Читаем Трафт 2 онлайн бесплатно

Большой грузовой дирижабль братьев Перегудовых завис над промышленной зоной и аккуратно установил большой контейнер на площадку выгрузки.

Впервые за последние недели уста коменданта города Новая Рязань растянула довольная улыбка. Всё получилось.

А поработать пришлось немало. Сначала диверсия поставила город на грань выживания. Нет, голод городу, конечно, не грозил, и нападать на нас никто не собирался. Однако потеря самостоятельности и динамики развития была очень даже реальна.

Но город смог изыскать резервы и получил так нужные всем материалы и продовольствие, притом в объёмах раза в два превышающих запланированные. Но особо радовали два аэростата новой для этих мест конструкции. Дирижабль у города был, а вот средство для доставки грузов в ближайшей зоне было нужно как воздух, стена сама не построится, да и перевалка леса для общего строительства сильно ускорится и облегчится.

До сих пор генерал Ротмистров с удовольствием вспоминал вытянувшиеся лица представителей «ордена», когда им вручили четыре «Корня» жёлтой закалки вместе со всем остальным содержимым, оставшимся от Тиранов. А когда положили на стол довесок из шести «Средоточий» оранжевой закалки, то равнодушных в их приёмной комиссии не осталось.

Потом была долгая и кропотливая работа городских снабженцев в самой столице, где им без конца вставляли «палки в колёса», пытаясь сорвать доставку груза.

Но вот, всё здесь.

Просмотрев сопроводительные документы, подписанные старшим Перегудовым, комендант позволил себе немного отдыха, думая, что их задумка с новой группой уже оправдала себя. «ЭВРы», «Корни», всё остальное определённо сильно выручило город, а ведь это только начало.

Скоро выброс, подумал генерал, а потом команда «Волка» покинет знакомые земли, и что их ждёт впереди, никому не известно.

Уверенные шаги смотрителя Московского отделения «ордена знаний» гулко раздавались по пустому коридору.

Джеймс Тейлор (Младший) едва сдерживал обуревающие его радостные эмоции. Его опять заметили, он лучший, сделан ещё один важный шаг к успеху, а планы у пенсильванского паренька были самые что ни на есть глобальные, но не всё даётся сразу, эту непреложную истину он усвоил очень хорошо.

После своего волевого приказа агенту в Рязани устроить диверсию, он медленно сходил с ума от неопределённости. Никто не сказал Джеймсу ни слова, его не хвалили и даже не ругали, полностью игнорируя его потуги быть заметнее, просто не замечали. И это была настоящая, мучительная пытка.

Когда панические атаки угрожали выйти из-под контроля, его вызвал на беседу Первый страж ордена — Барон Отто фон Лютвиц.

Натуральный Земной Барон из старой Германской династии. Правда, злые языки одно время утверждали, что он то ли неродной сын Карла фон Лютвица, то ли его бастард, но где теперь те языки, давно переварены любимыми растениями Отто.

Этот невзрачный лысоватый человек небольшого роста, неопределённого, но уже преклонного возраста, вселял суеверный ужас во всех сотрудников представительства. Слухи о его кровожадности и вседозволенности упорно ходили среди персонала, обрастая всё новыми подробностями.

Среди самых распространённых страшилок лидировали тихие и очень осторожные сплетни о его огромной любви к цветам. Но не простым, а местным представительницам агрессивной фауны, которым он любил скармливать бракованный человеческий материал, скрупулёзно подмечая все нюансы и записывая их в специальный журнал.

Также слухи упорно зудели и о других маленьких шалостях Барона. В частности, говорили о его неравнодушном отношении к мужским гениталиям. Путём хирургического вмешательства он якобы отделял их от носителей и пытался превратить в совершенство, на его взгляд, конечно.

Твердили и о его коллекции эрегированных до предела членов, что объединяли в одно целое две главные страсти Отто. Просто в специальных баночках плавали не фаллосы как таковые, а вырезанные из них цветы, как их видит Барон.

О таких мелочах, как кулинарные пристрастия главы представительства, не стоило и вести речь. Ну кого, скажите на милость, можно удивить тушёной в крови девственницы печени молодого послушника, или кому помешали согревающие ему постель смазливые беззубые подростки, это же такие мелочи. А спать с мальчиками по местным понятиям норма и доблесть, что с лёгкой руки Главного Казначея Ордена названа греческим воспитанием и всячески поощрялась.

О любви Барона к извращённым пыткам не имело смысла даже и говорить, тем более половину из этих сплетен придумал сам Джеймс Тейлор (Младший).

Уже подходя к массивным дверям главы представительства, Джеймс подумал, что его триумф так никто и не увидел, по пути ему не попался ни один даже самый занюханный послушник, что слегка испортило настроение будущему аристократу планеты Пандора.

Ведь попасть на приём к Главе миссии удостаивались очень немногие, а большинство из этих счастливчиков получали поощрения и новые должности. Правда, на взгляд Джеймса, далеко незаслуженно, в отличие от него.

Стоявший на посту младший смотритель, кивнув, открыл Тейлору дверь, и он смело шагнул в приёмную, где сморщенный писарь старательно выводил перьевой ручкой латинские буквы на длинном манускрипте.

Присев на самый краешек широкого дивана, он в ожидании погрузился во вспоминания.

В памяти всплыло, как он был представлен фон Лютвицу ещё во время Стамбульской компании, проходя начальную стажировку в местной миссии.

Именно Барон, будучи вторым стражем, предложил тогда воскресить старую восточную традицию насаживать особо опасных преступников на кол, а что таких найдётся немало, сомнений не вызывало. Вот тогда будущий смотритель и кинулся с усердием выполнять это пожелание своего начальника.

Поначалу было до одури противно, но не от истошных и душераздирающих криков умирающих. Они звучали, словно песня для его ублюдочного сознания, как ария смерти, так назвал эти голоса для себя сам Джеймс. А вот к фекалиям и выползающим кишкам, что бесконечно окропляли фартук младшего смотрителя, привыкнуть было гораздо сложней, но он справился. За это и получил новое назначение на сегодняшнюю должность и перевод в Новую Москву, как, впрочем, и Барон Отто фон Лютвиц.

Заморгавшая на столе у писаря лампочка вырвала Тейлора из живых воспоминаний.

— Прошу вас, господин Барон готов вас принять, — приятным баритоном произнёс секретарь, указав рукой на дверь.

На внезапно негнущихся ногах смотритель «ордена знаний» вошёл в просторный кабинет.

Аскетизм явно не входил в число добродетельных качеств хозяина этого кабинета, как, впрочем, и многое другое из праведного арсенала ордена.

За широким столом в роскошном кресле сидел Царь и Бог этих земель Барон Отто фон Лютвиц, ну, по крайней мере, он искренне так считал.

Оторвав голову от бумаг, глава миссии с широкой улыбкой шагнул навстречу и, расставив руки в желании обнять, проговорил.

— Джеймс⁉ Мальчик мой, иди я тебя обниму⁉ — Глаза Барона лучились открытым приветствием, а выгнутая назад спина выражала высшую степень доверия.

Тело Тейлора само метнулось навстречу объятьям. Прижавшись к тщедушному телу старика, он от избытка восторженных чувств даже немного разрыдался. Но слёзы быстро сменила пробежавшая по спине дрожь, и она была вызвана не ладошками Барона, а совсем другими вещами, притом материальными.

Просто на столе у главы скромно на краю лежали рядом две книги. Одна носила сугубо прикладное название «Энциклопедия пыток» за авторством Брайана Лейна, а вторая была более в прозу, но по содержанию давала фору многим подобным изданиям. На титульной обложке яркой краской сверкало название «Особый отряд 731». Дрожь Джеймса же была вызвана не самим фактом присутствия очень дорогих Земных изданий и даже не их содержанием.

Всё дело в том, что он сам придумал сплетню о наличии в кабинете именно этих книг, как неких настольных учебников, что без конца штудирует господин Барон.

Более открытого намёка о возможностях и осведомлённости ордена и придумать было сложно.

Но вот глава отлип от тела Джемса, похлопывая его по плечу, указал на широкое кресло для посетителей и, продолжая улыбаться, произнёс.

— Присаживайся, сынок, расслабься, мы же с тобой старые друзья, к чему нам все эти условности, — не убирая с лица улыбку мудрого отца, обойдя стол, Барон уселся на своё место. Разместив свой худосочный зад поудобнее, он начал разговор.

— Тебя, друг мой, я заприметил ещё на Османской компании, помнишь те славные деньки, тогда наш «Орден» показал всему этому миру настоящую силу веры, единения и торжество нашего научного подхода. Мы не просто так носим своё гордое название, за нами столетия борьбы с ересью, века неусыпного стремления к новым знаниям и просвещению. Откинув псевдо догмы, мы неусыпно и неуклонно ведём людей в настоящее светлое будущее.

Бремя это нелёгкое, порой приходится и «замарать руки», и ты, мой мальчик, проявил себя в этом нелёгком деле с самой лучшей стороны.

Погладив потянувшийся к нему цветок ярко-рыжей окраски, стоявший в горшке у стола, Барон продолжил.

— Такие люди, как ты, очень нужны «Ордену». Сильные, смелые, уверенные в своей правоте и не боящиеся принимать сложные решения. Твой смелый поступок, устремлённость и вера привели тебя сегодня в этот кабинет.

Проделать мгновенный анализ и ударить в самое уязвимое место местных варваров, это было проделано просто блестяще.

В результате в сжатые сроки была проведена уникальная операция. Благодаря сокрушительной диверсии, поселение варваров лишилось цеха деревообработки и двух складов, набитых готовой продукцией, и главное — дирижабля. Брависсимо!

Почесав свою лысую голову, Глава миссии достал из стола красную коробочку и, встав, торжественно протянул её сразу вскочившему Джеймсу.

— За проявленную смекалку и находчивость, за честный и кропотливый труд, смотрителю Джеймсу Тейлору присваивается новый ранг и угол старшего смотрителя, и вот это прими уже от меня, орден не забывает своих героев.

Дрожащими ладошками вчерашний паренёк из богом забытой Пенсильвании открыл врученную ему награду.

От охвативших чувств Джеймса охватил сильнейший мандраж. У него в руках лежала «Радужная капсула» или таблетка радуги, как её здесь все называли. Получить подобную пилюлю мечтали все без исключения члены ордена, она поднимала всё тело человека на следующую ступень становления.

Те, кому удалось получить подобный подарок, становились заметно сильнее и умнее. Он не раз видел, на что способны лучшие воины ордена. Ни грамма сомнений, только строгое выполнение поставленной задачи. Именно об этом мечтал Джеймс, убить в себе последние отголоски всякой человечности, убрать эмоции как лишний мусор на пути к поставленной цели.

Тихий, вкрадчивый голос произнёс ему в самое ухо.

— Пей, старший смотритель Джеймс Тейлор (Младший).

Не раздумывая больше ни секунды, он забросил капсулу в свой рот и сразу запил заботливо поданной водой, а потом его догнала мысль.

Они даже знают, как я себя сам назвал, ведь эта приставка (младший) как бы намекала, что он не из плебеев, и это была его последняя сознательная мысль в человеческом теле.

Тяжело вздохнув, Барон Отто фон Лютвиц вернулся на своё место и трижды нажал на кнопку вызова.

Спустя секунды в открывшуюся дверь вошёл секретарь Барона, везя перед собой сидячую каталку, подойдя к Джеймсу, он усадил податливое тело на сиденье и посмотрел на главу миссии.

— Хуго, этого пометь как командира и отправь его к остальным из последней партии.

Скупо кивнув, молчаливый помощник укатил каталку к себе, а далее толкнул её в неприметную дверь, плотно закрыв ей за собой.

Schwein Барон еле сдерживал себя от охватившего его бешенства.

Как же он хотел сам придушить эту мерзкую свинью, а потом отрезать ему член или наоборот, конечно, сначала отрезать, а потом скормить, нет, слишком просто.

Он вспомнил, как на него орал главный страж. Из-за этого подонка он чуть было не лишился места. Агент «Штука» из золотой серии, работая просто великолепно уже не в первом поселении, был бездарно просран в Рязани, да ещё куклу спалил. Отряд ордена целые сутки гонялся по лесу за какой-то тварью, что сожрала ценный актив вместе с поисковым амулетом.

И что в результате, сгорели три сарая, а варварам хоть бы хны, они прилетели и набрали ещё больше всего, а нам так и не удалось их остановить. А ведь агент что-то знал, и это было очень важно, неспроста у них появились жёлтые «корни», ох как неспроста. Но теперь поезд ушел, но недолго этой их вольнице осталось, недолго, скоро, уже скоро, злорадно подумал он.

Было только до боли обидно, что ему не позволили самому разобраться с этим лицемерным скотом. Уж очень хитёр Джеймс оказался, абсолютно мерзкая личность, но такие сейчас и нужны.

Поэтому и поедет он на орбиту к хозяину, на профилактическое лечение, после которого он станет ещё одним винтиком в сложной структуре ордена. Очень послушным винтиком.

Вспомнив реакцию Джеймса на самое банальное в их арсенале вещество, что парализует тело и отправляет сознание в сон, Барон усмехнулся. Какие же они все идиоты, думают, выпьют сейчас таблеточку и станут сильней. Конечно, есть и такие препараты, да кто ж им даст, когда самим не хватает. Вспомнив, как держал в руках жёлтое «Средоточье», он тихо вздохнул, ничего, когда-нибудь и на нашей улице машина с водкой перевернется, как говорят эти местные варвары, от избытка чувств тело Барона полыхнуло слабым оранжевым светом.

С тех пор как мы вернулись с болота, минуло уже двенадцать местных дней. Сейчас, сидя перед затихшим Олегом, вспоминались недавно прожитые дни.

Серёга тогда не стал дожидаться рассвета и погнал нас домой, когда утренним солнцем ещё и не пахло. Но до этого мне удалось понаблюдать презабавную картину, как наш Сверх, не жалея сил, отстаивал у нашей парочки волков ещё не сожранные тела Кикимор. И это, я вам скажу, было непросто, компромисс был найден далеко не сразу. Как он только не изгалялся, пытаясь отогнать возбуждённых хищников от знатного деликатеса.

Элементы родео сменялись чистейшей корридой, где наш тореадор с неподражаемой грацией уклонялся от набегающих туш, пытаясь сместить центр их внимания исключительно на себя. Нам же была поставлена не менее важная задача.

Мы с Олегом занимались разделкой, а старшина Зубенко разил своей саблей всяких наползающих из болота земноводных. Во главу угла ставилась цель вырезать из их желеобразных тел эти самые упругие шарики с тёмным пятном по центру. Когда седьмой, последний, упал в специальный раствор, то следом рухнул на колени и Серёга.

Вылупившись прям в глаз Дакоте, он продолжал жалобно трясти ладонями перед своей грудью, видимо обещая немыслимые блага в обмен на оставшиеся тела этих «медуз». В результате мучительных переговоров волки сожрали ещё две тушки, а остальное желе мы распихали по пакетам, да простым целлофановым пакетам, что на этой планете очень ценились.