Читаем Тот, кто должен онлайн бесплатно

1. СОЦИАЛЬНАЯ СЛУЖБА

            Никто бы не обрадовался, получив с утра разнарядку:

– В «Дом матери и ребенка»!

            «Дом матери и ребенка» – не комнаты отдыха на железнодорожном вокзале, а новый социальный проект мэрии – поддержка матерей-одиночек, оставшихся без крыши над головой. То есть все-таки комнаты. Специально для этого по распоряжению мэра был возведен коттедж в новом микрорайоне на окраине города. В штат «Дома» взяли консьержку и администратора, а психологов то и дело выдергивали из муниципальной социальной службы – тех же, что работали с беспризорниками и наркоманами. Для муниципалитета особой разницы не было. Платила мэрия не щедро, но регулярно. Дело шло к перевыборам городского головы, и социальная служба попадала под статью пиар-расходов.

            Над столом Михаила висел портрет мэра. Тоже Михаила. Лысоватый мужичок средних лет, с неинтеллигентной внешностью, улыбался с портрета довольно ядовито.

– Я к брошенкам не хочу, – отрезал Мих. – Начнут вешаться на шею. Пусть Света съездит.

– Света в отпуске с сегодняшнего дня. Давай-давай! – подбодрила Мария Гордеевна.

– Там вонь стоит – не продышишь.

– Мой же ты мальчик! Не нюхал ты настоящей вони!

            Мария Гордеевна, психотерапевт со стажем, оттрубившая пятнадцать лет в психиатрическом отделении городской больницы, давно успела привыкнуть и к вони, и к суровым условиям советских дурок, сама немного сдвинулась, но энтузиазма не утратила. Работа в социалке казалась ей чем-то вроде отдыха в санатории, где тяжелобольные попадаются только изредка, да и то не в качестве пациентов, а в качестве соседей по корпусу.  

– Не нюхал ты настоящей вони! – повторила презрительно. – Это даже не трезвак. Чем может там вонять?

– Детьми немытыми, – Мих поморщился. – Я не поеду. Вику отправьте.

– Собрался и поехал! – распорядилась Мария Гордеевна. – И без разговоров, чистюля.

            Мих вяло поднялся. Все утро шел дождь, а теперь на крыше соседнего здания, как прыщ, вскочило солнце, душная влага проникала с улицы в офис и мешала дышать. Портрет мэра запотел, улыбка подобрела.

– Май месяц, – сказал Мих мэру. – Самое то.

            Это был уже третий май – в том же кабинете, под тем же портретом, напротив стола Марии Гордеевны. В другом кабинете сидели Вика и Света – обе, как и Мих, выпускницы местного университета, симпатичные и смешливые девчонки, а здесь продолжали царить жесткие порядки советской психиатрии.

            Перспектива посетить в такой душный день «Дом матери и ребенка» совсем не радовала. И Мих быстро решил, что не поедет туда – сделает на трамвае круг до кинотеатра «Победа», вернется в центр, сойдет на Пушкинской, выпьет кофе, побродит по парку, а к брошенкам съездит завтра утром. Марии Гордеевне можно будет сказать, что не успел поговорить со всеми желающими или что-то в таком роде. Мих не раз проворачивал подобные комбинации, когда его посылали в детскую комнату милиции – в помощь штатному милицейскому психологу Олегу Павловичу, и Олег Павлович всегда охотно прикрывал его за бутылку водки среднего качества.

            В сознании сначала прорисовалась чашка кофе, потом бутылка водки. Осталось только раскрасить эти схематичные картинки. С портрета мэра посмотрела на него соседка с восьмого этажа Ленка Киселева и засмеялась.

            О Ленке Мих давно отвык думать как о женщине, и ее неожиданный смешок с портрета удивил его. Мих замер, и Мария Гордеевна снова подбодрила:

– Вот и встретишь там свою золушку с тремя детьми... Постой!

            Она сняла трубку трещащего телефона.

– Постой, – повторила Миху. – Звонят, как на пожар. Вдруг что-то срочное.

            Мих остановился, открыв дверь в коридор. По длинному коридору шла уборщица с ведром и шваброй, оставляя мокрый след на зашарканном линолеуме. Ее утренняя смена закончилась.

– Не уходи, – сказала Мария Гордеевна Михаилу, но в трубку.

            Мих спокойно ждал. Уборщица дошла до лестницы и оглянулась на него.

– Вы че-то хотели?

– Нет.

– Может, цветочки вам полить?

            Ей было за сорок. Из-под короткого синего халата поблескивали толстые белые ноги.

– Нет-нет, спасибо. Мы сами.

– Может, столы повытирать вам?

– Не нужно.   

– Тогда ладно.

            Мария Гордеевна, наконец, швырнула трубку на рычаг.

– Наверное, я сама в «Дом матери и ребенка» съезжу. Сейчас вице-мэр звонил – на Краснознаменской опять взрыв метана. В забое шахтеры остались. И толпа родственников около шахты. Ждут результатов. Им помощь нужна.

– Родственникам?

– Всем.

– Неееет. Я лучше к брошенкам!

– Миша, женщина на шахте не справится.

            Мэр на портрете снова стал самим собой и посмотрел на Михаила строго. Чашка кофе, прогулка по парку и Леночка уплыли из сознания, снова навалилась духота.

– Я туда не хочу.

– Собрался и поехал! – повторила Мария Гордеевна, изменив только направление.

            Мих пошел по мокрому следу к лестнице.

В муниципальную социалку устроила мама, а до этого он успел поработать немного в детской комнате милиции, немного в колонии, немного при наркодиспансере. Успел и знает, с чем сравнить.

            На собственное авто не хватило, на отдельное жилье – тем более. Мать после второго развода сделалась раздражительной и ограничивала его в средствах. Развелась она не с его отцом, а с Георгием, который был ненамного старше самого Миха. С отцом она развелась до Георгия, он собрал свои вещи и уехал в Казахстан к родственникам. Не потому, что казах, а потому что иногда человеку очень хочется иметь родственников, пусть даже в Казахстане. Особенно, когда твоя жена – успешный адвокат и владелица собственной адвокатской конторы – говорит тебе, что ты для нее стар и неизящен.

            С Георгием они ладили, хотя Мих знал, что матери он изменяет без стыда и совести. За глаза, нисколько его не стесняясь, он называл Тамару Васильевну «маман», и Мих не раз заставал его за разговорами по мобильному:

– Успею. Завтра маман в суде допоздна. Приеду, котик, не волнуйся.

            И при этом он подмигивал Миху. Был уверен, что Мих не сдаст. И Мих не сдавал.

            На самом деле, почти все люди нуждаются в квалифицированной психологической помощи, но никто этой квалифицированной помощи не может им предоставить.

            Она развелась с Жориком, когда увидела его в ресторане с другой. Но и она была не одна. Расстались без скандала. Адвокаты так умеют.

– Если бы ты стал юристом, уже руководил бы моим бюро!

            «Моим». И кроме того – явный упрек «а ты не стал!»

Он всегда хотел быть психологом. Он сделал осознанный выбор. Он тогда все взвесил.

2. ФЛЕШМОБ

            Взрывы бывали и раньше, только ездила на них Мария Гордеевна. Может, после последнего такого происшествия у нее остались дурные воспоминания, и теперь на шахту должен был ехать Мих. За город, в сторону Краснознаменской ходил рейсовый автобус.

            Мих не думал о взрыве. Майское солнце наполнило день ярким сиянием: блестела еще мокрая от дождя листва, стекла домов, светофоры, высыхающие лужи на асфальте, солнцезащитные очки девчонок. За окнами автобуса тянулись одноэтажки частного сектора, потом дачи, перемежающиеся лесополосами. Наконец, началась территория шахты.

            У здания были видны машины скорой помощи, за ними – толпа народу, с виду разношерстная и бесформенная. Собрание не походило ни на демонстрацию, ни на флешмоб: в нем совсем не было порядка. Мих, опасаясь приближаться к толпе, набрал с мобильного контактный номер.

            Он попытался угадать, кто поднесет трубку к уху. Поглядел издали на самого здорового охранника холдинга. Но ответила худенькая, миниатюрная женщина с черной папкой в руке, стоявшая на крыльце около двери.

– Михаил Александрович Новиков, психолог из социальной службы. Мне к кому?

– Ага, приехали. Подходите к зданию. Меня зовут Анна Сергеевна. Жду вас у входа.

            В это время двери здания открылись и показались санитары с ранеными на носилках. Родственники бросились к раненым, а охранники – к родственникам. Толпа стала смещаться в сторону машин скорой помощи.

            Женщина с папкой тоже метнулась за остальными.

– Не мешайте работать врачам! Не мешайте!

            Мих поймал ее за локоть.

– Вы Анна Сергеевна? Это я психолог.

            Она обернулась, вытерла вспотевший лоб.

– Ага, постойте пока. Подержите папку.

            Отдала ему папку, а сама понеслась к врачам.

– Расступитесь! Дайте людям работать.

            Женщины плакали.

            Мих вернулся на крыльцо. В папке лежал всего один лист с фамилиями. Начинался список с Булавина и заканчивался Шешерой. Всего сорок три человека.

            Руководство не появлялось. Скорые стали отъезжать. Мих рассматривал своих потенциальных клиентов. Солнце припекало.

– Взрыв метана, – кивнула ему Анна Сергеевна, вернувшись на крыльцо. – В забое еще одиннадцать человек.

– А это пострадавшие? – он вернул ей папку со списком.

– Пострадавшие. Их родственники здесь. Потом директор выступит. И кто-то из МЧС приедет. И журналисты будут – наши и столичные. Вы пока первый.

            «Никто не спешит», – отметил про себя Мих.

– А вы?

– А я секретарь директора. Переполох у нас, конечно. Никто такого ЧП не ожидал. И так кризис.

Анне Сергеевне было под пятьдесят, и, видимо, она была секретарем директора с очень большим стажем. Невостребованная активность проступала на ее лице мелкими капельками пота.

– Да вы не нервничайте, – успокоил ее Мих. – Толпа вроде расходится.

– Некоторые в больницу уехали. А остальные будут тут возмездия требовать – до ночи. После того как директор выступит, мы вас представим.

            Мих снова оглядел поредевшую толпу. Остатки флешмоба выглядели вульгарно. Тетки все до одной были в джинсовых коротких штанах с торчащими далеко вперед животами и толстыми, обвисшими руками. Их фигуры своими многочисленными складками напоминали жирных гусениц, которых прожаривают на солнце с единственной целью – безопасного употребления. Пот тек по лицам, как соус. Миха передернуло. Девочки, дочери шахтеров, ничуть не отличались от жен и матерей. По краям маячили родственники мужского пола в майках и вытянутых на коленях спортивных штанах.

            «Неужели где-то еще есть такое? Есть такие люди? Такая одежда?», – думал Мих, пытаясь найти в толпе хоть одно симпатичное лицо, чтобы остановить на нем взгляд.

            Наконец, декорации оживились. Подъехала газель местного телеканала с репортером и оператором. Репортером была девушка в короткой белой юбке и синей безрукавке – Мих знал ее по выпускам местных новостей. Девушка уверенно направилась к ним с Анной.

– Здравствуйте. Речей еще не было?

– Вы с «Орбиты»? Ольга Сазонова? – уточнила Анна Сергеевна, обмахиваясь списком.  

– Да-да, – кивнула Ольга. – А когда начнут выступать? Нам к вечернему выпуску надо успеть смонтировать.

            По-видимому, и Анна, и Ольга уже работали на взрывах, хоть и не в одной команде.

– Это вот Михаил Новиков, – перевела стрелки Анна Сергеевна. – Психолог из социальной службы мэрии. Можете пока с ним поговорить.

            Ольга прищурилась.

– Скажете несколько слов для канала?

– Конечно.

            Она махнула оператору. Потом подозвала нескольких человек из толпы.

– Встаньте рядом с психологом, как будто разговариваете. Олег, сними крупно.

– А вы психолог? – спросила одна из бабенций.

            Мих сдержанно кивнул. Ольга задала какой-то общий вопрос о том, как бороться с чувством утраты. Мих ответил что-то о внутренних резервах человеческого организма.

            Потом они вместе с Ольгой стали ждать выступления директора.

– Ты с людьми почему не общаешься? – покосилась она.

– Меня только после директора отрекомендуют, – оправдался Мих.

            Она кивнула.

– Отвратный прикид у всех, – заметил он все-таки.

– Точно. Жлобство.

– Как думаешь, сколько шахтер сейчас получает?

– Дофига. Да они все на макароны тратят. Посмотри, жопы какие. Пойди, поговори с ними, а мы еще поснимаем.

– Я в такой порнухе не снимаюсь.

            Засмеялись. Оля посмотрела внимательнее.

– Ты прикольный.  

– Ты тоже, – кивнул Мих.

            Опять поржали. Близкое присутствие Оли мирило с флешмобом. Наконец, на крыльце появился директор с замами и инженерами.

– Дело не в технике безопасности! – заявил сходу. – С этим у нас все в порядке. Никаких нарушений не было. Дело в трагической случайности. От которой никто не застрахован. Особенно те, кто каждый день спускается под землю. Произошел выброс метана. Мне не за что просить прощения у жен и детей. У тех, кто не дождался своих кормильцев сегодня. С работы. Домой. Надеюсь, государство окажет материальную помощь вашим семьям…

– Речь-то не прописана, – сказала Оля Миху. – Видно, что оправдывается. На прошлом взрыве – тоже в мае – он намного увереннее выглядел. Тоже выли тут, на него наезжали, но он держался.

– А что с остальными? – крикнул кто-то из толпы.

– Ведутся спасательные работы.

– Они живы?

– Товарищи, спасательные работы не прекращаются ни на секунду. Как только будут результаты, мы сразу же сообщим вам.

– Скажите нам правду!

            Директор шахты кивнул толпе обнадеживающе.

– Это исполнительный, – снова обернулась Ольга. – А хозяин вообще за границей. Говорят, на Кипре. И деньги все загнал в оффшоры еще до кризиса.

– Будешь интервью брать?

– Надо.

            Она стала протискиваться с микрофоном к выступающим. Набежали другие журналисты. Толпа осталась без внимания – предоставленная самой себе в своем отчаянии. Какая-то женщина громко зарыдала.  

            Анна Сергеевна сделала объявление:

– Уважаемые товарищи. К вашим услугам – Михаил Александрович Новиков, психолог социальной службы. Можете обращаться к нему с вопросами.

            Мих сделал отсутствующее выражение лица, чтобы ни у кого не возникло намерения обратиться к нему с вопросами. Но, может, и так не возникло бы.

            В это время двери здания снова открылись и показались санитары, выносящие на носилках раненых. Черные тела походили на кучи пепла, казались мертвыми – мертвыми давно и уже давно перетлевшими. Снова родственники бросились к санитарам, а охранники – к родственникам. Кто-то закричал:

– Ваня, Ванечка…

            Потом завизжал.

            Мих нашел в толпе Олю.

– Может, свалим отсюда?

– Нам еще монтировать.

            Плач в толпе звучал все громче. Руководство поспешно скрывалось в здании. Анна Сергеевна с папкой засеменила следом.

– Оставь мне телефон, – предложила Ольга. – Может, пересечемся, если будет время.

– Конечно, – обрадовался Мих. – Конечно!

            Протянул ей визитку. Она махнула ему и вернулась к оператору.

– Трупы ты успел снять?

– А то трупы были?

            Мих быстро пошел к автобусной остановке.

3. ТРОЕ В КОМНАТЕ

            Мама уходит рано, а приходит поздно. В квартире раз в неделю убирает горничная Ириша. Но это еще та квартира, где они жили втроем – мама, папа и Мих, куда он возвращался после школы, где они с Ленкой прятались от Ленкиной бабушки. Странно видеть в этой квартире подвесной потолок, арки и горничную Иришу с бесшумным аква-пылесосом.

– Все пылесосишь, Ириша?

– Все пылесосю, Михаил Александрович.

            Если мама молчит за ужином, значит, думает о деле Макогонова или Федоркиной. Ей пятьдесят пять лет, ей уже не так легко думать, это получается не так быстро.

            С тех пор, как она определила Миха к мэру, о нем она не думает.

– Ма, я возьму машину?

– Нет. Мне сегодня плохой сон снился.

            Сны каким-то образом тоже помещаются в ее голове.

Потеряв возможность погонять по городу, Мих пошел к Ленке.