Читаем Тоуд-триумфатор онлайн бесплатно

Toad Triumphant © 1995 by William Horwood

Illustrations copyright © 1995 by Patrick Benson

Перевод с английского Вероники Капустиной

Теплым майским полднем Тоуд лежал на террасе в уютном плетеном шезлонге, обложившись подушками и оглядывая свой сад, вернее, ту его часть, на которую падал его задумчивый взор. В таком ленивом расположении духа он мог рассмотреть только Реку, величавую и великолепную, на юго-западной границе его обширного поместья. И так — целый день. Это было его любимое занятие: греться в лучах прошлой славы, наслаждаться радостями настоящего и планировать будущие триумфы.

Перебирая в памяти эпизоды своего славного прошлого (именно таким Тоуд его видел), он оторвался только для ланча — чтобы пополнить им список удовольствий, вкушаемых в настоящем. И теперь, насытившись и снова погрузившись в прошлое, он подошел к очередной стадии своей дневной работы: следовало наметить планы на ближайшие месяцы и годы.

Этого момента Тоуд всегда ждал с нетерпением: ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем выдумывать разные прожекты, строить грандиозные и хитроумнейшие планы, призванные показать миру, какое он удивительное и необыкновенное существо. Недостатка в идеях у него не было. Но только его закружил вихрь мечтаний об одиночных восхождениях на туманные альпийские вершины, как покой его неожиданно нарушило отдаленное дребезжание звонка на входной двери.

— Дворецкий! — крикнул Тоуд. — Не забудьте, что меня нет дома ни для кого и ни по какому делу!

Тоуд не желал вставать, пока не придет время пить чай. Он очень надеялся, что его новый дворецкий, тщательно проинструктированный и уже посвященный в порядки этого дома, благополучно отправит не вовремя явившегося посетителя. С этим намерением слуга и пошел открывать дверь, а Тоуд, греясь в теплых солнечных лучах, выкинул визитера из головы и снова вернулся в будущее.

Планов у него хватало, но намерения немедленно воплотить какой-нибудь из них в жизнь не было. Хотя бы потому, что сейчас Тоуд не имел на это средств, — он потратил в прошлом году значительную сумму, наполовину перестроив Тоуд-Холл, пострадавший от пожара два года назад. Несмотря на хорошую страховку, лондонская компания Ллойда почему-то ни за что не соглашалась выделить Тоуду средства для покупки средневековых французских гобеленов, ковров времен Великого Могола, английской резной мебели XVIII века и веджвудских чайных сервизов — вещей, совершенно необходимых одинокому холостому джентльмену для уюта и чтобы при случае потешить своих гостей.

Про мистера Тоуда не скажешь «без гроша в кармане», как выразились бы менее утонченные, чем он, особы. Нет, он имел достаточное состояние для праздной жизни в роскоши и собирался именно так и жить до конца дней своих, до самой последней секунды. Он рассчитывал перейти в небытие, вернее, в сладостное забвение, держа в правой руке бокал пенящегося Moet& Chandon, а в левой — хорошую гаванскую сигару. Живи сейчас и не плати потом — таков был девиз Тоуда. Однако разрушение Тоуд-Холла и его воссоздание в более современном стиле напомнило, что даже его ресурсы ограничены, и очень хорошо, что он был застрахован, чем обязан, кстати, своему покойному отцу, а никак не самому себе.

Но, по правде говоря, даже если бы у него было достаточно средств для осуществления грандиозных планов и прожектов, все равно у него уже не хватало воли и энергии. Он не так молод, как прежде, гораздо более осторожен, не так легко идет на риск во внешнем мире, то есть там, за Берегами Реки.

Дважды за последнее время мистер Тоуд оказывался в мрачном подземелье Городского Замка в ожидании судебного разбирательства. В первый раз — за непреднамеренное хищение автомобиля, а во второй — в результате несчастного случая с летательным аппаратом, повлекшего за собой дюжину обвинений, самым унизительным из которых было необоснованное обвинение Тоуда в бесчестных намерениях по отношению к жене трубочиста.

Все это было плохо и само по себе, но суды, с их тягостной процедурой, бесчеловечными перекрестными допросами, хладнокровно жестокими судьями и, главное, неизвестным исходом, были и того хуже. Словом, мистер Тоуд ни за что в жизни не согласился бы снова пережить такое. Его благородные и долготерпеливые друзья — мудрый Барсук, практичный Рэт и бесценный Крот — предложили, на случай если Тоуд забудет (а они опасались, что это может произойти) о своем прошлом опыте, высечь в камне слова предостережения, вынесенного Тоуду судом на последнем процессе:

Искусный резчик высек эти слова на камне, и не один, а целых три раза, и Тоуда заставили установить плиты в тех местах, где они ежедневно попадались бы ему на глаза: над входом в дом, над кроватью и напротив его кресла в столовой. Все сошлись на том, что это весьма скромная цена за вольнолюбие и безрассудство Тоуда.

Поразмыслив еще, Барсук предусмотрительно договорился, чтобы в дополнение к трем каменным скрижалям были написаны краской еще два предупреждения и чтобы четыре главных слова Верховного суда были изображены большими черными, обличающими буквами:

«ВТОРОГО ШАНСА НЕ БУДЕТ!»

Одна из этих надписей была повешена над входной дверью изнутри, вторая — на воротах у реки. Если у Тоуда вдруг и возникнет искушение снова сбиться с пути, поддаться порыву и пуститься на какую-нибудь авантюру, то, увидев мрачное предупреждение, он вынужден будет вернуться на прямую, хоть и трудную, дорогу.

Все эти предосторожности произвели на Тоуда такое сильное впечатление, что теперь ему было достаточно только строить планы и тут же отказываться от них, отвергая один за другим, потому что никакого желания вновь ввергать себя в пучину преступления он не испытывал. Но и теперь еще он не полностью освободился от страха, что длинная рука закона и ее отвратительные отростки — грубые ручищи констеблей — не достанут его, не сцапают за шкирку и не отволокут обратно в тюрьму.

Поэтому, когда звон дверного колокольчика смолк, послышались шаги, явно не принадлежавшие дворецкому, и разнеслись по гулким залам и комнатам Тоуд-Холла, Тоуд встревоженно приподнялся и стал подумывать, не осуществить ли ему один из планов побега.

Он встал и посмотрел на лодочный сарай за садом. Только двое знали, что в нем. Вступив в должность, дворецкий первым делом помог Тоуду глухой ночью установить в сарае на случай побега катер — мощную моторную лодку, которая стояла готовая к отплытию, прикрытая брезентом в укромном углу сарая, замаскированная шлюпкой и двумя яликами.

Тоуд надеялся, что ему никогда не придется воспользоваться спрятанным катером. Странно, когда Тоуд впервые увидел его, катер не вызвал у него никакого интереса.

— Я не прикоснусь к нему! — закричал он озадаченному джентльмену, который привел катер вниз по Реке в Тоуд-Холл.

Того и так уже удивило непременное условие сделки: тайная доставка в ночное время. К тому же такими дорогими лодками высокого качества пользуются при путешествиях в неизведанные и опасные места: верховья Амазонки или кишащие крокодилами болота Новой Гвинеи, а не в тихом месте в средней части Реки.

— Все эти средства передвижения не для меня! — заявил ему эксцентричный покупатель. — Они стоили мне слишком многих унижений и не меньших забот моим друзьям. День или ночь, когда мне понадобится этот катер, будет последним днем моей счастливой жизни в Тоуд-Холле.

— Так, значит, вы покупаете катер не для удовольствия, сэр? Значит, ему суждено стоять тут укрытым всяким тряпьем и никто не будет пользоваться им и радоваться его совершенству?

— Именно так! — провозгласил Тоуд. — И надеюсь, долгие годы. Но, увы, обыкновенным людям, вроде вас и моего дворецкого, не понять, что у таких выдающихся личностей, как я, много врагов и мы всегда должны быть готовы к худшему. Меня могут несправедливо преследовать, мои недруги только и мечтают вернуть меня в заключение и вновь подвергнуть неправедному суду. И если они сделают это, я прыгну в эту лодку и вынужден буду пуститься в бега.

Все обстояло именно так, как говорил Тоуд. Его тяжбы с законом кончились, он переменился, и секретной лодкой он собирался воспользоваться, если только подуют прежние ветры. Пока Тоуда обуревали такие мысли и он внутренне готовился к побегу, шаги стихли, дверь открылась, и Тоуд с облегчением увидел… не десятерых офицеров, пришедших его арестовывать, а своего доброго и совершенно безобидного друга Крота.

— Тоуд! — сказал Крот. — Твой дворецкий сказал, что ты, скорее всего, не обрадуешься моему приходу, но когда я объяснил…

Тоуд был очень рад его видеть, в самом деле очень рад, не столько потому, что это был Крот, сколько потому, что это не был кто-то другой.

— Дружище! — воскликнул Тоуд, подпрыгивая от радости то на одной ноге, то на другой и морща лоб. — Я просто счастлив видеть тебя, даже несмотря на то, что очень слаб, потому что целое утро работал и не должен был бы принимать гостей. Но…

— Я пришел к тебе за советом, Тоуд. Тоуд замолчал, но не сразу закрыл рот, — так он был потрясен словами Крота.

— Мне необходим твой совет, Тоуд, — повторил Крот, видимо подумав, что другу его вдруг стало нехорошо: Тоуд не только разинул рот, но и выпучил остекленевшие глаза.

— Совет? — задохнулся он, силясь припомнить хоть один случай, когда кто-нибудь просил его совета. Денег — да. Его времени — тоже. Что-нибудь из его имущества — это конечно! Но совета? Никогда.

Но оправился от шока Тоуд довольно быстро.

— Мой дорогой Крот, — солидно произнес он, — я, конечно, много чего мог бы тебе посоветовать, потому что, в сущности, ты скромный малый с очень маленьким жизненным опытом и, без сомнения, не очень уверенный в себе. Тогда как я, Тоуд из Тоуд-Холла, естественно, располагаю огромным запасом всевозможных советов по самым различным вопросам. Но прежде чем ты введешь меня в суть дела, сядь, будь добр. Располагайся поудобнее, а я прилягу, потому что спина побаливает и мне нужно отдохнуть…

— Принести чай для вас и вашего гостя, сэр? — предложил дворецкий, воспользовавшись первой же возможностью прервать словесный поток своего хозяина.

— Чай? Разумеется, принеси чаю, — весело воскликнул Тоуд. — Ценная мысль, а, Крот? Только подай к чаю чего-нибудь укрепляющего, потому что мистер Крот, похоже, нуждается в этом. Думаю, шампанского.

— Нет, Тоуд, право, не стоит! Еще так рано! — сказал Крот, когда дворецкий отправился исполнять приказание.

— Чепуха, Крот, нужно жить с комфортом. Первый мой совет тебе: наслаждайся жизнью и переезжай ты наконец из своей жалкой квартирки в Кротовом тупике, и…

— Но я люблю свой дом… — спокойно возразил Крот. Он всегда чувствовал себя неуютно среди обилия окон, дверей, коридоров и флигелей огромного дома Тоуда. — Его легко содержать в порядке, и в нем у меня есть все, что мне нужно.

— Что ж, у каждого свой вкус. Ну а еще какой совет ты хотел получить от меня?

— Н-ну, я надеялся… я думал, может быть… — начал было Крот, видимо очень озабоченный чем-то, что ему было непросто высказать.

— Я уже дал тебе совет жить с комфортом, — перебил его Тоуд — он вовсе не был расположен слушать и предпочитал звук своего собственного голоса. — А теперь, пожалуй, добавлю к нему еще один, касающийся твоих друзей.

— Моих друзей? — удивленно повторил Крот.

Все дружеские отношения Крота, а он и Тоуда считал своим другом, так давно устоялись, что трудно было представить, может ли Тоуд что-нибудь «добавить» по этому вопросу. Однако Крот знал Тоуда очень хорошо и, конечно, предполагал кое-что подобное, то есть беседу, в которой говорить будет в основном Тоуд, а он — слушать. Но Кроту все равно больше не к кому было обратиться за советом по особенному делу, которое его волновало. Так, может быть, если посидеть спокойно и подождать, Тоуд выпустит пар и замолчит?

А Крот был взволнован, по-настоящему взволнован. И поэтому, когда Тоуд неторопливо приступил к теме друзей, Крот почувствовал, что с ним сделалось то самое необъяснимое, что мучило его уже несколько недель. День был чудный, и чай тоже, и Тоуд, каковы бы ни были его недостатки, принял его радушно и старался, чтобы Кроту было удобно и уютно, — но Крот почувствовал, как к глазам подступают слезы, и не впервые за последние несколько дней.

— Что же мне делать, что делать? — тихо бормотал он, поднявшись и направляясь мимо Тоуда к краю террасы, якобы полюбоваться видом, чтобы Тоуд не видел его в таком дурацком состоянии. — Я ни на что не могу решиться!

Тоуд, как всегда не обращая внимания ни на кого, кроме себя, говорил и говорил за спиной Крота, за что Крот был ему очень благодарен, потому что постепенно стал успокаиваться.

— А, Крот? Что ты на это скажешь? — завершил свою речь Тоуд, думая, разумеется, что Крот не пропустил ни слова.

Крот промокнул глаза и пошмыгал носом, приходя в себя.

— Извини, Тоуд, я залюбовался видом и пропустил конец.

— Я говорил, Крот, я предлагал, я, можно сказать, советовал тебе расширить круг знакомств, выйти за пределы того узкого кружка, которым, как я понимаю, он сейчас ограничивается: Рэтти, Барсук и Выдра.

— Но ведь еще есть мой Племянник, — слабо возразил Крот, в глубине души радуясь, что ему посчастливилось иметь таких добрых друзей и родственников. Ему и так повезло, и ничего больше не надо. — Все очень добры ко мне.

— Добры к тебе! Ха! Да это ты добр к ним\ Конечно, я ничего не имею против Рэтти и Барсука, а что до твоего Племянника, я бы сказал, он оказал тебе услугу…

— Думаю, и тебе тоже, Тоуд, — не мог не добавить Крот: он знал, что Племянник очень помог Тоуду в перестраивании Тоуд-Холла. Он успешно представлял Тоуда в таких деликатных делах, как переговоры со строителями и архитекторами, особенно когда стороны бывали обижены или враждебно настроены. В таких случаях Тоуд был совершенно неспособен представлять себя сам, получалось только хуже.

— Да, твоему Племяннику, без сомнения, пошло на пользу мое покровительство, и я благодарен тебе, Крот, за то, что ты упомянул об этом, потому что, должен тебе сказать, я не столь нескромен, чтобы говорить об этом самому. Я думаю, он время от времени пользовался моими советами, и именно поэтому ты и пришел сегодня ко мне обсудить свое дело, не так ли?

— Э-э… В общем, да… — начал Крот, не очень, правда, довольный таким взглядом на вещи, но готовый уступить, если только это поможет ему заполучить в лице Тоуда слушателя, в котором он так нуждался.

— Что ж, — сказал наконец Тоуд, — расскажи мне, что тебя тревожит.