Читаем Томатный сок онлайн бесплатно

Иллюстратор Алексей Бартенев

© Алексей Бартенев, 2018

© Алексей Бартенев, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4493-5399-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Поворачиваться надо медленно, не дай Бог, хрустнут позвонки, — думал я, стараясь дышать через рот. — Тихонько вдыхать, и так же тихонько выдыхать». Кровь буквально кипела от количества адреналина, а мозг требовал больше кислорода. Я выглянул из-за угла, и посмотрел вдаль. Никого. Узкий коридор, с длинными лампами под потолком, и никого. Если расставить руки в стороны, то можно потрогать сразу две стены. Занесло же меня сюда, в эти катакомбы. Причем, не знаю, как. Но это все лишнее, сейчас главная задача преодолеть рубеж длинной метров пятьдесят, не издавая ни звука. Задача практически невыполнимая. На ногах кроссовки, пол — полированный бетон. Делаю первый шаг в коридор, перекатываю ступню с пятки на носок. Блин, одежда шуршит! Ну и ладно, выбора нет. Иду, шаг за шагом, метр за метром. В секунду, в обычной жизни, человек делает два шага. Я иду чуть медленнее, значит, преодолею это расстояние минуты за две-три. Будет время, вспомнить, с чего все началось.

А началось все с трупа, который мы нашли. Мы — я и жена. Был холодный осенний вечер, и у ворот нашего дома что-то начало происходить. Какой-то шум, возня. В общем, мы вдвоем это почувствовали, одновременно. Наспех одевшись, выскочили наружу, и увидели замерзшего человека. Он свернулся клубочком у порога, и был абсолютно голый. Голый во всех смыслах этого слова, включая волосы и даже легкий пушок. Думая, что он еще жив, мы внесли его в дом. Его гладкая кожа напоминала камень, холодную морскую гальку. Только чуть мягче. Чуть-чуть.

Как только он оказался на полу, тепло дома начало изменять его. Он как опавший лист начал выгибаться. Вначале руки, затем спина. Не скрючиваться, а именно выгибаться. Не договариваясь, мы с женой взялись за холодные конечности. Я за верхние, она за нижние. Нам показалось, что у него приступ, что ему больно, и мы захотели помочь. В следующую секунду его холодное тело обняло меня за шею, и повисло на мне, как маленький ребенок. А потом случилось самое невероятное. Существо стало мной, вытолкнув меня сюда, в этот чертов коридор.

Сколько я здесь? Когда? Это все вопросы, которые относятся ко времени. Оно здесь есть, но не такое, как там, где я прожил всю жизнь. Какое оно? Сложный вопрос. Если я думаю последовательно, и одну мысль сменяет следующая за ней, другая мысль, то оно течет. В противном случае… Я не знаю, что было бы в противном случае. Все, что мне надо, это добраться до конца коридора. Откуда я это знаю? Я не знаю. Но я уверен, что непременно узнаю. Поэтому я иду, аккуратно ступая на бетонный пол. Как же все-таки хорошо, что я в кроссовках. И идти удобно, и шума нет. Вот и половина пути позади. Хочу оглянуться, но ужас сковывает мышцы шеи. Напоминает по ощущениям страхи из детства. Нельзя оборачиваться, что бы ни происходило. Все знают, что первым погибает самый любопытный. Надо идти вперед, и не отвлекаться. Вот, и три четверти пути позади. Кажется, я даже что-то вижу. Правда, пока не могу разобрать что, надо ближе подойти.

Это тень. Коридор сворачивает влево, и там нет освещения. Там густая, черная темнота. Она холодная, и я это чувствую. Хочется поднять воротник, и втянуть голову в плечи. Хуже всего то, что невозможно определить размер темного помещения. Я достиг границы света, и остановился. Стоит идти вперед, или нет? Что там? Кто там? Ждут меня, или поджидают? Не отдавая себе отчета, я обернулся. Просто так, чтобы видеть, откуда начинаю следующий этап путешествия.

Оно стояло передо мной. Гладкое, холодное тело. Лица нет, кажется, что на голове какая-то черная дыра, которая поглощает все виды излучений. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но не могу, даже глаза начинают болеть. Мне не страшно, я не боюсь этого существа, но оно опасно. И я это знаю. Если оно сможет обнять меня, как уже один раз это сделало, я исчезну. Меня просто не станет.

Позади меня темнота. Туда я не шагну. Нужно дать отпор, но чем? Все равно! — решаю я, и замахиваюсь правой рукой. Подношу ладонь к левому уху, так, словно собираюсь поговорить по невидимому телефону. А затем резко бью лысого, рубящим ударом. Уже в полете мои пальцы превращаются в тонкое широкое лезвие, которое рассекает его гладкую плоть. Удар приходится на место соединения шеи с плечом. Разрубленная кожа открывает бескровное розовое мясо, но удар не достаточно силен, чтобы рассечь существо надвое. Делаю взмах снова, и бью. Снова, и бью. Голый уворачивается, он не ожидал от меня атаки и сопротивления. Однако с каждым ударом я все лучше и лучше владею своим оружием. Наконец, на седьмой, или восьмой удар он падает по отдельности. Одна половина тела с левой рукой и головой, и другая половина с ногами и правой рукой. Жадно хватаю ртом воздух, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Правая рука зудит, словно хочет продолжения боя. Потираю ребро ладони, и зудящие пальцы. На них нет крови, или других следов поединка. Подхожу ближе к поверженному врагу, и смотрю вниз. Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что он мертв. Мое дыхание почти восстановилось, а ладонь больше не зудит.

И тут из темноты появляются они. Я не знаю, кто это, но выглядят они как человекоподобные кошки. Руки и ноги одной длинны. Нет, не верно, руки такой же длинны, как и ноги. Они легко и быстро передвигаются как на двух, так и на четырех конечностях. Головы овальные, на них я вижу только желтые круглые глаза. Они немного выпученные, тупые, рыбьи, ничего не выражающие. Под ними чуть просматривается горизонтальная щель, которая судя по размеру, и расположению, может быть только пастью. Предполагаю, что внутри она цвета новой пожарной машины. И самое главное: существа черные, бесполые, и их двое. Значит шансы на успех есть. Количество-то небольшое. Их всего в два раза больше меня. Хорошо, что не в четыре, или не в шесть.

Отделившись от темноты, они осторожно двигаются в мою сторону. Освещенный коридор узкий, они занимают весь проход. Тьма из которой они вышли медленно тянется за ними, и поглощает разрубленного голого. Я отступаю, не сводя с этих существ своих глаз, слежу за их перемещением. Движения красивые, полны огромной амплитуды, и скрытой силы. Тот, кто меня сюда затащил, сделал это для них. Они настоящие хозяева этого мира. Боги, если можно так сказать про хищников. Интересно, а они и в правду бесполые? Если нет, то как они это делают? Воображение быстро нарисовало как, и куда. Картинка вышла довольно комичной, и я улыбнулся.

— Пусть это будет последнее, что они увидят! — подумал я, улыбаясь еще шире. Кулаки сжались, и разжались, зрение обострилось, кроссовки уперлись в полированный бетон. Еще мгновение, и я сражу их. Сделаю всего по одному удару на каждого. Ребро ладони загудело, и напряглось, готовое стать клинком, острым, как меч самурая. Я прекратил отступать, и сделал шаг навстречу, но в этот момент они отступили. Это оказалось для меня полной неожиданностью, я замер. Существа тоже остановились, однако теперь уверенности в их движениях не было. Желание нападать пропало и у меня. Уж больно все это похоже на ловушку. Делаю шаг назад, чтобы проверить. Так и есть, они стоят на месте, и ждут. Делаю еще один шаг назад. Существа, с неохотой, но приближаются. В этот момент нападаю на правого. Делаю широкий шаг в его сторону, и разрубаю. Пока еще ладонь не опустилась в нижнюю точку, разворачиваю корпус тела, и наношу горизонтальный удар по второму существу. Как только я рассек второго, сразу оборачиваюсь проверить первого. Его нет. Толи он исчез, толи переместился. Возвращаю взгляд на второго, — его тоже нет. Растворился в воздухе, не оставив после себя ничего. Проход свободен, я могу идти. Впереди появляется фигура в белом. Это мужчина, он в круглых очках, на лице седеющая борода. Глаза серые, водянистые, белки покрыты нитями красных капилляров. От этого у него уставший, не выспавшийся вид. Я приближаюсь к нему, но на расстоянии двух метров натыкаюсь на невидимую преграду. Чьи-то бесплотные руки надежно удерживают мои запястья, и тянут вниз. Сопротивляться такой силе бесполезно. Я повержен на лопатки. Пол из твердого бетонного становится мягким, и проглатывает меня, выбрасывая из этого коридора в свою прежнюю жизнь.

Как же хорошо вдохнуть родной воздух, почувствовать запах дома, его тепло, уют. Странно, но жена о моем исчезновении ничего не говорит. Такое впечатление, что ничего не произошло. Скорее всего, для нее я никуда не пропадал. Тело-то мое осталось на месте. Да и неизвестно, сколько времени я пробыл там, в коридорном мире.

Так же она молчит и про труп, найденный нами. Я попытался за обедом спросить у нее, но она стала какой-то замкнутой, и угрюмой. Скорее всего она что-то знает, но по какой-то причине не хочет говорить. Или не может.

Снова приходил сосед, мерзкий старикашка. Кого-то он мне напоминает своей седой бородкой и круглыми очками. Его визиты последнее время стали регулярными. Каждый день ходит. Сядет в гостинной, или на кухне, и рассуждает с умным видом о возвышенных материях. Поначалу мне интересно было с ним пообщаться, но всякий раз он начинал жутко бесить меня. Казалось бы ничего особенного. Простой разговор о его детях и внуках, а один небрежно брошенный вопрос, и мое желание видеть этого человека улетучивалось. Я вставал, и не обращая внимание на его уговоры остаться, уходил или к себе в комнату, или в мастерскую. Там я могу спокойно предаться творчеству, или анализу происходящего.

Почему жена делает вид, что не знает о трупе, что это за коридор, в котором я оказываюсь, но никак не могу преодолеть? Чтобы мысли текли сами собой, я сажусь за мольберт, и пишу. Хотя, то, что я делаю, больше всего похоже на психоделические каракули. Кисть или карандаш произвольно двигаются по полотну, делая видимыми мои фантазии. Законченную работу я отдаю жене. Она всегда одинаково реагирует на мое творчество. Вначале у нее широко распахиваются глаза, словно я только что влепил ей пощечину, затем нижняя губа начинает дрожать, а в следующую секунду у нее текут слезы и она плачет. Что она видит в моих рисунках? До сих пор не могу понять. Как только я отдаю ей законченную работу, то больше ее никогда не вижу. Видимо в доме есть какое-то потайное помещение, где она все хранит. Потому что мне не хочется думать, что она их выкидывает.

Я уловил определенную закономерность. Стоит мне написать что-нибудь, как на следующий день приходит сосед, и начинает задавать свои дурацкие вопросы, с непонятным подтекстом. Он наверное сидит всю ночь напролет, и готовит их. Чаще всего я раздражаюсь и ухожу. Казалось бы я только вышел из мастерской, но нервозная обстановка снова загоняет меня обратно. Если поразмыслить как следует, и собрав все воедино, получается, что этот чертов старикан буквально заставляет меня рисовать. Он создает тревожащую меня тему, и заполняет ею мои мысли. Потом следует небольшой конфликт, он выступает инициатором реакции, и вот, я сижу за мольбертом, и выплескиваю эмоции на чистый холст.

А что если они с женой в сговоре? Она, и сосед. Он специально провоцирует меня, чтобы я писал картины. Может быть, они дорого стоят. Тогда это многое объясняет. И странное поведение, и отказ говорить на интересующие меня темы. Куда в конце концов делся труп голого? Он же был! Я знаю! Я чувствовал его холодную кожу, это не могло быть сном.

Сижу за мольбертом, и не хочется ничего писать. Мысль о том, что меня просто используют, зарабатывая деньги на моих картинах, не дает покоя. И как я раньше до этого не догадался? Все же было как на ладони. Нужно только внимательнее посмотреть. Сегодня попробую за ужином задать вопрос о своих работах. Интересно, что они скажут? Вот, «они»! Только что я определил жену в преступники. Хотя, какие преступники? Она же не занимается чем-то незаконным. Но она в сговоре со стариком! Это в тысячу раз хуже.

Во дворе что-то упало. По звуку определить, что это, не могу. Любопытство взяло верх, и я выглянул в окно. Видно конечно плохо, но силуэт голого человека ни с чем не спутаешь. Бросаю все, и бегу во двор. У дверей дорогу мне преграждает жена. Говорит, чтобы я не ходил, там нечего делать. Но я вижу, как она напугана, и отодвигаю ее в сторону. Она плачет, умоляет не ходить, пытается удержать меня за рукав. Я должен докопаться до истины, я хочу узнать, что происходит. Открываю дверь, и выхожу.

У порога снова лежит тело. Я наклоняюсь, и протягиваю руку, чтобы проверить реально оно или нет. Кожа гладкая, холодная, такая же настоящая, как дверь через которую я вышел. Оглядываюсь на жену, я хочу посмотреть на ее реакцию, на выражение ее глаз, но чьи-то невидимые пальцы хватают меня за шею, и утягивают в коридор.