Читаем Tough Cookie (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. ==========

— Какого черта я должен работать в свой выходной? — думает Чонгук, закончив подкрашивать глаза и натягивая на себя черную кофту-сетку. Понедельник — стандартный выходной Чонгука, и все клиенты Чона об этом знают, также как и босс борделя, в котором он работает. Обычно по понедельникам работы бывает очень мало, а тут можно сказать привалило с размахом, потому что Чонгук знает, что вызывают не только его самого, но и еще пару парней вместе с Чимином.

— Очередной богатенький толстосум решил оторваться со своими друзьями, — раздраженно шепчет Чон и, бросив последний взгляд на себя в зеркале, идет на выход.

Такси привозит парня к знаменитой в городе сети отелей Seven Seasons, где прямо у входа Чонгук сталкивается с «коллегой», и вот уже как три года близким другом — Пак Чимином.

Чимин красивый, по-блядски развязный в этих своих белых узких джинсах и тонкой обтягивающей майке, которую любому клиенту всегда сносит крышу разорвать и усадить того на поводок, подцепив блестящее кольцо на чокере. По правде говоря, внешний вид Чимина всегда притягивает взгляд, и Чонгука до сих пор удивляет то, насколько хорошо может выглядеть Пак, даже если до этого он «отработал» без перерыва двенадцать часов подряд. Вот и сегодня, оранжево-рыжие волосы парня уложены во что-то наподобие художественного беспорядка, когда кажется, что Чимин просто, встав с постели, вышел из дома, а на самом деле он потратил на укладку минимум час. Чонгук не понимает, правда, зачем, если минут через десять после того, как они войдут в номер, от укладки Чимина ничего не останется.

— Очередные мажоры, — бурчит Чон, пока ждет, что Чимин докурит зажатую между пальцев тонкую сигарету. — Как же бесит, когда от выходных отрывают, и не восполнят же.

— Еще какие мажоры, — выпуская дым, отвечает Пак. — Кен сказал, они целый этаж сняли. Нам с тобой, чтобы номер тут снять, год надо задницу подставлять.

Чонгуку нравится открытость и где-то резкость Чимина. Он никогда за словами в карман не полезет и всегда может постоять за себя. А еще Чон Чимину завидует, точнее его характеру. Пак никогда не зацикливается ни на чем. Он пускает все на самотек, и все само собой решается. Чимин считает, что, чем больше ты думаешь о проблемах, тем больше их наваливается, поэтому на жизнь смотрит легко и живет сегодняшним днем. Чимин работает не столько из-за нужды, сколько потому что он привык. Если бы Чонгук мог, он бы ни секунды не остался в этом месте, но Чимин способен был уже давно уйти, но не уходил. Пак всем говорит, что любит секс, но Чон знает, что Чимин просто боится. Боится, что если уйдет и попробует зажить по-другому, его уже нигде не примут, и это клеймо бляди с него никогда не смыть. От этих мыслей Чону грустно, потому что он искренне любит Чимина как брата.

— Сколько их интересно? — спрашивает Чон и морщится от своего же вопроса.

— Вроде пятеро. Ну а нас трое. Вот, кстати, и третий. — Чимин нехотя кивает подоспевшему Лиаму, и троица проходит в холл.

Лиам работал у Кена еще задолго до Чонгука. Лиам всегда был в топ-тройке по популярности, но за последний год он неплохо сдал позиции, уступив их Чонгуку в том числе. Лиам пользовался большой популярностью именно за счет своей внешности. У него белая, словно алебастровая кожа и черные волосы до плеч, что создает притягательный контраст. У Лиама правильные черты лица, большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, и пухлые губы. Несмотря на все это, в Лиаме есть именно то, что никогда не нравилось Чонгуку. Лиам падок на деньги и славу. Он любит командовать новенькими, словно бы считает себя выше них, и за все время, пока Чонгук работает у Кена, именно с Лиамом у большей части персонала всегда возникают конфликты. Лиам злопамятный и завистливый, поэтому большинство пытается не переходить ему дорогу. Чонгук перешел ее неосознанно. Он просто попал в тройку, в которой Лиама больше нет.

Чон не любил выходить на смены вместе с ним и вообще не любил находиться с ним в одном помещении. Лиам будто одним взглядом был способен убить и плюс, если рядом не было Чимина, то Лиам всячески издевался и принижал Чонгука.

Как только парни останавливаются в холле отеля, подбегает менеджер и просит пройти за ним. Уже в лифте легкая паника начинает обуревать Чонгука. Да, это не первая его групповуха, кажется, даже третья, и Чонгук прекрасно знает, на что идет, занимаясь этой древней профессией, и всегда знал — иллюзий он больше не хранит. Но в этот раз плохое предчувствие разливается под кожей жидкой патокой, стягиваясь где-то за спиной, и Чону несколько раз приходится передернуть плечами, чтобы хоть как-то попытаться сбросить с себя сплавляющейся на теле панцирь подступающей неизбежности и прийти в себя. Сделать глубокий вдох-выдох и, наконец, успокоиться. На периферии в уши врезается голос Чимина, который как всегда что-то радостно щебечет, когда Чонгук чисто на автомате кивает головой, но все равно не слышит почти ничего из того, что он говорит.

— Ну что, парни, повеселимся? — Лиам первым вышагивает из лифта и останавливается напротив двери, в которую вошел менеджер.

Менеджер выходит из номера и, рукой придерживая дверь, пропускает их внутрь. Чонгук входит последним и топчется на пороге, не решаясь последовать за парнями вглубь номера люкс.

— А вот и десерт, — слышит Чон и отмечает про себя сразу последовавший за незнакомым голосом веселый смех Чимина.

Дверь за спиной Чона захлопывается, отрезая все пути назад, и Чонгук медленно, миновав небольшой холл, входит в просторную, отделанную под гостиную комнату. На огромном плазменном экране на стене крутят последние клипы известных исполнителей, в комнате душно и сильно накурено, легкий дымок сразу же щекочет нос, но пахнет внутри не только табаком. Чонгук мысленно матерится и в сотый раз за сегодняшний вечер жалеет, что его выбрали на этот заказ. Групповуха плюс обкуренные клиенты, не может закончиться хорошо, но у парня нет выбора. Неповиновение Кену как минимум грозит лишением работы, а этого Чон категорически допустить не может. Чонгук окидывает комнату взглядом и насчитывает ровно пятерых парней, один из них сидит прямо на полу и набивает косяк, двое, устроившись на диване, что-то увлеченно смотрят на телефоне. Четвертый громко смеется и наливает в неизвестно откуда оказавшийся в руках Лиама стакан водку. Чимин сидит на коленях последнего участника сегодняшнего вечера спиной к Чону.

— Ну что, ребята? Мы сегодня празднуем день рождения! И не простого человека, а хозяина города и на сегодняшнюю ночь лично вашего! — вдруг оживает тот, кто сидел на полу. — Так что давайте с пользой и с удовольствием проведем эту ночь. Обещаю, вам понравится, — парень подмигивает, смотря прямо в глаза все еще застывшему напротив компании Чонгуку. — Иди ко мне, малыш, — продолжает он и ладонью хлопает по ковру возле своего бедра.

Поняв, что вариантов нет, и работу надо довести до конца, тем более, чем быстрее они наиграются, тем быстрее Чонгук вернется домой, Чон, изобразив что-то вроде обольстительной улыбки, опускается на пол рядом с незнакомцем. Чонгук оказывается чуть ли не у ног того, на ком в данный момент ерзает Чимин.

Парень с косяком резко притягивает Чонгука к себе и выдыхает дым ему в лицо. Чонгуку неприятно, и глаза от едкого дыма слезятся, но он послушно сидит и позволяет делать с собой все, что тот захочет.

— Я тоже хочу затянуться, — слышит Чон капризный голос Чимина и мысленно его благодарит, ибо мучитель Чона резко переключается на уже сползшего с колен своего клиента Чимина и тянет его к себе. Чонгук, воспользовавшись недолгой свободой, пару раз усиленно моргает, стараясь прогнать режущие ощущения в уголках глаз, и пытается привстать, чтобы дотянуться до лежащей с краю стола бутылки с водой, но руку перехватывает тот, с кем был до этого Чимин, и тянет его на себя. Чонгук снова оказывается на коленях, но теперь уже между ног другого.

— Можно я воды возьму, — подняв глаза снизу вверх на человека перед собой, говорит Чон и замирает.

Сердце Чонгука словно ухает куда-то вниз, он не может оторвать взгляд от лица напротив и весь как будто подбирается. На диване, зажав Чонгука между своих бедер, сидит У Чихо. У Чихо один из крупнейших бизнесменов, которому принадлежат почти все увеселительно-развлекательные заведения города. У Чихо, которого Чон Чонгук ненавидит всеми фибрами души. Полумрак номера скрадывает блеснувшую на дне зрачков панику, когда внутри все сжимается за доли секунды, стоит Чонгуку осознать происходящее.

Проебать к херам всю свою жизнь на самом деле мог только Чонгук. Тот самый Чон Чонгук, которому в этой самой жизни не очень-то и везет. И не потому что он — чертова проститутка, у которого прав не больше, чем у обшарпанного плинтуса под дверью, и поэтому его каждый день зажимают обнаженным между самим собой и проклятыми вечно поскрипывающими кроватями в дешевых и не очень отелях. Не потому что когда-то давно, еще после первого такого раза, он запирается в ванной на все замки и долго сидит, поджав колени к груди прямо на полу, и молчит. А потом также надрывно воет и расцарапывает щеку о торчащий неровными краями маленький скол на кафельной плитке, методично ударяясь виском об стену и разнося свой хрупкий и чувствительный внутренний мирок в точности так, как разбивает в порыве глухой злости зеркало над раковиной, стоит взглянуть на свое дрогнувшее отражение. И не потому что через столько лет всё, что остается от прежнего Чонгука, это еле заметные шрамы на ладошке и щеке от воспалившихся, застрявших тогда в нем осколков и темные сине-серые круги под глазами, когда в особо «удачные» дни к нему возвращаются детские кошмары. Всё это вообще ни черта не значит, когда в личном пространстве объявляется этот давно забытый-незабытый блядский мудак.

Мысли-воспоминания взрываются яркими кровавыми вспышками, грозясь разнести череп на части, и тут же сжимаются вакуумом, концентрируются пульсирующей точкой где-то в центре сознания Чонгука, и дышать с У Чихо одним воздухом становится до жалкого, отчаянного стремления к самоубийству невозможно.

— Поработай ротиком, малыш, — хрипло говорит Чихо и взглядом указывает на свой пах.

Чонгук замирает, выдыхая, и незаметно, нервно совсем, усмехается, понимая вдруг, что Чихо укурен настолько, что даже не узнает его. Вариант того, что У забыл его лицо за такой короткий период отпадает сразу. От этого на мгновение становится даже легче. Почти. Но единственное, что действительно осознанно проносится в голове Чонгука в эту минуту — примитивное испуганное «бежать», искрящееся красными лампочками ото всех систем безопасности внутри, хотя он прекрасно понимает, что ему отсюда просто не уйти. Работа остается работой. Прошлое остается прошлым. Приходится одернуть себя и выдохнуть, на деле все также оставаясь на полу.

Чон слабо прикусывает губу, подползает ближе к Чихо и, стараясь не сталкиваться с глазами напротив, тянет руку к его ширинке. Расстегнув брюки У, Чон обхватывает вялый член и начинает водить по нему ладонью. Чихо словно смотрит сквозь Чонгука и, зарывшись пальцами в его волосы, резко закидывает голову назад.

— В рот возьми, прелюдии другим оставишь, — цинично тянет он. Чонгук нагибается и заглатывает член, который уже во рту начинает набухать и вставать.

— Умничка, продолжай также, — слышит Чон хриплый голос над головой.

Чонгук облизывает головку, осторожно обводит ее кончиком языка, а потом медленно засасывает член полностью, нарочно пропуская пару-тройку толчков за щеку, также медленно-тягуче выпускает изо рта, напоследок проводя губами, и дует — дразнится сначала, создавая легкий контраст между горячей глубиной и прохладным от кондиционера воздухом комнаты, прежде чем заглатывает снова.

Когда-то Чонгук учился делать минет в последнюю очередь, но именно его крышесносный отсос в конечном итоге клиенты хвалили больше всех. Один раз Чону даже досталось от Лиама, клиент которого перешел к нему именно из-за того, что был наслышан о минете Чона. И сейчас, сидя на коленях перед Чихо, Чонгук знает, что делает все верно, этому свидетельствуют и хриплые стоны У, когда он берет член особенно глубоко в рот, осторожно чуть сильнее сжимая зубы, чтобы обострить ощущения. И не то чтобы Чонгуку хоть сколько-нибудь нравилось подобного рода ублажение, но он все равно готов был отсасывать Чихо хоть сутки напролет, только бы он его не трахнул. Чонгук рассчитывает, что доведет Чихо до разрядки, а потом У переключится на кого-нибудь другого. Чон знает, что это где-то даже смешно: отсасывая У, надеяться не подставить ему задницу, но Чон очень хочет, чтобы этого не произошло. Он лучше обслужит четырех оставшихся парней, но Чихо пусть довольствуется только минетом. Потому что даже сейчас Чонгуку страшно и душно. Его словно током бьет, а за грудиной все жжется и зудит. Так, что хочется разодрать кожу голыми руками и вытряхнуть всю эту ядовитую крошку, засевшую в каждом кусочке жалких мышц за ребрами.

Чонгук чувствует, как кто-то из клиентов позади него расстегивает его брюки, но рот по-прежнему занят, а повернуться и посмотреть нет ни возможности, ни желания. Нет абсолютно никакой разницы от того, кто это. Чонгук не запоминает их имен, не всматривается в лица — это никому не нужно. Все равно Чон пришел на групповуху, и, следовательно, любой из клиентов может приставить ему, когда посчитает нужным. Иногда, правда, еще попадаются и те, кто может заставить парней трахнуть друг друга, но Чонгуку такие, к счастью, пока не попадались. У него напрочь отсутствует желание лечь под Лиама или самому трахнуть его. Не говоря уже о Чимине. Потому что «секс по дружбе» — бред собачий, придуманный для желтых бульварных романчиков, чтобы можно было оправдать пьяный трах молоденьких девчонок, перепихивающихся с кем-нибудь из своей компании прямо в туалете задрипанного клуба, чисто «случайно», чтобы потом в глаза смотреть было не так стыдно. Чонгук этого боится. И если их хоть раз заставят переспать друг с другом, Чон знает наверняка, что все изменится и никогда уже не будет прежним.