Читаем Товарищи онлайн бесплатно

Когда Марс первый раз открыл свои мутные, голубоватые, точно снятое молоко, глаза, он сначала ничего не мог разобрать в теплой полутьме, окружавшей его со всех сторон. Ему было хорошо и уютно около большого горячего тела матери. Рядом-с Марсом на чистой соломе возились его сестренка и братишка, такие же, как он, серые крысы. Они еще не прозрели и тупо тыкались в разные стороны, расползаясь розовыми лапками, и жалобно пищали, прося есть.

Но вот из конца теплого и длинного коридора падает прямая струя белого света. Над самым ухом Марса слышатся голоса.-Чья-то большая рука схватывает его за шиворот. Он видит совсем близко перед собой огромное красное лицо. Чей-то громовый, как кажется Марсу, голос, говорит:

- Отличный щенок.

Марс жалобно взвизгивает.

Так произошло первое его знакомство с человеком.

И вот один раз, когда Марс спокойно ковылял по соломе расползавшимися еще лапками, пришел человек, сгреб его за шиворот и сунул себе подмышку. Марс почувствовал легкую тряску, запах кожи и тепла, исходившие от человека, глаза его ослепил яркий свет солнца и белого снега и от холода стало как-то боязно и неприятно. Потом после довольно долгой качки и тряски Марс внезапно очутился в тепле на деревянном полу, обсыпанном опилками. Здесь было светло и просторно. Марс огляделся. Вокруг него бегало штук восемь, таких же, как он, серых щенят.

Марс, оставшись один без матери, растерялся. Сначала он пищал, потом стал сердито тявкать. Потом осмотрелся. Его сосед щенок Билли тронул его лапкой. Марс тотчас же дал сдачи, навалился на соперника. Завязалась игра. Наигравшись, Марсу захотелось есть, но где же мать? Марс опять жалобно затявкал: он чувствует себя таким жалким, брошенным. И вдруг чья-то рука подставляет ему под самый нос что-то. Чьи-то пальцы осторожно и ласково пригибают ему морду, чей-то ласковый голос повторяет: Марс, Марс. Марс сердито пробует освободиться, тыкается головой и окунается носом в молоко, захлебывается, фыркает, но капли молока все же попадают ему в рот и Марс опять тянется мордой к блюдечку.

Через неделю Марс лакал розовым язычком не только молоко, но и мясной суп, кувыркался, играл, тявкал, рычал, ловил за ноги входивших и скоро совсем забыл мать. Ему обрезали уши, и остатки их прямо и крепко торчали вверх.

Дни быстро шли за днями. Марс вырастал и умнел.

Трех месяцев Марс превратился в длинного нескладного щенка с умными проницательными глазами.

Марс прекрасно знал свою кличку, приходил на зов, ел по команде.

Однажды, это было ясным, весенним утром, Марс находился в особенно веселом возбужденном настроении. Он галопом скакал по двору, ловил -мух, катался по песку и весело лаял в пустоту.

В эту минуту к Марсу подошел человек. Это был еще совсем молодой парень, звали его Андреем.

Марс сначала неодобрительно отнесся к новому хозяину, посмотрел на него искоса и решил обидеться, но Андрей весело взял Марса за шиворот и стал играть с ним и бегать по двору. Удивленный Марс скоро вошел в азарт игры. Он прыгал на своего будущего хозяина и с ожесточением громко лаял.

Внезапно Марс чувствует вокруг своей шеи что-то неприятное. В пылу игры он не заметил, как Андрей надел на него ошейник. Обеими лапами Марс пытается стащить ошейник, трясет головой - все напрасно, а тут Андрей затевает новую игру. Оттолкнув Марса, он удирает от него через двор. Ошейник забыт. Марс летит за обидчиком.

Через день Марс совсем привык к ошейнику, не обращал на него никакого внимания.

Каждый день по несколько часов Андрей занимался с Марсом. Марс скоро научился понимать простые слова команды: «рядом», «лежать», «сидеть», «ко мне». Марс слушался не одного только твердого спокойного голоса Андрея, но по одним глазам Андрея, по одному движению его руки он угадывал желание хозяина. Через месяц Марс горячо привязался к Андрею.

Бывало придет Андрей на учение не в духе или чем-нибудь озабоченный, Марс напряженно посмотрит ему в глаза, повиляет хвостом и как будто бы спрашивает:

- Что ты, что с тобой?- В этот день учение идет хуже. Марс чувствует в голосе Андрея нерешительность, Марс отвлекается, Марс волнуется. Но другой раз, когда Андрей приходит бодрый и веселый, Марс становится напряженный, как струна, и, не спуская глаз с хозяина, готов исполнить все его приказания.

Иногда товарищи Андрея пробовали отзывать Марса, но Марс ни с места; если кто-нибудь предлагал ему лакомство - Марс презрительно отворачивал нос, а иногда сердито облаивал искусителя.

Через несколько месяцев Марс брал барьеры, лазил по лестницам, подавал по команде голос. Иногда вдруг на Марса нападало упрямство, возьмет, да и не исполнит приказание. Тогда Андрей говорил строгим укоризненным голосом: «Фу, фу». Но никогда не бил своего ученика.

Один раз во время учения Марс вдруг остановился, насторожил уши и, не слушая громкой команды Андрея, припустил через весь двор к забору. Из-за угла вылетел, как серый ком, большой кот и стремглав полетел к дереву. Марс за ним.

Кот взвился на дерево. Марс отчаянно, визгливо лая, забыв все на свете, стал взлетать на дерево. Кот сидел на ветке неподвижно, поджав лапы, и насмешливо оглядывал Марса круглыми зелеными глазами.

В эту минуту подоспел Андрей.

- Фу, фу,- говорил он, беря Марса на поводок. Марс виновато исподлобья поглядывал на Андрея. Совесть его была не чиста. Он боялся наказания. Но ничего такого не случилось. Лишь на следующий день, во время учения, Андрей надел на Марса другой ошейник. Марс весело вилял хвостом. Он не знал, какой неприятный сюрприз готовит ему Андрей. Андрей велел Марсу идти с ним рядом, а сам попросил товарища выпустить из-за угла заранее пойманную кошку. В ту минуту, когда Марс огибал угол, на него вылетела пущенная сильной рукой испуганная и растерянная кошка.

Уши Марса тотчас же напряглись, он повернул морду, еще секунда… Марс готов припустить за кошкой по-вчерашнему, но Андрей, следивший за каждым движением ученика, сильно рванул его назад за ошейник. Марс взвизгнул и осел, почувствовав острую, колющую боль в шее. Внутренность ошейника была усеяна крепкими шипами. При рывке Андрея шипы вонзились в тело Марса. Кошка была забыта. Марс, облизываясь от боли и поджимая хвост, пугливо озирался на Андрея.

- Что брат,- сказал Андрей,- небось неприятно, зато слушаться будешь.

Раннее утро. Собачий городок спит. В длинном ряде деревянных домиков, разделенных на два помещения: внутреннее, закрытое, и внешнее, отгороженное решетками, спят собаки. Некоторые повизгивают во сне, другие спокойно дремлют, развалясь на боку. Вот немецкие овчарки, большие, лохматые, серые, похожие на волков. Вот доберман-пинчеры, стройные, живые, тонконогие, с черной или темно - коричневой лоснящейся шерстью. А там лохматые жесткошерстные эрдель-терьеры, крепкие храбрецы, выносливые, не боящиеся ни жары, ни холода.

Собаки спят.

Первой проснулась огромная немецкая овчарка Боб. Проснулся и тотчас залился злобным хриплым лаем. Боб отличался необыкновенно дурным характером и страшной злобой. В ответ Бобу звонким дразнящим лаем залился его сосед по клетке-Марс. Боб и Марс давно -уже острой злобой ненавидели друг друга и теперь, едва пробудясь от сна, они тотчас же стали переругиваться.

Со всех концов «собачьего городка» понесся сердитый, радостный, звонкий, визгливый, хриплый, ожесточенный, взволнованный лай. Собаки просыпались, здоровались, ругались, требовали завтрака. На собачьей кухне уже давно вился дымок. Там в огромных котлах готовился собачий завтрак и обед. Появились служители с ведрами. Другие несли швабры и ведра воды. Открывались клетки, мылись, чистились полы, посыпались свежими опилками. «Собачий городок» начал жить своей оживленной трудовой жизнью.

В это утро злоба Боба к Марсу достигла крайнего напряжения. Марс чувствовал себя уже давно оскорбленным. Боб и в клетке и на групповых занятиях не скрывал своего полного пренебрежения к Марсу.

- Ну, ты, щенок,- казалось, говорила вся его грубая собачья физиономия,- тоже суешься,- и он показывал из-под отвисших губ свои желтые, уже сильно источенные, клыки. Боб отличался необыкновенной силой, но был крайне неуклюж. Марс же напротив был нервен, подвижен, ловок в движениях, но значительно слабее Боба.

- Рррррррр-гам, гам! - хрипло лаял Боб.

- Ррррррр-гым, гым, гым! - отвечал обиженный Марс.

Служитель открывал клетку Марса и зазевался, переговариваясь с товарищем. Марс воспользовался минутой, Скользнул к выходу и внезапно очутился на дорожке перед самой клеткой Боба.

Дыбом встала шерсть у Боба, когда он увидал своего врага на свободе в двух шагах от своей клетки. Голос его пресекся от злобы, он издал какой-то сдавленный хрип и тяжелой серой грудой ринулся на решетку. Плохо прикрытая дверца поддалась под тяжелым натиском Боба.

Секунда… и оба врага превратились в один огромный серый ком, из которого клочьями летела вверх серая шерсть. Клубок катался по желтому песку дорожки, клубок рычал, клубок хрипел. Восемь крепких лап тесно сплелись. Морда Марса глубоко вошла в шею и ухо Боба. Боб впился в горло Марса и теребил его во все стороны.

Поднялась суматоха. Служители бежали со всех сторон с ведрами воды и плетками, но ни потоки выхлестываемой воды, ни отчаянные свистящие удары плеток не могли разнять противников. С каждой секундой Боб все сильнее и сильнее придавливал Марса к мокрому разрыхленному песку дорожки. Марс задыхался. Он напрягал все силы, чтобы освободиться от огромной навалившейся на него тяжести. Все напрасно. В голове его стало кружиться, красные круги поползли перед глазами… Марс погибал.

И вдруг сквозь туман Марс почувствовал облегчение. Служащим удалось оттащить разъяренного Боба и бросить его обратно в клетку. На изрытом песке неподвижно лежало тело Марса.

- Загрыз,- сказал один из служащих. Другой нагнулся.

- Нет, жив еще, дышит, ишь ты кровищи-то сколько, в больницу его надо скорей.

Марс смутно чувствует, как его поднимают, кладут на носилки. Он слышит мерные шаги четырех ног. Его кладут куда-то, куда-то вносят, потом морда его и лапы зажимаются в тиски, острая пронзительная боль… Марс отчаянно рвется, скулит, слезы текут из его глаз.

Марса, всего обмотанного бинтами, служащие отнесли в больницу, положили в клетку на сухую мягкую подстилку. Марс закрыл глаза.

Благодаря усиленному уходу Марс стал поправляться. Укусы его постепенно заживали. Он стал снова есть и проявлять прежнюю веселость.

С раннего утра по улицам и переулкам большого города шли люди: кто в обыкновенных платьях, кто в милицейской служебной форме. Все они вели на поводках собак самых различных пород и окрасок. Были тут и нарядные, тонкие, борзые стайки желтых гончих, и огромные дымчато-серые и пятнистые доги с холодными голубыми глазами, с плавной плывущей походкой, и широкие коренастые бульдоги, с сопением тянувшие свои поводки. Нарядно одетые дамы вели на поводках комнатных собачонок. Здесь мохнатый черный пудель, стриженный и расчесанный с ярко-зеленым бантом на макушке, там кривоногие, длинноухие таксы. Было много полицейских собак. Немецкие овчарки шли ровным, размашистым шагом, изредка подымая умные морды к хозяевам. Стройные доберман-пинчеры нервничали и тянули поводки.

Хозяева с собаками заворачивали в широкий двор, разукрашенный деревцами в кадках и разноцветными флажками, предъявляли удостоверения, после чего вводили собак в желтые деревянные павильоны, где помещалась собачья выставка.

В это утро Марс проснулся рано. За два дня до выставки Андрей увел Марса из питомника и привел его в город. Первое время Марс с трудом мог освоиться в новой обстановке. Грохот на улицах, гудки автомобилей, звонки трамвая, шныряющая всюду пестрая толпа развлекали Марса. Однако, приученный к строгой дисциплине, он не глазел по сторонам, а неотступно шел возле левой ноги Андрея, от времени до времени подымая к нему свою умную длинную морду.

На выставке было жарко, душно, скучно и неприятно. Со всех сторон лаяли, визжали, рычали чужие собаки. Здесь и там Марс узнавал своих товарищей и переговаривался с ними на своем собачьем языке. Особенно раздражала Марса любопытная и праздная толпа. Люди останавливались возле него и тупо смотрели, потом шли дальше. Какая-то толстая дама,, подойдя к Марсу, протянула руку, сказав: «Собачка, собачка», попробовала погладить Марса по голове. Марс поднял морду и так по-своему обругал, облаял даму, что та в ужасе отскочила и смешалась с толпой. К полудню Марс заскучал, ему казалось, что конца не будет этой пытке.

Но вот подошел Андрей, взял Марса на поводок и присоединился с ним к веренице других людей. У каждого на поводке была собака. Марс радостно и коротко залаял.

Он почувствовал легкое возбуждение и весело пошел рядом с Андреем.

Испытания были разнообразны. Собак по очереди заставляли исполнять поручения, брать барьеры, приносить по команде поноску, доставлять военные донесения, отыскивать след мнимого преступника, охранять вещи и многое другое.

Толпа за барьером смотрела жадно, кричала, смеялась, делала свои замечания.

- Ишь, ты, гляди, вон эта, тонконогая, перепрыгнет или нет.

- Нет, куда ей, высоко.

- Взяла.

- Здорово!

- А эта вот не возьмет.

- Ну-ка, ну-ка.

- Нет, выдохлась!

- Уж и собаки умные.

- Научили…

- Точно людей учат.

- Куда людям!

- Вон поноску понесла.

- Эта военная собака, она донесения несет.

- Уронила.

- Эх!!

- Смотри, смотри подобрала.

- Молодчина!

- Донесла!

- Гляди довольна - то как, хвостом виляет, прыгает.

- А вон еще новую выводят, красавец.

- Эх, Митрий, нам бы с тобой такую.

- Держи карман.

Красавец этот был Марс.

Когда Андрей вывел Марса на двор, он тотчас же забыл и выставку и глупую глазеющую толпу. Им овладело знакомое радостно-деловое возбуждение. Легкий осенний холодок веселил Марса. Марс иногда поглядывал на хозяина, ища в его глазах сочувствия и поддержки.

Андрей тоже находился в сдержанно-возбужденном настроении. И это настроение передавалось Марсу Поэтому он легко и ловко исполнял все команды Андрея. Он брал самые высокие барьеры, приносил поноску. После каждого удачного номера Марс чувствовал в глазах и во всем лице Андрея одобрение и весело лаял и прыгал. Толпа тоже громко выражала одобрение Марсу.

- Ну, этот лучше всех.

- Какая прекрасная собака.

- Какая дисциплина.

Оставался один последний, очень трудный, номер.

Марс должен был разыскать по следу преступника.

Марса увели, Человек, игравший роль преступника, пробежал несколько раз по двору, запутывая след, и затем скрылся в толпе.

Марса выпустили на двор, дали ему понюхать вещь, принадлежавшую преступнику, и пустили.

Марс тотчас же нашел след и пошел по нему, делая острые углы, не отрывая носа от земли.

Земля, взрыхленная многими, ногами собак и людей, плохо сохраняла запах ног преступника и Марсу трудно было не спутать его с тысячами других запахов, подымавшихся от земли.

Иногда Андрей видел, что Марс как будто колеблется, как будто нет в нем той начальной решительной уверенности.

- След, след,- говорил он ему.