традициям, Беркхоф становится преподавателем сначала средней школы, а затем профессором Высшей торговой школы, в Антверпене.
Литературным творчеством Беркхоф занялся будучи еще студентом. Начал с детских книг, приключенческих и детективных романов, рассказов о сельской жизни. Его первые произведения носили развлекательный характер. Но уже тогда проявилось его умение откликаться на злободневные вопросы.
В начале шестидесятых годов Беркхоф выпустил ряд интересных романов, в которых затронул острые социальные проблемы. Это явилось определенной сенсацией в литературной жизни Бельгии.
Увлечение социальной тематикой возникло у Беркхофа не случайно. Оно явилось следствием его наблюдений и выводов во время путешествий по Северной Африке, Мексике, Индии, где он повседневно сталкивался с голодом, нищетой и неравенством. Особенно сильно его поразила Индия. За внешним благополучием, красивыми дворцами и роскошью богачей он обнаружил вопиющую нищету, которая буквально потрясла его. «Такая прекрасная страна и такой скандал»,— писал он потом в одном из своих репортажей. В не меньшей степени поразила Беркхофа и покорность индийских бедняков, которая покоилась на таких религиозных догмах как непротивление злу, вера в загробную жизнь и что неимущие обязательно попадут в рай. Беркхоф крайне возмутился этой ложью и, вернувшись домой, написал три романа: «Дневник миссионера» (1962 г.), «Конец всему» (1965 г.) и «Разгневанный Христос» (1965 г.), в которых показал трагические последствия суеверий.
В 1972 году вышел в свет роман Беркхофа «Дом мамы Пондо», где описывается положение африканского населения, оказавшегося под гнетом расизма. Этот роман, богатый по своему познавательному и политическому значению,— переведен на русский язык и дважды публиковался в наших журналах и издательстве «Художественная литература».
В последние годы Астером Беркхофом был выпущен еще ряд романов. В их числе: «Когда мы все были вместе», «Мой дом вдали», «Жизнь под солнцем и Аманда», «Кровавая месть», «Патриция», «Малдито», «Человек в центре» и «Аманда Горрес».
Редакционно-издательское объединение «Ветеран МП» готовит к печати второй сборник нидерландского и бельгийского детектива, в который войдут три романа: А. Беркхофа «Девушка из Бурже» (печатается впервые), А. К. Баантьера «Де Кок расследует» (печатается впервые) и А. Лоуренс-Коопа «Главный свидетель — кошка».
Услышав звонок, Пьер снял трубку.
— Пьер? — спросил приглушенный женский голос.
— Да, я, — ответил Пьер, глядя, как кружатся снежинки над крышами домов Гармиш-Партенкирхена.
— Пьер Валенс, репортер?
— Он самый.
— Ну, пожалуйста, скажите что-нибудь еще... хочу убедиться, что это и в самом деле вы, Пьер...
— С кем я говорю? — удивился он. — Мне кажется, я где-то раньше уже слышал ваш голос. Кто вы?
— Вот теперь я убедилась — это действительно ты, дорогой Пьер, — с нежностью произнесла женщина.
Внезапно он все понял и обрадовался. В памяти всплыл Берлин, залитая солнцем заснеженная Курфюрстендамм; ветер, распахнувший полы женского пальто, развевающиеся легкие, светлые волосы. Он вспомнил ее.
— Валерия?
— Да, я.
— Неужели Валерия фон Далау?
— Ну, конечно же. Здравствуй, Пьер.
— Бог мой! Откуда ты звонишь? Где пропадала все это время? Я уж думал, что ты вообще канула в вечность. Чем ты теперь занимаешься? Как живешь?
— О, Пьер, я так рада снова слышать твой голос! Скажи, пожалуйста, мы не сможем увидеться сегодня?
— Конечно. Ты еще спрашиваешь! Как ты меня нашла?
— Прочитала в газете твой репортаж о Ближнем Востоке, а потом позвонила в редакцию и мне сказали, что ты уехал в Гармиш на весь лыжный сезон.
— Взгляни-ка в окно. Настоящая зимняя сказка! Кажется, этот волшебный снег будет идти до утра.
— Да, правда... Надеюсь, ты остановился в том же отеле? Помнишь, как ты примчался ко мне в жуткий снегопад? Ты не мог бы приехать ко мне побыстрей... как тогда?
— Конечно. Где тебя найти?
Вместо ответа в трубке послышались какие-то странные звуки.
— Ты слышишь меня, Валерия?
— Сейчас объясню, как доехать...
— У тебя какие-то неприятности? Что случилось? — Его охватило волнение.
В трубке послышались сдавленные рыдания.
— Валерия! Валерия! Что с тобой?
Пьер растерянно слушал, как она плачет. Он вспомнил, что и раньше поведение Валерии порой бывало загадочным. В Берлине ее иной раз одолевали страхи. Однажды она намекнула, что, возможно, ей придется уехать, но не захотела объяснить, куда и почему.
Это была очаровательная, спокойная и интеллигентная девушка. Одевалась она всегда с безупречным вкусом. Никто не мог заподозрить, что душа ее полна тревоги.
Валерия продолжала рыдать. Наконец, с трудом взяв себя в руки, срывающимся голосом прошептала:
— Пьер...
— Дорогая! Ну скажи мне, что с тобой?
— Я в тупике. Не знаю, что делать...
— Объясни поскорей, как до тебя добраться...
— Помнишь, я как-то рассказывала об озере, где мы с братом катались на яхте. Надеюсь, ты не забыл название?
«Озеро Аммер, — пронеслось в мозгу. — Но почему она не произнесла это название вслух?»
— Нет, не забыл. То самое озеро, в котором мы с Олавом Свенсом купались прошлой зимой. Мы еще пытались переплыть его туда и обратно. Свенсону это удалось, а мне нет. Ты помнишь?
— Да, припоминаю... — сказала она.
— Я правильно тебя понял?
— Да. Там на южном берегу есть часовня. А рядом — трактир «Алте Пост». Его вывеска издали видна. У самого входа телефон-автомат. Давай встретимся в трактире. Найдешь?
— Конечно, найду без труда.
— Хорошо... Очень хорошо...
— Господи, как я рад, что ты объявилась! Где ты пропадала все это время? Почему так неожиданно уехала тогда из Берлина?
— Расскажу при встрече. Приезжай, пожалуйста, побыстрее.
— Лечу. Постараюсь приехать как можно раньше. А ты не торопись, я подожду.
— Договорились. Пока.
Пьер быстро натянул свитер, схватил пальто и выскочил на улицу. Красная «альфа-ромео-2000» стояла перед отелем. Очистив стекла от снега, он круто вырулил со стоянки и помчался в сторону озера Аммер по шоссе, соединяющему Мюнхен с Ландсбергом — это был самый короткий путь.
Почему она не захотела сказать, где находится? Этот вопрос не давал ему покоя. И почему-то не назвала озеро... Чего она боится? Кого?
Снежные вихри, кружившиеся в свете фар, слепили его. Пьер снова вспомнил Берлин, заснеженную Курфюрстендамм, раннее утро и легкое похрустывание снега под ногами, которое приводило Валерию в восторг. Они гуляли вдоль Гедахтнискирхе, после того как целую ночь танцевали, а потом говорили, говорили без конца, словно хотели наговориться на всю жизнь. «Я бы, наверное, никогда не познакомился с ней, — подумал Пьер, — если бы Малколм Витте из «Дейли телеграф» не попросил меня занести ему в редакцию последний журнал мод. По дороге я просмотрел все ее фотографии. И вдруг она неожиданно появилась сама в редакции... Улыбаясь, прошла мимо... Боже, до чего она была хороша!»
Интересно, смогла бы она стать знаменитой за столь короткое время, если бы не принадлежала к высшей немецкой аристократии? Некоторые утверждали, что она прославилась именно благодаря своему титулу. Не каждый же день графиня становится фотоманекенщицей. Пьер был не согласен с этим. Рано или поздно, но известность к Валерии неизбежно пришла бы.
Увидев ее впервые, Пьер сразу забыл, что хотел дождаться Малколма Витте, и отправился за девушкой в демонстрационный зал, где она в присутствии журналистов разрешила сделать первое фото для рекламы летней коллекции мод. Затем он взял у нее интервью, которое прошло очень успешно, но изрядно затянулось и закончилось лишь утром следующего дня.
Согретый воспоминаниями, Пьер мчался сквозь темноту по заснеженной дороге. «Никогда не был я так счастлив, — подумал он, — как в тот вечер и последующие три недели. Ничего подобного в моей жизни не было». Помощник рассылал повсюду телеграммы, пытаясь разыскать его.
Как блестели тогда глаза Валерии! Но иногда в Берлине на нее накатывал страх. Кажется, это было дважды. В последний раз это случилось вечером, она тогда робко и осторожно спросила, следует ли им оставаться вместе, если ей внезапно придется покинуть Берлин и уехать далеко-далеко. Он ответил не сразу. Вероятно, это задело Валерию, и позже она уже не захотела объяснить, что означали эти слова: «...придется покинуть Берлин и уехать далеко-далеко». А спустя несколько дней Пьер обнаружил в ее номере на Ухландштрассе пустые платяные шкафы. Чемоданы тоже исчезли. Портье передал ему записку, где была всего одна фраза: «Прошу, забудь меня...»
Валерия исчезла. Он делал невероятные усилия, чтобы разыскать ее: звонил в журнал мод, фотографам, с которыми она работала, друзьям, обращался в другие журналы мод, к другим фотографам, но все оказалось напрасно. Никто не знал, куда уехала Валерия фон Далау.
Он звонил в Париж, Вену, Рим, Лондон, Нью-Йорк... Проходили недели и месяцы. Минул год. Всякий раз, когда происходили какие-то события в мире мод, он искал ее. Но нигде ни разу не встретил ни ее имени, ни ее фотографий.
«Где она? — с тревогой спрашивал он себя. — Что с ней могло случиться? Куда она исчезла так неожиданно?»
Двигавшиеся перед глазами стеклоочистители едва успевали сметать снег.
Они не объяснялись в любви, о ней говорили их руки, ласкавшие друг друга. В последний вечер, когда он сказал, что любит ее, Валерия промолчала. Она была печальна и задумчива. Глаза ее оставались грустными, даже когда она улыбалась.
Валерия мало рассказывала о себе. Пьер знал, что ее детские годы прошли в Ландсберге, в огромном фамильном замке, похожем на дворец. Родители умерли рано: мать — когда она была еще ребенком, а отец — спустя несколько лет. У нее был брат — Филип фон Далау, о котором она вспоминала всегда с неподдельным теплом. «Он кутила», — с улыбкой говорила она. После смерти отца Валерия не стала жить в замке, хотя теперь он принадлежал ей. Там поселился Отто фон Далау — племянник отца. Он же стал и управляющим замком. Отношения у них с Валерией не сложились. Как только она принималась говорить об Отто, сразу же начинала нервничать. Пьер попытался и у него навести справки о Валерии.
— Нет, — ответил Отто холодно, — мне не известно, где находится графиня Далау.
По отдельным высказываниям Валерии Пьер понял, что ее брат Филип проиграл в рулетку значительную часть фамильного состояния, чем вызвал ярость Отто фон Далау.
Раза два Валерия упоминала о своих предках, весьма известных представителях старинного рода в одной из немецких земель. Впрочем, о них она рассказывала так же неохотно, как и об Отто фон Далау. У Пьера сложилось впечатление, что она недолюбливает своих родичей. О замке в Ландсберге она тоже говорила без восторга и с любовью и нежностью вспоминала только мать — француженку по происхождению. По словам Валерии, у матери во Франции был дом среди виноградников, окруженный со всех сторон плодородными долинами, которые, казалось, простирались с одного края земли до другого. Был у матери еще один дом — в Женеве, он стоял на холме и весь день был полон солнечного света. Солнце и простор Валерия любила больше всего. Она любила природу и просто не могла жить без свежего воздуха и тишины, когда слышен лишь хруст снега под ногами, как в то памятное утро в Берлине.
Пьер с тревогой спрашивал себя: есть ли какая-нибудь связь между ее странным, неожиданным исчезновением из Берлина и сегодняшним телефонным звонком. Может быть, она тогда так поспешно уехала потому, что ей грозила какая-то опасность, о которой ему было неизвестно? А теперь эта опасность возникла вновь и была она настолько серьезной, что Валерия рискнула попросить его о помощи? «А помощи зря не просят», — подумал Пьер и прибавил скорость.
За Вайльхаймом дорогу совершенно замело, но, к счастью, вскоре показалось озеро — в темноте оно казалось огромным серым блестящим блюдцем, над которым бешено кружились снежные вихри.
«Почему она назначила свидание здесь?» — подумал Пьер. — Не проще ли было встретиться на северном берегу Аммера, в двадцати километрах от Ландсберга? Ведь до трактира «Алте Пост» на южном берегу нужно еще проехать тридцать километров. Неужели она тоже мчится сюда сквозь темноту и вьюгу из своего замка? А может, она едет вовсе не из замка? Может, остановилась где-нибудь в другом месте — в отеле, например, или у друзей? Впрочем, зачем ей жить в отеле или у друзей, если до собственного дома рукой подать?
Пьер быстро отыскал старую часовню и трактир. Перед ним стояло четыре автомобиля. Пьер поставил свою машину рядом и направился к входу, прикрыв лицо рукой от колючих снежинок. Зал трактира оказался довольно большим, но уютным. Здесь было множество укромных уголков, в большом старинном камине пылал огонь, а рядом красовалась высокая рождественская елка.
Валерии еще не было. За двумя столиками ужинало несколько гостей, остальные посетители толпились у стойки и болтали с трактирщиком.
Пьер расположился у камина — отсюда в окно была видна площадь перед трактиром и автомобильная стоянка. Часы показывали половину девятого. Время от времени мимо проезжали машины. Наконец две остановились у трактира и из них вышли какие-то люди, по-видимому, постоянные посетители этого заведения.
Прошел час, а Валерия все не появлялась. В десять часов уехали те, кто приезжал сюда поужинать, потом начали расходиться и остальные. Один из посетителей задержался дольше всех, но вскоре исчез и он. Трактирщик подошел к Пьеру и заговорил с ним о погоде. А скоро из-за стойки появились его жена, молодой человек и девушка. Оказалось, что это дети трактирщика: пришли помочь отцу убрать помещение. Пока хозяин возился на кухне, дети присели возле камина.
«Так опоздать... Странно! — подумал Пьер. — Ведь уже почти одиннадцать часов!»
— Можно от вас позвонить? — спросил он. — Мне неудобно вас задерживать, но я договорился встретиться здесь с одним человеком. Должно быть, что-то случилось...
— Пожалуйста. Телефон там. Справочник лежит рядом.
