Читаем Том в горах онлайн бесплатно

Пер и Лиза сразу решили взять Тома себе, с того самого дня, когда в стене коровника, в отдушине, нашли новорождённых котят. Остальных котят разобрали соседи, но это Пера и Лизу не трогало, им нужен был только Том. И они принесли его в дом, а кошка, тревожно мяукая, шла следом за ними и тотчас принялась умывать единственного оставшегося у неё котёнка.

Тогда Том был ещё слепой, и до чего же потешно было глядеть, как он качается на своих слабеньких ножках, пытаясь идти следом за матерью. Чуть что — упал, и пищит, и мяукает, да так жалобно, что кошка скорей возвращалась, чтобы облизать его, приласкать.

И когда у него прорезались глаза, это было настоящим праздником для Пера и Лизы. Такие чудесные небесно-голубые глазки и так идут к его угольно-чёрной шубке! Дети наглядеться на него не могли. Потом позвали папу и маму:

— Смотрите, смотрите, у котёнка открылись глаза!

Весь этот день Пер и Лиза просто не могли оторваться от своего любимца, ни на шаг от него не отходили. Тогда-то он и получил имя Том. Очень подходящее имя для котёнка, которому предстояло вырасти большим, сильным, красивым котом.

Том быстро научился откликаться на зов. Уже через несколько дней стоило Лизе выйти на крыльцо и покликать: «Том, Том, где ты?» — а уж он бежит либо из коровника, либо из-за дома. Или с лесной опушки, где любил лежать, следя за птицами.

А какой он стал игрун, едва подрос! Одно слово — котёнок. Приметит — зашевелилось что-то, и стремглав туда, ловит лапой, выпустив острые коготки. Бывало, Пер и Лиза сделают из бумаги комок, привяжут к нему верёвочку и тянут по полу. Что тут творилось — шум, беготня; взрослые только за голову хватались. С качалки следила за игрой кошка. То расширит глаза, то сощурит — будто улыбается, глядя на весёлую возню в комнате.

К зиме Тома стало не узнать, так сильно он вырос.

— Это просто невероятно, как быстро растёт этот кот, — удивлялся отец, гладя шелковистую чёрную шубку.

И только Пер и Лиза ни капельки не удивлялись. Когда мама сепарировала молоко, кто, как не они, спешили набрать сливок! Возле буфета стояло блюдечко Тома. Кошка ела со своего блюдца в подпечье и никогда не трогала того, что ставили Тому.

Да они и сами умели добыть себе пропитание. Не было такого уголка, где бы они ни рыскали. В коровнике, в амбаре, на сеновале, даже в старой сыроварне — всюду водились мыши. Только зима на двор, как полевые, луговые и лесные мыши сбегались попользоваться тем, что люди припасли за лето. И сами попадали на обед! К Новому году кошка и Том отъелись так, что любо посмотреть. Ну как не похвалить четвероногих охотников, которые не давали мышам портить и переводить собранный урожай?

Кончилась зима, запела на склонах весенняя капель. Днём снег быстро таял на солнцепёке, но вечерами в тенистых оврагах ещё блестел голубой наст. Всюду пели, звенели ручьи, чернели проталины.

Папа и мама стали поговаривать о том, что скоро в путь пора. В горах, километрах в десяти от хутора, был их сетер — постройки и горные луга, куда перегоняли скот на лето. Уже не один год Пер и Лиза проводили чудесные летние месяцы в сказочном краю, где их на каждом шагу ждали приключения, где в ручьях и речушках водилась большая рыба, а играм не было счёта. И едва наступала весна, как они уже ждали переезда. Где на свете есть ещё такое красивое место? Дома и то не так хорошо, как на сетере.

И вот настал заветный день. Папа и мама поднялись чуть свет. Ещё немало дел нужно было переделать, чтобы бабушка, оставшись дома одна, могла справиться с хозяйством. Так уж повелось: последние минуты сборов всегда самые хлопотные. Но к десяти утра всё было готово. Папа вывел из конюшни Блаккена и запряг в подводу, мама пошла выгонять скотину. В путь!

Постойте! Кто сказал, что всё готово? А как быть с Томом? Никто не подумал об этом раньше. Пер и Лиза хотели взять его с собой на сетер. Они и мысли не допускали о том, чтобы целое лето жить без Тома.

Как же поступить? Сказать детям «нельзя»? Но папа и мама понимали, что таким ответом только всю радость испортишь. А брать кота с собой вряд ли стоит: в горной глуши коты очень быстро дичают. Родители так и объяснили Перу и Лизе. Мол, Тому лучше всего остаться дома, с бабушкой. Зато сколько радости будет осенью, когда они вернутся с гор. К тому времени Том станет совсем громадным.

Какое там! Пер и Лиза чуть не плакали от огорчения. А кот — вот ведь удивительно! — льнул к детям, тёрся об ноги и так жалобно мяукал, точно чуял беду.

Ничего не поделаешь, надо брать его с собой. Мама пошла на чердак, отыскала большую корзину и выстелила её старой одеждой, чтобы мягко было.

«Запаковать» Тома поручили Перу. Кот ничуточки не сопротивлялся, послушно лёг на дно корзины и даже не пискнул, когда его закрыли крышкой. Наконец все двинулись в путь — и люди и скотина.

На полпути Том вдруг затеял мяукать. Видно, решил, что пора на волю. Пришлось Перу и Лизе попеременно уговаривать его. Ничего, успокоился, даже помурлыкал в ответ.

— Такого послушного кота во всём свете не сыскать, — сказал Пер.

Отец рассмеялся.

— Что ж, ты, может, и прав, Пер, — согласился он. Потом добавил: — А только ещё неизвестно, что дальше будет. Чего доброго, испугается на новом месте. Вы присматривайте за ним!

Дети не сомневались, что справятся с этой задачей. Ведь Том всегда ходил за ними как привязанный. И всё-таки мама, когда они добрались до сетера и внесли корзину в дом, сказала:

— Скорей затворите дверь! Пусть сначала в комнате приживётся.

Пер и Лиза волновались, когда папа стал снимать с корзины крышку. А Том преспокойно лежал на дне! Вот вытянул передние лапы, хорошенько зевнул… Встал и прямо через край корзины спрыгнул на пол. Это он-то испугается? Как бы не так! Том потёрся о ноги детей и как ни в чём не бывало отправился лакать молоко. Мама уже успела налить ему полное блюдце.

Тогда Пер и Лиза достали верёвку с бумажкой. И Том не заставил себя упрашивать — пошла такая игра, что пыль столбом!

Вечером Том обиженно мяукал в сенях. Его не пускали на волю, а так хотелось в коровнике побывать. Но мама твёрдо стояла на своём: на новом месте нельзя сразу выпускать кота. Сперва пусть привыкнет. Не то убежит куда-нибудь, а обратно пути уж не найдёт.

Через несколько дней Тому разрешили гулять. Куда бы дети ни пошли, и он за ними, ходил даже с Пером на речку рыбу ловить. Попадётся на крючок рыбёшка — Пер её Тому кидает. А уж тот не зевал, больно рыба ему по вкусу пришлась. И стали они с Пером большие походы совершать. Вдоль реки, сквозь кусты и густые заросли, а где по берегу никак не пройти, вместе по камням прыгали. Том совсем не боялся воды, а рыбу уписывал так, что все только дивились: как он не лопнет!

— Да он за тобой словно пёс ходит, — сказал однажды Перу отец. — И ростом собаке не уступит! Нет, я в жизни такого здоровенного кота не видал. Худо будет тому, с кем он не поладит!

Что верно, то верно. Том рос необычайно быстро, не по дням, а по часам. Видно, парное молоко и рыба шли ему впрок. Когда Пер поднимал его на руки, то задние лапы Тома волочились по полу. И не оторвать — такой тяжёлый!

Это очень даже хорошо, что Том рос таким крупным. Ведь его ожидали великие испытания, борьба не на жизнь, а на смерть. Но он этого, конечно, не знал, не знали и Пер с Лизой, даже папа и мама. Если бы только они подозревали, что получится, они бы уж, наверно, постарались этого избежать…

Лето выдалось на редкость удачное. Оно было особенно радостным для детей благодаря Тому. Дети и кот ни одного дня не были врозь. Дружба необыкновенная — с утра до вечера вместе! Случалось, правда, Пер и Лиза до того увлекутся своим стадом, своими «коровами» из еловых шишек, что на время забудут про Тома. Но всё равно он сидел тут же рядом, следя за игрой. И час и два мог так сидеть, никому не мешал. Точно ему достаточно было того, что его друзьям весело.

— Удивительный кот, — сказала однажды мама, стоя в дверях и глядя на них. — Почти как человек!

— Верно, — согласился папа. — Недаром говорят: добром и от животного добра добьёшься. Как ты о скотине печёшься, мать, зато ни одной коровы бодливой нет, и не убегают в лес через изгородь, не пропадают.

Но вот лето подошло к концу. Выцвело небо, солнце словно поблёкло. Август осени дверь отворил. Тут и там в листве на склонах вспыхнули жёлтые пятна, быстрая речка по-осеннему отливала стеклянным блеском. Но ехать с сетера домой было ещё рано, погода могла продержаться до середины сентября.

Стояли погожие, безоблачные дни. Пер и Лиза бегали купаться в ручейке, Том с берега смотрел на них. А когда парило и небольшая гроза освежала долину дождём, клёв был замечательный. Раздолье Тому! Он так и льнул к Перу, особенно если тот подцепит рыбу покрупнее. Лиза тем временем играла «коровами». В загончике возле крыльца у неё собралось целое стадо, тут тебе и «кони», и «овцы», и «козы»…

О том, чтобы домой возвращаться, дети не помышляли. И уж не меньше недели ещё прошло бы до отъезда, а то и двух, не приключись такое дело, что всё поломало. Ночью мама вдруг занемогла: в боку больно, температура поднялась.

Это у неё был уже не первый приступ, врачи давно определили аппендицит. Чуть рассвело, отец сел на велосипед и поспешил вниз, в село. Вернулся он на автомашине не один, а с помощниками. К самому сетеру машина не смогла пройти, но они маму положили на носилки и донесли на руках.

Пришлось тут всем скоренько собираться домой. Пера и Лизу посадили на ту же машину, в кабинку. Отец вместе с двумя товарищами погнал скотину. Следом за стадом поехала подвода. Грузили её наспех, как попало, масло и головки сыра накидали вперемешку.

Пер и Лиза сильно горевали, за маму тревожились. Но отец успокоил: никакой опасности нет, мама скоро вернётся из больницы, больше недели не пробудет. Полно плакать-то. Хорошо, мама не видит, она бы только огорчилась.

Словом, такой переполох был, что про Тома-то и забыли. А он, как явились на сетер незнакомые люди, по кошачьему обычаю ушёл с глаз долой, решил в лесу отсидеться. Только вечером воротился — и застал пустой дом. До того растерялся: стоит на крыльце, ничего понять не может. Почему так тихо? Куда девались Пер и Лиза? Неладно что-то: ведь они всегда в это время на дворе играют!..

Он подошёл к двери, прислушался. Тишина! Как, папы и мамы тоже в доме нет? Небывалое дело. Том поднялся на задних лапах, царапнул дверь, мяукнул. Не отворяют. Попробовал ещё раз позвать, ещё… Никого. И Том, обиженный и покинутый, забрался на сеновал и лёг там на свежем сене.

Мамина болезнь так встревожила Пера и Лизу, что им было не до Тома. И только дома Пер вдруг вспомнил: Том остался на сетере!

— Папа! Мы забыли Тома! — закричал он, а у самого слёзы по щекам бегут.

Глядя на него, и Лиза расплакалась.

Надо же так: беда за бедой!

Отец постарался их утешить, обещал в ближайшие же дни съездить на сетер, забрать кота. Мало-помалу дети успокоились. Сейчас они прежде всего думали о маме, очень хотелось поскорее её увидеть. Главное — мама, потом уже Том! Но и друга не забывали, всё старались представить себе, как он там живёт один. Конечно, хуже всего ему без молока обходиться. Привык ведь пить вволю и утром и вечером, в любое время дня! Ничего, напьётся воды из жёлоба возле сарая, где ставили молоко остывать…

Как-то так получилось, что всё не мог папа выбрать время съездить за котом. То одно, то другое — без мамы сразу хлопот прибавилось. Пер и Лиза считали дни, не могли дождаться её возвращения. И вот уже осталось только две ночи. Ночью всего хуже было: увидят маму во сне и просыпаются. Потом уснуть невозможно.

Наконец мама приехала! Они думали, что её, ещё совсем слабую, привезут, а она как ни в чём не бывало сидела в автомашине, разве что осунулась немного и побледнела. Пер и Лиза на радостях чуть не сбили её с ног. Весь день не могли от мамы оторваться.

А когда настал вечер, снова вспомнили про Тома, и так его жалко… Мама-то дома уже, теперь Том все мысли занял. Видя, как огорчаются дети, папа сказал, что завтра непременно отправится на сетер и привезёт кота.

Ещё не рассвело как следует, когда он сел на свой велосипед. К багажнику был привязан длинный ящик. Теперь уж в корзине Тома не увезёшь: не поместится! Пер и Лиза вышли на крыльцо проводить папу. Скоро они опять увидятся с Томом!

До чего же длинной показалась Тому эта неделя… Дни тянулись чередой, а на сетере всё тихо, ни души. Нет-нет да подойдёт к двери и царапается, зовёт. Никакого ответа.

Один раз он даже в окно заглянул снаружи. Встал на задние лапы, вытянулся во весь рост и увидел: пусто в доме. Том испугался, до тех пор ему всё как-то не верилось, что никого нет. Куда подевались папа и мама? Где Пер и Лиза? Непонятно…

Жалобно мяукая, Том пошёл на сеновал. Он теперь всё время там ночевал. Ему снились Пер и Лиза, душистое молоко, рыба, которую ловил Пер.

Утром Том просыпался совсем расстроенный и спускался к жёлобу напиться воды. Потом шёл на охоту. Притаится возле мышиной норы и ждёт, когда мышь выйдет. Тут большое терпение нужно, а у Тома от голода живот подводило. Посидит-посидит, не дождётся добычи и идёт к двери — звать пропавших хозяев.

Подоспей отец на полчаса раньше, и всё было бы хорошо. Но его опередили двое мальчишек. Два подростка с соседнего сетера пошли на рыбалку, захватив с собой малокалиберную винтовку, которую взяли без разрешения. На крыльце чужого дома они увидели здоровенного кота. Один из мальчишек прицелился и выстрелил. Пуля попала в каменную плиту рядом с Томом. Он высоко подпрыгнул, потом огромными скачками помчался мимо коровника в лес.

Где только не искал отец: на сеновале, в коровнике, даже под дом заглянул между камнями.

— Кис-кис! Где ты? Том, Том, выходи!

Достал из рюкзака бутылку молока, налил полное блюдце и снова стал кликать. Том не появлялся. Тогда отец вошёл в дом, затопил печь, приготовил себе кофе. Нарочно не спешил, надеялся, что кот ещё придёт. Уж очень ему не хотелось без Тома домой возвращаться.

Но вот и кофе выпит. Снова отец вышел на крыльцо и покликал. Потом надел куртку и обошёл ближние луга. Может, Том в засаде у норки лежит, мышь подстерегает, как летом бывало?

— Том, Том, иди сюда! Кис-кис! Где ты?

Вот беда-то! Нету кота. Видать, придётся без него домой ехать. Ищи не ищи — толку чуть.

Всё-таки, прежде чем уходить, отец ещё посидел на крыльце. То туда, то сюда поглядит: не покажется ли Том. И на сеновал ещё раз поднялся, всё сено перерыл, хотя отлично знал, что не станет кот прятаться там в такой погожий день. Конечно, не нашёл. Тогда он взял пилу и выпилил для Тома ход в наружной двери, чтобы мог войти, когда захочет. Из старой овчины сделал на кровати хорошую постель. Складывает, чтобы помягче было, а сам с грустью думает о том, что бедняге Тому не миновать зимовки на сетере. Ох и туго ему достанется! Одичает небось и будет сторониться людей. От таких мыслей настроение у отца совсем испортилось. Что он теперь дома скажет?