Читаем Толстая Королева онлайн бесплатно

Памяти Д. Глеба

Суматошным ранним утром на рынке один хиленький мужичок, что торговал сосисками, спросил своего соседа:

– Кто такая эта Каравелла? Все только о ней и судачат!

– Ну, ты, что, брат, как с луны свалился! – расхохотался здоровенный мужик, что, как свинья, разбрызгивая слюной, грыз яблоко (он держал ларек с фруктами и овощами).

– Ну не с луны, но я гостем здесь! Из дальних краёв приехал, вот собираюсь у вас остаться.

– Гостем, значит, а мясо чье?! – здоровяк покосился небритой рожей на сосиски.

– Дык шурина моего, а я его подменяю, пока тот захворал!

– Ясно все! Каравелла – это наша королева! Темнота!

– Королева-Каравелла?! А имя-то какое!

– Дык и не спроста! – здоровяк заржал как конь, и его слюни брызнули прямо на лысину временного сосисочника. – Зад у нее огромный, как то судно!

Для пущей театральности он бросил яблочным огрызком в огромный алюминиевый таз, что стоял у входа в лавку, где торговали посудой. Огрызок смачно и оглушительно впечатался: здоровяк «поставил жирную точку» в своей мудрой речи.

Теперь уже заржали все в радиусе нескольких палаток:

– Или такой, как этот таз! Ха-ха-ха!

… В одном маленьком далёком королевстве жила совсем немаленькая (как судачил народ) королева. Звали ее Каравеллой – Толстой Королевой.

Из-за своей нелюдимости и, как сплетничали, тучности не вышла она замуж, пусть и была молода и очень мила. Кроме ближнего окружения ее никто никогда не видел, да и она сама не любила появляться на публике. Делами государственными она не занималась, пусть и была образована, начитанна и очень умна.

Правили же страной приближенные ее покойного отца, а королева давно хотела сбежать в спокойную деревеньку да выращивать кабачки со свеклой, но бросить дворец не могла: в любом королевстве должна быть королева, хотя бы красоты ради. Хотя по королевским канонам Каравелла была полноватой (как ходила молва), но все же прелестной. Она любила гулять по ночам в своем королевском саду и вдохновляться красотами природы.

Имела Толстая Королева и таланты творческие: писала она рассказы о животных и птицах и любила срисовывать цветы.

Жил в те времена неуловимый и загадочный Стеклянный Воин. Все девушки и женщины были влюблены в него, пусть и не каждой довелось встретиться с ним хоть однажды.

Слухи о нем ходили по всему королевству, наверное, не меньше, чем о самой невидимой Каравелле! Оба были скрыты от людских глаз, но и тот, и другая вызывали интерес и острые чувства: над Каравеллой смеялись, Стеклянным Воином восхищались, а девицы при упоминании сего томно вздыхали.

Чем же был так знаменит Стеклянный Воин? Своей неуловимостью, острым умом и главное: способностью безоговорочно «размазать» собеседника в словесной дуэли, и даже вогнать его в меланхолию. Он кочевал из города в город, ища своих жертв, а когда побеждал, будто испарялся. Жертва была ему интересна лишь до этого момента, потом он словно насыщался ее падением и «сытый» уходил в поисках новых приключений.

И до Каравеллы доходили сплетни о Стеклянном Воине, да и он не раз был негласным свидетелем уродства и тучности ее величества, вернее, разговоров о них: лично они были не знакомы.

И вот Стеклянный Воин решил поближе познакомиться со знаменитой Каравеллой. Простолюдинки и те, кто повыше наскучили, а победить саму королеву – такого он не мог упустить!

В очередной теплый летний вечер Каравелла прогуливалась по саду. Воодушевленная, она мечтала встретить неосторожного зверька, будь то мышку, или красавицу-сороку, что резко вспорхнет с ветки. Однажды в дупле Каравелла обнаружила гнездо с птенцами! Кто же сегодня ждёт ее?

Она улеглась прямо на траву и наблюдала, как просыпаются звёзды на небе. Тут недалеко послышался шелест: кто-то потревожил ветви сирени, что росла вокруг сада. Каравелла приподнялась. В темноте она увидела чью-то фигуру. Вот она медленно стала приближаться к ней.

– Вечер добрый, ваше величество!

Незваный гость поклонился.

– Как вы здесь очутились?! – встревоженно спросила Каравелла, но в груди вспыхнул интерес.

– Я хочу предложить вам поиграть.

Каравеллу не смутили наглость гостя и даже его преступное вторжение в ее владения, она не стала звать стражников. В его странном и, наверное, опасном предложении она услышала: все должно быть тайно, и королева, не зная гостя, интуитивно согласилась.

Пока она молчала. Ее смутил слишком уж навязчивый взгляд гостя: он изучал ее, разглядывал как фарфоровую куклу. Тут она выпрямилась и приветливо улыбнулась: в его оценивающем взгляде читалось удивление и даже восхищение.

– Поиграть? Во что? – бесстрастно спросила Каравелла.

– В одну полезную забаву. Обещаю, по завершении, вы не узнаете себя.

– Но зачем мне это?

– Шалости ради! Неужели вам здесь не скучно?

– Нет, я люблю тишину. А в чем смысл игры?

– Мы просто будем беседовать!

– Значит, мы уже играем?

– Ваше величество, я польщён! Выходит, вы согласны?

– Полагаю, вы тот неуловимый Стеклянный Воин, который добрался до королевского двора? Что же, я не против.

– Покорнейше благодарю! – он отвесил небрежный поклон.

Каравелла пригляделась к нему.

– Я наслышана о вас.

– Как и я о вас… Вы-ы-ы… – промычал он, – совсем не похожи на ту, о которой на рынке судачат.

– А вы меньше слушайте о том, что на рынках говорят. А вы, полагаю, демон! – играючи вставила Каравелла.

– Ха-ха-ха, я человек, ваше величество!

– Я делаю упор на свои ощущения, и вы не переубедите меня: передо мной демон. Даже не черт, не злодей из сказки, а демон.

«Искуситель, соблазнитель… Совратитель…» – подумала Каравелла, и лицо ее вспыхнуло.

Что это такое?! Что это с ней вдруг стряслось?!

Как хорошо, что наступила ночь: за ее чернотой легко спрятать свои эмоции.

– Надо бы официально представиться, – гость подошёл ближе и встал в метре от королевы. – Я Стеклянный Воин!

– Каравелла, – она протянула ему руку, – Толстая Королева, полагаю вы уже знаете.

– Рад нашему знакомству. – он сверкнул голубыми глазами.

Даже в темноте ночи они горели теплом.

– Так в чем всё-таки смысл игры? Только ли в беседе? – спросила Каравелла.

– Победите меня, ваше величество, я устал охотиться.

– Ах, значит, мне вас спасти нужно? Как трогательно!

– Спасите! Не откажетесь от такой миссии?

– Признаюсь, мне жутко интересно, но все же не пойму, зачем мне это?

– Вы себя не узнаете в конце, – повторился он.

–А зачем мне себя не узнавать?! Так от меня вам, что нужно?

– Ваша душа!

– Вы всё-таки дьявол! Что вам известно о моей душе, раз вы так возжелали ее?

– Ха-ха-ха, нет, ваше величество! Я не дьявол, и душу вашу не знаю, но вижу оболочку. Мне интересно, что внутри.

– Ясно. Вернее, ничего не ясно. Как я должна победить вас? Своей душой?

– Да.

– Какой-то бестолковый разговор у нас получается. Ладно, полагаю, дальше будет видно. Но если я проиграю?

– Боюсь мне опять придётся странствовать, а я так устал.

– А что будет со мной?

– А что бывает с моими жертвами? – вопросом на вопрос ответил он.

– Понятно, – после недолгой паузы сказала Каравелла. – Зная свой меланхоличный нрав, при поражении я слягу в сокрушительную печаль. Ну что же, так тому и быть: тоска отлично вдохновляет! Возможно я даже напишу рассказ!

– Вот и славно, ваше величество! – он поцеловал ей руку и исчез.

Несколько вечеров в неделю Воин и Каравелла встречались в саду.

Воин был очень учтив, галантен и красноречив. Королеву это иногда даже бесило.

«Переигрывает, демон!» – размышляла она.

Но не признать ее величество не могла: Воин оказался хорошим собеседником. Он внимательно ее слушал, не перебивал и восхищался ее рассказами, которые она читала ему наизусть. Доверие к Воину росло, и Каравелла все больше чувствовала себя в безопасности рядом с ним. И вскоре она даже захотела показать ему свои рисунки.

В тот день они как обычно прогуливались по саду. Наступила осень, сентябрь потеснил август, и в воздухе по вечерам иногда даже морозило. Но в эту встречу было сухо и безветренно. Аллею усыпали сухие листья. Каравелла специально выбирала такое направление, чтобы «неслучайно» наступать на них. Но выходило скверно, и вот она, смеясь, чуть ли не вприпрыжку, передвигалась по аллее.

– Какой танец, ваше величество! – пошутил Воин. – Можно присоединиться?

– Нет! – Каравелла резко остановилась, прислушиваясь к тишине. – Вы все испортите!

– Вы о чем?!

Каравелла, раскрасневшаяся от странных танцев и убирая со щёк выбившиеся из прически завитки, громко шикнула и уставилась на Воина.

– Что вы слышите? – Каравелла наступила на сухой лист.

– Э-э-э.. вы на лист наступили!

– Попробуйте, разве не здорово?

Воин несмело наступил на листья. Они звонко хрустнули под ногами.

Каравелла восторженно расхохоталась.

– Ха-ха-ха! Что вы чувствуете, Воин?

– Чувствую себя скоморохом, – обиженно сказал он. – Чего вы так смеётесь, ваше величество?

– Вы не понимаете, это же необыкновенно! Вы будто ломаете косточки сентябрю!

– Ого, а вы кровожадная, королева, – заметил Воин.

– Ха-ха-ха! Нет, я просто люблю это ощущение! Но ещё больше, мне нравится, запечатлевать осколки!

– Что? – не понял Воин.

– Я срисовываю осколки листьев, что умерли под моими стопами.

– Зачем?!

– Говорю же, жажду запечатлеть их, пока ветер не сдует! У меня целая коллекция разбитых листьев!

Следующим вечером Каравелла продемонстрировала Воину свою коллекцию картин. На них были не только растоптанные листья, например, на одной – осколки случайно (или нет!?) разбитой вазы, на другой – брошенная на землю роза с гладкими стеблями, а рядом с бутонами кучкой лежали шипы.

Но больше всего Воина привлекла другая картина:

пустой подсвечник, а возле него упавшая потухшая свеча, от фитиля ещё шёл дымок, а горячий воск разлился по всей картине. Воин даже вздрогнул всем телом.

– Как вам удалось запечатлеть этот миг? – восхищённо спросил он.

– Я старалась, – гордо сказала Каравелла. – Мне нравится.. разрушать незыблемое…

Каравелла замолчала и только глядела на свои работы, будто первый раз их видела.

– Почему? – тихо спросил Воин.

– Наверное, я люблю чувствовать власть над тем, что кажется несокрушимым.

Она над чем-то задумалась, а потом подняла глаза на Воина и сказала словно в пустоту:

– Разрушить незыблемое и присвоить себе… Красивая фраза. Пожалуй, запишу ее.

С каждой встречей Каравелла ощущала все большую радость и сдержанный восторг, когда приходил Воин. Будучи очень проницательной, она замечала, что тот испытывает то же. Его лицо озаряла лёгкая полуулыбка, которую ему было трудно сдерживать: он опускал голову или глядел куда угодно, но не на Каравеллу.

Ей казалось, были бы они детьми, сие же мгновение подбежали друг к другу и стали обниматься, держаться за руки, даже кривить друг другу смешные рожи, дабы закрепить волнительное приветствие.

Во дворце Воин не раз демонстрировал скрытые таланты: играл на фортепиано и пел.

Такой живой и чувственной игры Каравелла не слышала даже у маститых пианистов.

Слушая игру Воина на протяжении нескольких встреч, она поняла почему. Музыка лилась из самого его сердца. На этой, казалось бы, простой, но непреложной истине и зиждется все творчество: если внутри пусто, любое творение бездыханно, мертво.

Но проходили дни, и Стеклянный Воин становился молчаливее и молчаливее. Каравелла чувствовала холодок в их беседах и недосказанность. А потом и вовсе Воин стал подшучивать над ней и над ее картинами! Сначала восхищался, а теперь выискивал мнимые огрехи, недостатки, которых не было.

Каравелле было очень больно и обидно.

Что такое произошло?

Каравелла рассуждала: как раз, когда они сблизились душами, Воин стал избегать ее. Нет, он приходил как и прежде, но в разговоре словно не присутствовал, зато все время отшучивался.

Бывало Каравелла поглядывала на него и пыталась найти ответ. А иногда, встречаясь с его глазами, она мимолётно видела в них живого Воина, но очень испуганного, а он, боясь разоблачения, вмиг прятал себя истинного и скрывался под маской из циничных шуток и заумных фраз. Сначала Каравелла грустила от этого, но вскоре печаль сменялась бешенством: какие-то отныне односторонние проходили беседы у них. Каравеллу будто раззадоривали, дразнили, и затея этих бесед заключалась именно в этом: привести королеву в лютую ярость. В чем смысл такой «дружбы»?

«Я слышала, как он играл на фортепиано, я слышала, как он пел. Не может ледяной мальчик Кай играть с таким чувством. Его голубые глаза – теплые, от них не веет холодом, они что-то другое, и я не могу понять… И понимать не хочу!» – размышляла Каравелла, мучаясь противоречиями, но продолжала бесконечно рассуждать про себя:

«А иногда он похож на оборотня, когда глядит искоса. Последнее время мне тяжело удерживать на нем взгляд. Он будто дьявол, который пылает в вечном огне, и если я вдруг потеряю самообладание, и начну с ним беседовать (и естественно смотреть в его глаза), я тоже сгорю в пламени!»

– О, боже, не счесть, сколько я с ним беседовала, не сгорела же! – восклицала вслух сама себе Каравелла, когда уставала от бесконечных внутренних монологов. Окончательно утомившись от них, она решилась сказать Воину напрямую о своих волнениях.

В тот день они прогуливались в оранжерее. Солнце ярко светило сквозь стеклянные стены.

– Знаете, Воин, беседы наши в последнее время какие-то бестолковые. Я не вижу вас.

– Вот же я, перед вами, ваше величество! – отшутился он.

– Нет, вы прячетесь от меня, я это чувствую. И больше от нашей дружбы и разговоров я ощущаю не прилив сил и радости, но усталость и неопределенность. Меня это очень удручает. Я боюсь заболеть, да и вовсе слечь.

Воин молчал.

– Право не знаю, что и ответить, ваше величество! Думаю, может, мне уйти, раз вы захворали? – беспристрастно молвил он.

Тут Каравеллу осенило.

– Значит, игра окончена? Я и забыла о ней!

– Наверное, ваше величество! – он сверкнул дьявольским глазами. – Вы же сами сказали, что вам дурно.

– Что вы делаете прямо сейчас?

Каравелла почувствовала, как в ней нарастает злость. Но тут же в груди вспыхнул азарт: нет уж, этот Воин целехоньким от нее не уйдет!

Королева ощутила лютое, даже хищное желание, разбить вдребезги его стеклянное сердце и тут же запечатлеть на полотне! Она тут главная, только она! Если уж Каравелла кого-то приметила: будь то осенний лист, разбитая ваза, или Воин-нарцисс, прежними они от нее не уходят!

– В смысле, ваше величество?

Речь Воина вернула ее в реальность.

– Я говорю вам, что наша дружба перестала приносить радость, и поэтому я удручена и боюсь даже заболеть от этого, а вы только и слышите о моей пока несуществующей хвори. И сейчас, когда я хотела бы обсудить причины, вы трусливо убегаете!

Воин пожал плечами:

– Я вас не понимаю, королева, может, вам показалось? – он зевнул. – Наверное, вы простудились, причем тут я?!

Тут Воин опять стал отшучиваться, смеяться и подтрунивать над королевой, мол, какая та изнеженная и ранимая, раз подхватила простуду от якобы охладевшей дружбы!

– Полагаю в этот момент я должна закатить истерику или расплакаться? – холодно спросила Каравелла. – Или опять скажете, что ничего не понимаете?

Воин умолк. Он поглядел на королеву, и улыбка его медленно сошла с лица.

– Я не стану закатывать истерику, но, скажу честно, я еле-еле сдерживаю желание вонзить вам нож в грудь!