Читаем Том 2. Лошадь Паллада онлайн бесплатно

Том 2. Лошадь Паллада

Борис Бета (Буткевич, 1895–1931) – один из самых ярких авторов Дальнего Востока и «китайской» ветви эмиграции. Гусар, участник Первой Мировой и Гражданской войн, богемный литератор, бродяга и скиталец, В. Бета объездил многие страны как пароходный кочегар, работал портовым грузчиком и пастухом во Франции и окончил свои дни в нищете на койке марсельской больницы. Хотя литературные труды Беты ценили и отмечали

Серия: Собрание сочинений

Борис Бета

Поэзия

Борис БетаСобрание сочиненийТом 2. Лошадь Паллада

Стихотворения, поэмаТруба<a l:href="#c002001">*</a>В поход труба зовет октябрь –Играет важно.И спящий оживает табор,А высь – бумажна.Седло спотело сыростью осеннейИ тепло – мокр крестец.Мне, неумытому, в трухе от сена,Седлающему, вспомнился отец:«Бориска, в пятницу в Казань поедем», –Сказал он перед сномВ июне при вечернем светлом свете,Перед окном;И улыбаясь, кутаясь и ежась,Забылся в снах…Опять спросонок путаешь сквозь слезыВ пустых сумах.Лошадь Паллада<a l:href="#c002002">*</a>Опять заслышать на зареСквозь мягкий сон укрытых глазПротяжность зовов на трубе,Вновь неожиданных для нас,Заспавших и на этот разУстав о воинской игре!..Проснуться так: в окне морозРаздольных голубых просторов,И миг приготовлений скорых,И звоны на одетых шпорах,И натощак от папирос –Проклятый кашель без угроз…А вышел – что твое вино,Он ранью ковкой опьянит,И снова в высоте звенитИ заливается труба,И сердце ей опьянено,Хоть холодеет на губах!Пола тотчас же просквозит,Походка звонкая легка,И песня новая звенит;Чея-то глупая рукаУже засыпала овес,И чешется, рассевшись, пес.У двери теплых денниковНавоз подстилочных клоковДымится свежестью своей,И стуки-постуки подковУверенные: из дверейВыводят первого коня.О, Господи, прости меня,Что я опять желаю брани,Что вот опять мое желаньеПроходит, славою звеня,И смяты смертно зеленяОтменным полевым галопомНа страх застигнутой Европы!..Ода солдату<a l:href="#c002003">*</a>

«А mes chers compagnons d'armes»

Я мертвый и гляжу на вас,Один над площадью живою:Внимание незрячих глазНад цветниками, над толпою.Струят фонтаны и дрожатЦветы сквозь радуги глядятся,А люди площадью спешат,Порою перейти боятся.Ревут один другому вслед,Замедлят, лаками блистаютРяды бензиновых карет –Афишки по следу летают.И огибая цветникиЗвенят трамваи возмущенно,И вспыхивают светлякиНа проволоках заплетенных.А в вечер множество огнейСияют, потухают, сноваГорят над мраком этажейИ ткут сияющее слово.А по утрам плывет туманНо все же на сырой скамейкеУсталостью угрюмой пьянХранит бедняк, поджав коленки.А то у цветников пройдетНеверной, зябкою походкойЗевает, крестит темный ротДевица, пахнущая водкой…И снова облачную шальПронзит кинжал, слепя, сияя –Опять мне никого не жальНо тень от статуи большая.Я всадник. Подо мною конь,Он тоже медный и несветлый.Палит нас солнечный огонь,Открыты мы дождю и ветру.Мы подвиги свершали. ВотДержу палаш рукою правой.Единственный громоотвод,Стоит на каске птица Славы.Два гения у ног моихНе устают трубить Герою:Суровый на коне старик,Слежу за громкою игрою.И у подножья знаменаСклонились мне же строем меднымВеликолепная войнаВ изображении победном.Смертельно раненый лежит,Украшен лоб его повязкой –Но будет вечно, вечно житьСолдат с конем, с орлом на каске!Стоим над площадью живой,И я и конь, всегда недвижны,Над цветниками, над толпойБлагословляющие жизни…Изображение побед,Кто мимо них пройдет спокойно?Спокойному и жизни нет,Господь нам посылает войны.На все его, Творца, рука,Он – Промысел, а мы – как дети,И муха, жертва паука,Не просто попадает в сети.И следует, коль крепкий дубБерезы детство заглушаетИ облако большое вдругГосподне солнце закрывает.И вот гляжу – проходит мать,Коляску с сыном тихо катит…Дано ли сердцу угадатьО пышнопламенном раскате?Да, будет сила в трубаче:Труба зовет – зовет Россия, –И сладко плакать на плечеРодного воина и сына.И слух о славе пролетит,Орлу подобно, над домами,И медный памятник стоит,Сияет солнечное пламя…Мне имени иного нет,Как неизвестного солдата,Я только памятник побед,Меня поставил Император.Душа и сердце<a l:href="#c002004">*</a>

Без границы и без края

Верю, знал ты, умирая,

Моря вольные края…

Что твоя душа – моя.

И. Бунин

Сквозь сон напуган ознобом, круженьем,Очнулся я. Один без сна.Сквозь сучья черные так четко, без движенья,В мороз светилася луна…. . . . . . . . . .Кто-то канул, захлебнулся,Кладью, вещью упал, лежит,А кто-нибудь усмехнулсяСтоя у этой межи.И больно сердцу, еще обидней,Когда уходишь в странный пределТот, кого сердца глаз увидел,Кто для сердца сердцем же пел.. . . . . . . . . .Ибо серебрятся в душах человеческихИ уходят с ними с землиЧудодейственные, чудодейскиеБелопарусные корабли.. . . . . . . . . .Но сам я, носивший конника шпоры,Ездивший в ухавшем броневике,Все-таки думаю, что яростные спорыМы будем кончать с клинком в руке.Вестник<a l:href="#c002005">*</a>Да, в этой лунной тишине(Светлеют жалюзи у дачи),Еще слышней, еще страшнейНапуганный стремглав прискачет!Падет с коня, шатнется конь,(Белеет мыло, храп белеет),А облачное молокоЛуной осеребрилось злее.И в запахах, любезных мне(Дух кожи, пота) – дрожь отваги,Прочту при лунной новизнеОт пота теплые бумаги.Поверх следов карандашаТеней занятные движенья,Но остро заболит душаКонца почуяв приближенье.– Ну, что же, если час настал;Ну, что же, пусть приговорили!..Уж выехали там с постаИ едут молча. Закурили.Скрип кожи, скок и конский топ:По темным клумбам – темный всадник…А в небе серебристый скоп,И пуст тенистый палисадник.

Владивосток. 1922

«О лебедях, направившихся к югу…»<a l:href="#c002006">*</a>О лебедях, направившихся к югу,В глуби лазури, в далях высоты,О лебедях, напомнивших мне вьюгу,Буран в степях, которые пусты.Ведь мы, – я понял, – с лебедями схожи,Мы также совершаем перелет.И ты, случайно встреченный прохожий,К назначенному югу твой поход.Случается, что так и не узнаютИные – направление на юг.Случается, что югом называютХолодный край осеребренных вьюг.А также есть и те, что умирают,Падут и не встают и не живут.Не слышно им, как голоса играют,И нет тоски, что их не подождут.Их помнит память. Но несчастней те ведь,Которые в спокойствии своемЗабыли знать, что каждый белый лебедьОкликнут к югу солнечным огнем!И вы, завороженная напевом,Влюбленная в протяжные слова,Вы тоже лебедь в оперенье белом,И к югу обращенные глаза…В глазах у вас, завороженных пеньем,В их девичьей мечтательной тоске,Угадываю ваше нетерпенье:Скорее стать на солнечном песке!Прошлое<a l:href="#c002007">*</a>1.А память, как ветер, вдруг распахнетИ флагом откинет забвенья занавеску, –И в рамки осенних, струною блестящих, тенетМы видим движение ласково снившихся весен.2.