Читаем Том 7. Пьесы онлайн бесплатно

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Вася, Абрам } приятели.

Тоня.

Людмила.

Флавий.

Емельян Черноземный — поэт.

Саша — маленький мальчик, совершенно безмолвная фигура, появляющаяся в первом акте.

Гости.

Действие происходит в 20-х годах.

Большая, пустынная запущенная комната в московском муниципализированном доме. Две двери. В левом (или правом) дальнем углу, подобно кровати, продавленный полосатый пружинный матрас, установленный на четырех кирпичах, — из числа тех, что именуются злобно «прохвостово ложе». На нем ужасающего вида подушка в пятнистом напернике, без наволочки. Рядом стул. На стене висят старые штаны. В правом дальнем (или левом) углу груда книг, газет, брошюр. С середины потолка висит одинокая, но довольно яркого света лампочка без тарелки и абажура, прямо в патроне. Под лампочкой стоит зеленая садовая скамейка на чугунных ножках с вырезанными на ней инициалами и большим пронзенным сердцем. На скамейке толстый том «Политэкономии», видимо заменяющий подушку. Заметно, что скамейка поставлена сюда, чтобы можно было лежа читать. На подоконнике самодельный рупор громкоговорителя и ящичек с катодной лампочкой. Тут же кое-какая посудина. Больше в комнате ничего нет. При поднятии занавеса на сцене темно, лишь сквозь замерзшее синее, обледенелое окно проникает сусальный свет уличного фонаря, который, мерцая, как бы висит среди ветвей морозного узора, как елочный орех.

Входит Вася, за ним Людмила.

Вася. Сюда, Людмилочка, сюда! Не заблудись в коридоре.

Людмила. Ай! Я обо что-то зацепилась юбкой.

Вася. Это о велосипед. Держись за меня.

Людмила. Фу, как не стыдно, котик! Коридор две версты, и ни одной лампочки.

Вася. Перегорела на прошлой неделе.

Людмила. Девяносто рублей в месяц получаешь — не мог новую купить?

Вася. Не сообразил. Не трахнись о шкаф. Все как-то так некогда. Днем на службе, вечером готовлюсь. Входи смело.

Людмила. Бить тебя до сих пор было некому. Погоди, дорогой супруг, теперь уж я за тебя возьмусь!

Вася. Правильно. Возьмись, бери меня в работу. На то и расписывались. Сейчас я зажгу свет. Комната что надо, только мебели маловато.

Людмила. Интересно, как ты живешь…

Вася. Тьфу, лампочку не могу найти! Абрам, ты дома? Нету.

Людмила. Как, разве ты не один живешь?

Вася. Я тебя забыл предупредить. Абрам — это один глубоко свой парень… Но ты, Людмилочка, не беспокойся.

Людмила. Так ты живешь вдвоем с товарищем? Здрасте! Может, еще и товарищ женатый?

Вася. Кто? Абрам женатый? Сухой холостяк.

Людмила. А он знает, что мы поженились?

Вася. Постой… Не знает… Но это не важно. Он будет рад. Честное слово! Вот увидишь. Прямо танцевать от радости будет.

Людмила. Ох, Васька!

Вася. Право же… Вот он сейчас придет, а я ему сейчас все и выложу: так и так, мол, женился… И ничего страшного. Ты, главное, Людмилочка, не расстраивайся. В общем, его по целым дням не бывает дома… Где же это чертово электричество?.. Только ночует. Ничего, как-нибудь устроимся. Ну вот, есть. (Зажигает свет.)Конечно, нельзя сказать, чтоб очень шикарно. Главное, понимаешь, мебели маловато… Ну как, Людмилочка?

Людмила. Чисто как свиньи. И холодюга.

Вася. Это потому, что окна не замазаны. Но ты, Людмилочка, главное, не того, не поддавайся панике. Мы это все устроим. Погоди, обзаведемся малость. Окна замажем, лампочку в коридор купим, пол выметем — все будет на ять.

Людмила. И вы тут вдвоем с товарищем живете, в этой конюшне?

Вася. Угу.

Людмила. На чем же вы спите?

Вася. Я вот на этой… на тахте. А он — на скамейке… Очень, представь себе, удобная скамейка. С Чистых прудов. Да ты, Людмилочка, не скучай. Может быть, хочешь, я тебе громкоговоритель включу? Собственной конструкции, принимает на осветительную сеть. Берлин слыхать — во! Людмилочка… ну… что ж ты молчишь?.. Не хочешь разговаривать?

Людмила. Можешь со своим радио разговаривать. Я тебе не громкоговоритель. Кроме всяких шуток, на девяносто рублей в месяц, кажется, можно было кое-чего приобрести. Где одеяло?

Вася. Нету.

Людмила. Чем же ты укрываешься?

Вася. Пальтом укрываюсь. Небось на вате.

Людмила. Голова у тебя на вате! Глаза б мои не видели! «Людмилочка, Людмилочка!» — а у самого на двоих одна подушка. Такая, что в руки взять страшно… Как же вы с вашим товарищем спите?

Вася. Так и спим. По очереди. Один день я на подушке, а он на «Политэкономии».

Людмила. А грязи-то везде, грязи! Настоящий хлев! Небось комнату целый год не мели? Вот оно сколько сметья! От людей должно быть совестно. Примус есть?

Вася. Нету.

Людмила. Очень приятно слышать! Ну, погоди, миленький муж! (Ходит по комнате.)Постель — туда. Сюда стул и сюда стул. Так. Тут — коврик. Тут — полочка.

Вася. Правильно! Вот это настоящая хозяйка! Подруга жизни. Что надо.

Людмила. Сюда тарелочки, сюда занавесочку.

Вася. Ну, занавеску — это, может быть, лишнее. Мещанство все-таки.

Людмила. Что? Коли мещанство, так и нечего было со мной расписываться. Молчи уж! Сюда шкафик для посуды. Так. Ага… Погоди, я сейчас сбегаю к сестре, принесу кое-какие вещи, — нельзя же, в самом деле, в такой конюшне ночевать. Метла есть?

Вася. Нет.

Людмила. Чтоб была! Понял? Покуда я за вещами буду ходить, чтоб все было выметено!

Вася. Да.

Людмила. Котик… Ты меня любишь?

Вася. На все сто процентов!

Людмила. Так поцелуй меня в носик!

Вася. Людмилочка! (Хватает ее в объятия.)

Людмила. Тсс! Ты с ума сошел! Пусти!

Вася. Людмилочка… Постой… Как же так…

Людмила. А так же. Чтоб пол блестел. До свиданья, супруг! (Ушла.)

Вася. Супруг. Во как! Интересно быть женатым, пес бы его взял! (Стучит в стенку.)Ни-ка-но-ров!.. Веника нету? Ты дома? Ве-ни-ка?.. Очень жаль.

Входит Тоня с двумя вязанками книг.

Тоня(в дверях). Абрам, ты дома?

Вася. Не приходил. Кузнецова? Сколько лет!..

Тоня. Вася? Здорово!

Вася. Тоня… (Потрясен слегка.)Ты к Абраму?

Тоня. К Абраму. Он тебе ничего не говорил?

Вася. Нет. Я его со вчерашнего дня не видел. Ну, покажись же, покажись, какая ты стала!

Тоня. Да какая! Такая самая, как тогда, обыкновенная. А ты здесь что делаешь?

Вася. Я здесь что делаю? Ничего, живу.

Тоня. Ты здесь живешь? В этой комнате?

Вася. В этой самой.

Тоня. Вместе с Абрамом?

Вася. Да… да… вместе с Абрамом… А теперь…

Тоня. Он мне об этом ничего не говорил.

Вася. А то бы давно забежала? Правда?

Тоня. Да. То есть не совсем… Гм… Это Абрама угол? (Показывает на угол с книгами.)

Вася. Абрама.

Тоня. Да… Что ж, помещение довольно большое. Абрам на чем спит?

Вася. На скамейке. Это его половина. А та моя… Да… Такие-то дела, Тонечка.

Тоня. Я тут пока посижу.

Вася. Да, да. Ты посиди пока. Абрам, наверное, сейчас придет. Он всегда в это время приходит. Мне тоже с ним нужно поговорить… Одно, знаешь, такое щекотливое дельце… (Высовывается в коридор.)Ребята, метелка есть? Нету? Очень жаль… У кого? В девятой квартире? Ладно. (Тоне.)Тут, понимаешь, подмести малость надо, а то не особенно… И веника ни у кого нет… Так ты же смотри… Я же тебя тысячу лет не видел… Никуда не уходи…

Тоня. Не собираюсь.

Вася. Сейчас, в два счета! (Деловито убегает.)

Тоня(одна). Ничего не поделаешь. Хорошо.

Входит Абрам, таща на плечах козлы, а под мышкой книги.

Абрам. Кузнецова, ты уже здесь? Плотникова достала?

Тоня. Максимум до вторника. Под честное слово.

Абрам. Придется читать вместе. Смотри, я приобрел знаменитые козлы. Между прочим, черт бы его побрал, из-за этого паршивого загса я опоздал на бюро ячейки. Ты не опоздала? Я тебя спрашиваю, для чего это нужно? Как будто бы нельзя без регистрации. Кому от этого холодно?

Тоня. Уступка мелкой буржуазии.

Абрам. Ага. Куда ставить козлы?

Тоня. Я думаю, под лампочку, чтоб можно было читать. Давай я тебе помогу. Вот так. Спасибо. (Ложится на козлы.)Да, кстати, кажется, в этой комнате живет еще один товарищ? Ты мне ничего не говорил об этом.

Абрам. Ой! Совсем из головы выскочило. Что ты скажешь?.. Но ты, Кузнецова, не беспокойся, это ерунда. Он же глубоко свой парень, Васька.

Тоня. Надеюсь, он не женат?

Абрам. Кто? Васька — женат? Закоренелый холостяк.

Тоня. Да, я его знаю.

Абрам. Он уже приходил?

Тоня. Побежал за веником. Сейчас придет.

Абрам. Слушай, Кузнецова… Ты его уже информировала, что мы регистрировались?

Тоня. Нет. Но он все время на меня смотрел как-то так, что я думаю — догадался.

Абрам. Ты думаешь — догадался? Ай, как нехорошо! Между прочим, ты сегодня обедала?

Тоня качает головой.

Ужасно жрать хочется. Может быть, у Васьки что-нибудь есть? (Ищет.)Колбаса. Кузнецова, как ты думаешь, если я у него возьму немножко колбасы — это этично или не этично?

Тоня. Не этично.

Абрам. Так он же глубоко свой парень.

Тоня. Да? А мне показалось — наоборот, признаки нездорового обрастания: полосатый галстук, нэпманские штиблеты — в общем, имеет вид Сухаревского жениха.

Абрам. Неужели вид жениха? Я таки, по правде сказать, давно замечаю, что Васька обрастает. Кстати, все-таки надо с ним согласовать вопрос о нашем браке. Я думаю, он может только приветствовать. Так не брать Васькиной колбасы? Или, может быть, взять? А, Кузнецова, как ты думаешь? Или не этично?

Тоня. Можно сложиться на четыреста граммов краковской. У тебя деньги есть?

Абрам. После козел осталось двенадцать копеек и восемь завтра на трамвай.

Тоня. У меня тут тоже что-то… Погоди… Пять, десять… А вот еще… Тридцать девять копеек. Давай свои деньги. Тут, за углом, кажется, ларек. Я сейчас сбегаю.

Абрам. Почему именно ты сбегаешь, а не я? Я же все-таки твой муж.

Тоня. Муж? Абрам, я тебя прошу без мещанства. Ты покупал и тащил козлы, а я пойду за пищей.

Абрам. Взаимное понимание, разделение труда и рабочий контакт?

Тоня. Именно.

Абрам. Тогда не возражаю.

Тоня уходит.

Абрам(один). Что нужно для прочного брака? Сходство характеров, взаимное понимание, классовая принадлежность, общая политическая установка, трудовой контакт. Сходство характеров? Есть. Взаимное понимание? С полуслова. Классовая принадлежность? Имеется. Общая политическая установка? А что же! Трудовой контакт? Ого! Так в чем же дело? Может быть, любовь? Социальный предрассудок, кисель на сладкое, гнилой идеализм… А между прочим… (Нюхает воздух.)Ух! На всю комнату колбасой пахнет… Или не этично? А?

Входит Вася с метелкой.

Вася(увидел Абрама, смущен). А! Ты уже пришел. (Начинает чрезвычайно смущенно подметать. Про себя.)Надо ему сразу сказать.

Абрам(про себя). Надо его информировать. (Ему.)Здорово!

Вася. Здорово! Слушай, Абрам. (Про себя.)До чего неловко! (Ему.)Такое дело, Абрам… Тут тебя Кузнецова, между прочим, дожидалась, видел?

Абрам(тревожно). Так что из этого следует? Ну, дожидалась и дожидалась, а что такое?

Вася. Да нет, это так, между прочим.

Абрам. Между прочим?

Вася. Между прочим… Абрам…

Абрам. Ну? Она тебе ничего не говорила?

Вася. Ничего. А что?

Абрам. Ничего. Это я так, между прочим.

Вася. Между прочим?.. Ага… Абрам… Ты себе, я вижу, купил козлы?

Абрам. Ну, ерунда. При чем тут козлы? (Про себя.)Надо его информировать. (Ему.)Кстати, о козлах… Я должен задать тебе один принципиальный вопрос.

Вася. Ну? (Про себя.)Кажется, догадался.

Абрам(с отчаянием и мрачной решимостью). Васька! Ты допускаешь, чтобы в этой комнате помещалось трое?

Вася(отчаянно). А в чем дело?

Абрам. Я тебя спрашиваю: этично это или не этично?

Вася. Ясно, что этично. А куда же иначе деваться? Ты же, кажется, глубоко свой парень. Сам понимаешь.

Абрам(в восторге). Правильно, Васька! Вот за это я тебя люблю! Спасибо, старик! Я знал, что ты не подкачаешь. Даю тебе честное комсомольское слово, что постараюсь тебя не стеснить.

Вася(со слезами умиления на глазах). Спасибо, друг! Спасибо, Абрам! Я всегда говорил, что ты глубоко свой парень. Как бы только я тебя не стеснил.

Абрам. Ерунда! Ты-то стеснишь?.. Вот только чтоб я…

Вася. Ну, все-таки… Занавесочки там пойдут всякие, канарейки в клетке… То, се… Она, положим, баба хорошая.

Абрам. Руку, товарищ! Я так рад, что она тебе понравилась!

Вася. Спасибо, спасибо! Я был уверен, что ты страшно обрадуешься.

Абрам. Ну, еще бы, миленький, я думаю! Еще бы! Еще бы!

Вася. Но все-таки она и потанцевать любит, и хвостом повертеть… В общем, малость мещаночка…

Абрам. Кто мещаночка?

Вася. Она.

Абрам. Кузнецова?

Вася. При чем тут Кузнецова?

Абрам(струсил). Что ты, что ты! Абсолютно ни при чем. Это я так, между прочим, к слову пришлось. Ты, пожалуйста, не думай. Просто Кузнецова ушла за колбасой в лавку. И ничего такого…

Вася. За колбасой? Кузнецова?

Абрам. Ну да. А почему бы ей и в самом деле не пойти за колбасой? Вот кстати и Кузнецова, спроси у нее.

Входит Тоня.

Абрам. А мы только что как раз о тебе спорили. Васька говорит, что ты не пошла за колбасой, а я говорю как раз, что ты пошла за колбасой. Хи-хи!.. Такое недоразумение… (Подмигивает отчаянно Тоне.)Кстати, ты знакома с Васькой?

Тоня. Знакома.

Вася(слишком старательно подметает). Встречались.

Тоня(негромко, Абраму). Информировал?

Абрам(также негромко). Не выходит. Язык не поворачивается. Кузнецова, я тебя очень прошу, информируй ты.

Тоня. Я?

Абрам. Ну да, а то я стесняюсь.

Тоня. Я не понимаю: что за феодальные нежности? Дело совершенно простое. Ничего ужасного. Прямо пойди и все объясни.

Абрам. Легко сказать — объясни! Иди сама объясни.

Тоня. Почему? Ты, кажется, муж?

Абрам. Кузнецова, без мещанства!

Тоня. Наконец, я ходила за колбасой, а ты должен информировать.

Абрам. Разделение труда?

Тоня. Именно.

Абрам. Значит, прямо пойти и прямо объяснить?

Тоня. Прямо иди и прямо объясни.

Абрам. Или не этично?

Тоня. Этично.