Читаем Тоже Sapiens (СИ) онлайн бесплатно

В прозекторской было тихо.

Очень тихо и светло. И если яркий свет здесь был понятен, то зачем отрезать помещение даже от фонового гула реакторов и двигателей, не знал никто.

Капитан стояла возле матроса-четыре и злилась на тишину. Ей нужен был звук, любой, самый тихий, самый монотонный, самый привычный - лишь бы внешний, что-то кроме её с врачом дыханий - чтобы уделить ему всё своё внимание и отвлечься от переломанного, изуродованного, искромсанного тела перед собой.

Она видела трупы и раньше, раза четыре за жизнь, один - непосредственно в полёте, давно, ещё будучи вторым помощником. И все те мертвецы были аккуратные, мирные. Непохожие, конечно, на спящих, нет, они тоже вызывали тревогу, но тихую, инстинктивную, уходящую сразу, как только выйдешь из помещения с трупом.

Этот был другим. Раны, убившие парня, молодого совсем, младше даже навигатора, словно кричали об опасности: каждая по-своему хоть немного, но напоминала пасть, из которой вырывался беззвучный крик об угрозе; мольба о помощи, которую невозможно оказать. Хотелось отвернуться, но этого капитан не могла себе позволить. Врач бы не простила такой слабости. Понять - поняла бы, она сама едва ли видела столько ран сразу на одном теле, да ещё и таких тяжёлых ран… Нет, поняла бы легко. Но не простила бы. А капитан дорожила авторитетом, и потому обречённо смотрела на зверски убитого и изуродованного матроса-четыре и пыталась найти, на что отвлечься.

Пробовала катать по голове ту неприятную мысль, что по возвращении ей устроят жёсткий разнос. Даже если большую часть вины свалить на самого погибшего, а остаток на боцмана, всё равно и ей достанется. Неправильно организованная высадка, отсутствие предварительной оценки биологического уровня, свободный выход из корабля... В другой ситуации кроме ожидания наказания ничего прочего не существовало бы для неё, но сейчас... сейчас все мысли и эмоции были о ранах, которые она видела на расстоянии протянутой руки: о торчащих обломанных костях, лопнувшей коже, порванных мышцах, которые, как оказалось, и правда лишь очень плотные пучки отдельных волокон...

-Уберу его? - спросила врач.

-Да, - быстро откликнулась капитан, надеясь, что в её голосе не было слышно облегчения. - Спрячь парнишку и пойдем.

Теперь можно было и отвернуться, но капитан дождалась, когда врач накроет капсулу крышкой и одним плавным движением утопит каталку в ячейке холодильника.

Только после этого капитан повернулась и вышла.

Все сидящие в смежном помещении даже если и разговаривали, пока её не было, успели примолкнуть, когда открывалась дверь, а некоторые - старший инженер и старпом — ещё и встали. Должен был бы подняться и боцман, но сейчас он был так морально опустошен, что остался сидеть... Капитан поняла и простила.

-Так, - начала она, сглотнув. Старалась выглядеть уверенно. Не спокойно, ситуация ужасная, так что это не нужно; просто уверенно, чтобы все видели, что всё под контролем. - Самое важное: про случай никому не говорить. Старший инженер, твои как?

-Отправил по каютам, приказал молчать.

-Отлично. - Капитан и правда была рада, что тело нашли именно инженеры, эти были, наверное, самые дисциплинированные. - Я в течении часа выпущу информационное сообщение, всё объясню, тогда пусть выходят. Дальше... Ветеринар. Ты точно уверена, что мы не занесли с ним ничего на корабль? Бактерии? Вирусы? Ещё не поздно организовать карантин, как я понимаю...

-Маловероятно, капитан. Протоколы выхода на новые планеты очень мягкие не просто так. Другая органика, биохимия… Это как бояться подхватить насморк от компьютера. - Ветеринар помолчала и добавила. - А если чудо случилось, то все уже давно перезаразились сами. В любом случае карантин не нужен.

-Хорошо. Тогда... Тогда бери навигатора, матросов с боцманом, и начинайте искать биоформы. Любые. Насколько будет добивать сигнал дронов - настолько и прочёсывайте. Выносные станции задействуйте, добейтесь максимального охвата. Надо было сразу сделать, но... делаем сейчас.

-Капитан, - деликатно позвал старпом. Он кивнул на боцмана, выражая лицом одновременно и скепсис, и просьбу, и лёгкий укор.

Она поняла заместителя и, с недовольным видом глянув на него, всё же сказала:

-Боцман, отставить. Тебе приказываю отдыхать.

Тот сразу встал, слегка даже возмущённый:

-Да я нет, я нормально, я могу…

-Отдыхать, это приказ! - Потом капитан посмотрела на врача. - Дай ему что-нибудь, чтобы поспал без снов. А общее руководство биоразведкой на… Старпом, займись? Младших офицеров не хочу оповещать пока что.

-Займусь, - с пониманием и от того легко согласился он, косясь на врача, которая уводила безвольного боцмана в медотсек. Потом старпом вернул взгляд на капитана. - К координаторам одна пойдешь?

-Да, сама поговорю.

-Попробуй сперва с сокоординатором-два парой слов перекинуться наедине. И начни с того, что тут нашли жизнь. - Старпом в поисках поддержки повернулся к ветеринару. - Самую близкую по логике развития к нашей… - Ветеринар одними глазами показала, что так и есть, и он продолжил увереннее. - Вот. А потом уже про гибель паренька скажешь.

Он помолчал и добавил задумчиво:

-По сути, по его смерти мы и поняли, что тут есть жизнь. Это тоже можно сказать сокоординатору-два.

Капитан заметила на лице старшего инженера задумчивую улыбку. Она уже успела выучить её значение, поэтому сразу спросила:

-Что у тебя?

-Да вспомнил… Нам рассказывали, почему космические корабли дальних маршрутов такое дерьмо до сих пор. Нет статистики причин аварий. Морские суда можно было поднять со дна, много очевидцев спасалось. Самолеты или находили в виде обломков, или изучали вернувшиеся из боя и укрепляли те места, где не было пробоин. От обратного шли… Ну, вы поняли. А вот с космическими кораблями… От обратного не пойдешь: слишком сложная система, всё не улучшишь. Экипаж гибнет или пропадает весь. А сами корабли… Поищи в космосе, ага. Вот и улучшаем потихоньку то, что не критично. А что приводит к серьёзным катастрофам — это загадка вечная.

Капитан уже хотела подогнать старшего инженера, тот явно вёл к чему-то более актуальному, но он то ли сам уже подошёл к этой теме, то ли уловил недовольство:

-И я вот думаю. А сколько из невернувшихся кораблей — потому и остались непонятно где, что натыкались на такую вот… - он кивнул на дверь прозекторской, - ...жизнь? Мы удивлялись, что вся уже известная так отличается от нашей… А может та, что нам близка, просто не отпускает экипажи домой? А?

Неловкое молчание, повисшее после его слов, было для капитана ещё тяжелее той тишины, что давила на неё в прозекторской. Но старший инженер опять заговорил:

-Капитан, можно я со своими ребятами тоже помогу ветеринару? Всё равно нам взаперти сидеть, пока ты не объявишь о гибели пацана… А так хоть полетаем. Мы не устали, правда. Да если и устали… Лучше что-то делать, чем сидеть по каютам и вспоминать… Такой труп.

Холод будто облепил моё тело и сросся с кожей, превратившись в сдавливающую боль. Пламя горелки подёргивалось, словно танцуя на ветру, и от его движений темнота вокруг казалась живой, а потому была особенно пугающей. Но перекрывать газ я не спешил, без огня станет ещё страшнее. Как в детстве, когда гасил свет и словно давал монстрам, прячущимся в бездонной черноте, разрешение кинуться на тебя и… И что сделать?

Сейчас всё было иначе: только полная, пугающая тьма и могла хоть как-то защитить, спрятать от монстров, которые в ней действительно обитали. Тогда, дома, их не было, и свет спасал. Сейчас они есть, и спасёт от них только темнота.

Я собрал остатки воли и всё же потянулся к крану горелки. Его я уже не чувствовал: пальцы на морозе онемели, а потому и перекрывать подачу газа было трудно. Но я справился: постепенно огонь стал тоньше и ниже, а потом и вовсе исчез. Темнота накрыла меня окончательно, и остались лишь звуки, да и те размазанные ветром по кажущемуся теперь бесконечным пространству ночи.

Я сразу проверил пульт от дрона, в первую очередь потому, что небольшой экран давал совсем слабый, но свет. Смотреть на то, как близко ко мне снежники, не хотелось. Это как с болезнью: если подозреваешь, что в тебе есть что-то, что может убить изнутри, боишься идти к врачу, словно только поставленный диагноз и спустит смерть с цепи. Но знать надо.

Снежники бродили совсем рядом, трое: двое помельче, уже не детёныши, но ещё и не заматеревшие. И один здоровенный, широченный, как танк докосмических времён.

Шерсть у этих тварей особая, показатели теплоизоляции — это нечто. Но даже через неё жар их тел чуть ли не слепил тепловизор, и на экране они отображались ярко-белыми пятнами. К счастью, двигающимися бесцельно, ко мне не направляющимися.

Не боятся они огня, хоть разумом там и не пахнет. Наоборот, пламя горелки в этой густой бесконечной ночи их только привлекает. И отбиться от них нечем, оружие сокоординатор-один решила не брать… Хотя, слышал я, что черепа снежников выдерживают попадание даже из военных образцов, а уж охотничьи, которые только и можно было бы взять…

Как же холодно. Ноги ниже колен уже и не болели, только бёдра. Дальше бёдер я уже просто ничего не чувствовал. Надо было бы ходить не переставая, как дикарь вокруг огня, но я в какой-то момент устал, решил присесть… И потом только и думал: «Сейчас… сейчас-сейчас… ещё немного, ещё полминутки посижу… И встану, встану. И снова буду ходить...». Но так и не смог себя заставить. Смерть на морозе так и наступает: накатывает слабость, сознание туманится, ты словно растворяешься в этой боли, засыпаешь и… всё. Как там называли… «добрая смерть»? Ну… всяко лучше, чем встретиться со снежником. Видел я с дрона, как один убил бегающее дерево. Уснуть насмерть намного лучше…

Я мотнул головой. Нет, нет… Никакого уснуть. Держаться. Держаться, сколько смогу. Даже если снежник придёт… В горелке газа много, огня они не боятся, да и сами горячие как паровая труба, но струю огня под давлением в плоскую рожу не выдержат. Главное, чтобы пальцы не подвели, выкрутили подачу на максимум… если придётся. Только надо не уснуть…

Мне повезло, что не случилось парадоксального раздевания. Врач говорила, такое часто встречается у замерзающих. Хорошо, что у меня - нет… Без одежды я уже давно околел бы. Хотя, может, оно приходит позже?

Я подумал, что сейчас, когда огонь я уже не жгу, можно вернуться в разбитый глайдер, там не так дует. Но… Нет сил уже. Понимаю, что глупо, но ничего сделать не могу. Сил встать нет. И голова клонится вниз. Неужели всё? Сука. Сука эта сокоординаторша. Потащила нас… сука. Греется там моим теплом, тварь. Неужели из-за неё и сдохнем? Сука…

Я с трудом поднял к лицу пульт дрона и снова активировал экран. Снежники, хоть и бродили бесцельно, были теперь ещё ближе. По чуть-чуть, понемногу… А, может, и пусть? Если начнут с ног, то я даже и не почувствую. Кровь вытечет… Хотя на морозе она медленно идёт… Не удивлюсь, если будет сразу застывать в лёд.

Я мотнул головой и поднял дрон выше. Как он тут не глохнет, при таком-то магнитном поле?

Карты на экране как таковой не было: только поле чёрное, как ночь вокруг, и несколько пятен: мы с сокоординатором-один — сероватые пятна в центре (она намного светлее, её куртка ещё грела); почти уже остывший, но не до конца, двигатель в разбитом глайдере… и всё. Даже сбитое нами бегающее дерево околело и тепловизором уже не распознавалось. Чуть дальше от центра три больших пятна — снежники. Были пару пятен поменьше, тоже какая-то местная живность. И… а вот тут же стало интереснее. Парная точка: почти наверняка примат с симбионтом. Идут медленно, охотятся что ли? В той стороне, где корабль, ходят. Этих только не хватало… А потом дрон поднялся ещё выше, и я увидел два глайдера.

То, что это глайдеры, я понял по их скорости. Они шли в режиме снегохода, медленнее, чем мы до аварии... Мудро. Шли пересекающимися курсами, явно наугад искали нас. Дроны они тоже должны были поднять, но из-за одежды мы были на карте очень слабо видны. Тёмно-серые просветы буквально, да ещё и в большом масштабе если... Можно и не заметить…

Я качнул туловищем, словно отталкиваясь от чего-то, и протянул почти уже неощутимую обмороженную руку вперёд, туда, где стояла горелка. Касание я почувствовал только в предплечье: дальше, в кисти, ощущений уже не было никаких. Но всё же предплечье подсказало, что рука уперлась во что-то... Я начал медленно ощупывать кусок темноты перед собой... ладонь ничего не чувствовала. Я сделал хватательное движение, даже не ощущая его, и потянул руку на себя. Слишком легко. Я снова протянул руку вперед, опять упёрся во что-то. Представил получше горелку, чуть поднял предплечье и снова сделал хватательное движение кистью, которой для меня уже не существовало. Потянул на себя... Схватил, получилось. Потянул сильнее, уже обеими руками взялся за горелку, которую по-прежнему мог ощущать только как аморфную тяжесть где-то в темноте перед собой.

Я чуть переставил руки и попытался открыть вентиль. Ощущал предплечьями сопротивление. Даже ладонями стал что-то чувствовать… очень-очень слабо, словно через слоёв сто ткани, что-то похожее на вентиль… Может, не до конца всё онемело,может, от движений кисти чуть отогреваются, может, я так сильно давлю, что в нормальной ситуации заорал бы от боли… А может, мне это всё кажется. Галлюцинации — тоже признак замерзания.

Я подумал, что стоит снять перчатки, скорее всего без них я почувствую вентиль лучше… Но потом до меня одна за другой дошли две неприятные мысли. Первая: на таком холоде кожа просто примёрзнет к пластику. Вторая: вентиль я не откручу, так как весь механизм смёрзся в один монолитный кусок. При таких температурах нужны специальные смазки, а их у нас просто нет.

«Сука», - сказал я ещё раз, совсем тихо, и оттолкнул от себя бесполезную горелку. Потом нащупал пульт от дрона и активировал. Экрана я тоже не чувствовал одеревеневшим пальцем, но дисплей быстро включился, да так ярко после темноты этой бесконечной ночи, что я даже зажмурился.

«Идиот», - подумал я и направил экран в сторону горелки. Потом собрался с силами и наклонился к ней поближе. Видимо, и правда замерзаю, если не догадался сразу себе подсветить. Посмотрел на вентиль. Инея на нём не было, но чуть выше, там, где я, видимо, не взялся рукой, на пластике были снежинки, поднятые ветром с земли и осевшие на нём. Они и не думали таять. Я вздохнул и поднёс экран к самому рту. Сказал тихо, но чётко:

-Режим маяк. Плавающая высота. Режим маяк. Плавающая высота.

-Режим маяк, - отозвался пульт. - Высота расположения нестабильная. Исполняется.