Читаем Только ты (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: hazel

Редактор и оформитель: Дафна

Русификация обложки: BySashka

Специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

Кресли

Я лежала на кровати. Сквозь открытые окна доносился мягкий звук гудящего Парижа. Андре бы точно не одобрил открытое окно, хотя уже проверил всю прилегающую территорию, но иногда девушке просто нужно впустить в себя Париж.

«Не посмотреть бы фильм?» — раздумывала я, но у меня были занятия рано утром, так что я завязала свои длинные светлые волосы в узел, забралась под одеяло и установила будильник на телефоне. Закрыла глаза, обдумывая презентацию, которую должна была показать завтра. Я терпеть не могла выступать перед всем классом, но для получения аттестата это было неизбежным злом.

Я уже проваливалась в сон, когда услышала громкий стук в гостиной и чей-то крик:

— На пол!

Я подскочила.

— Где она? — прогремел грудной голос француза.

Глухие звуки усилились.

Затем…

Бум!

Я подскочила от выстрела, дрожь прошла по позвоночнику. Отчаянно заозиралась по сторонам с пониманием, что в считанные секунды распахнутся двери в мою комнату. Выскользнув из постели и схватив нож, лежащий на тарелке рядом с кожурой от яблока, с трясущимися руками я поползла по холодному деревянному полу под кровать. Все мое тело сотрясалось, пока я лежала, свернувшись в клубок, пытаясь казаться максимально незаметной. Одеяло не доставало до пола — достаточно было нагнуться, чтобы заметить меня.

Черт.

Из гостиной послышался звук шагов, приближавшихся к закрытой двери моей комнаты.

Пожалуйста, пусть это будет Андре. Пожалуйста, пусть это будет Андре.

Дверь в спальню со скрипом открылась, и по полу зашагали тяжелой поступью. Я лежала неподвижно, но подскочивший пульс сотрясал все тело, а затрудненное дыхание вот-вот грозилось выдать меня.

В комнате повисла зловещая тишина. Это Андре? Если да, то почему он молчит?

Мою лодыжку схватила чья-то рука.

Я закричала, бешено пинаясь ногами в попытке освободиться. Другая рука схватила вторую лодыжку, и меня вытащили из-под кровати. Я крепко сжала нож за спиной, оставляя все попытки высвободиться. Он был слишком силен и удерживал мои ноги стальной хваткой. Перестав бороться, я лежала на полу с вздымающейся грудью, вглядываясь в мужчину в черной одежде, с черной маской на лице, из-под которой виднелись только глаза. В дверном проеме стоял другой мужчина в такой же одежде.

— Где Андре? — спросила я дрожащим голосом, совершенно не похожим на мой.

Они фыркнули и обменялись многозначительным взглядом.

Я почувствовала горечь желчи, осознавая каждой клеточкой своего тела, что выстрел пришелся на Андре. Глаза затмили слезы.

— Что вам нужно?

— А ты как думаешь? — спросил мужчина находящийся передо мной. Его французский акцент издевался над каждой мелочью, которую я обожала во Франции.

— Я достану все, что захотите, — уверила я, изо всех сил сохраняя спокойствие в голосе.

Он выпустил мои лодыжки и быстро схватил меня за руку — хорошо, что нож был в другой руке — резко подняв на ноги. Я крепко прижала нож к спине, боясь, что он его увидит. Он не заметил и толкнул меня к ближайшей стене.

Мое тело содрогнулось.

Андре не спасет меня.

Никто не спасет меня.

Единственным спасением был зажатый в ладони нож. Но осмелилась бы я применить его, ведь в дверях стоял его подельник, готовый накинуться на меня?

Мужчина прижался своей грудью к моей, вдавливая меня в стену, и наклонился к моему уху. Запах его пота удушал, отчего меня едва не вырвало.

— Ц-ц-ц. — Его дыхание опалило ухо. — Le fou de fortune, — прошептал он. Шут судьбы. — Хочу, чтобы твои предки перевели десять миллионов долларов на оффшорный счет.

— Я попрошу, — уверила я его, крепче сжимая нож.

— Я не просил.

Я закрыла глаза, пытаясь остановить слезы.

— А потом… — Его рука скользнула между моих бедер, прикасаясь к телу. — Хочу попробовать на вкус богатую студентку-американочку.

Я с трудом сглотнула.

Это не правда. Это идиотский сон, а я скоро проснусь.

Бум!

Еще один выстрел сотряс квартиру.

Мои глаза распахнулись, и я подпрыгнула, несмотря на придавивший меня вес.

— Какого хера? — бросил державший меня мужчина и обернулся к своему сообщнику.

Я выдернула из-за спины нож и вонзила в него, не понимая, куда целюсь. Его ладони в защитном жесте прикрыли лицо.

Он с ревом отшатнулся от меня, обхватив руками маску, а по пальцам потекла кровь.

В тот момент, будучи больше не прикованной к стене, я начала отчаянно оглядываться, ища выход из комнаты. Его подельник загораживал дверной проем, под ладонью мужчины по грудной клетке начала растекаться кровь. Я перескочила через кровать к открытому окну. Квартира была на втором этаже, но это не остановило бы меня от прыжка. Другого выбора у меня не было.

Тогда же издалека донеслись топот шагов и крики на французском языке, объявляющие о приближении полиции.

Мужчина, которого я пырнула ножом, поспешил к своему подельнику. Одной рукой он прикрывал лицо, а другой поддерживал сообщника. Головорез повернулся ко мне.

— Это еще не конец, le fou de fortune.

И они выбежали из моей спальни.

После того как первоначальный шок слегка прошел, я, покачиваясь, направилась к двери, чтобы удостовериться в том, что они точно ушли. В квартире было пусто, но входная дверь была распахнута настежь. Андре сидел на полу, прислонившись к стене, рубашку пропитала кровь. Его глаза были почти полностью закрыты, а на бедре лежал пистолет.

— Андре! — закричала я и бросилась к нему, выпустив из рук нож, который с грохотом упал на пол.

В квартиру ворвались четыре полицейских.

— Вызовите скорую! — раздался мой пронзительный голос.

— Кто это сделал? — спросил один из них.

— Они только что сбежали!

Слезы потекли по моих щекам: я почувствовала облегчение от того, что подоспела помощь, но в то же время никак не могла прийти в себя.

Полицейские разделились: двое их них осматривали мою квартиру, в то время как другие вернулись в коридор.

Я заключила Андре в свои объятия. Последние два с половиной года моего обучения за границей (а про свое детство я вообще молчу) он не переставал заботиться обо мне. Но сегодня, чтобы защитить меня, Андре готов был рискнуть своей жизнью.

— С тобой все будет хорошо, — заверила я его, будучи сама не до конца уверенной в своих словах.

— Конечно, Кресли, — прошептал он. — Прости, что не смог остановить их.

— Ты спас меня, — сказала я, поднеся руку к его бледной щеке. — Если бы ты его не подстрелил, то меня бы похитили.

— Они застали меня врасплох. Обошли все камеры. А когда ворвались через дверь, у меня даже не было оружия.

— Ш — ш—ш, Андре. — Я провела рукой по его седым волосам. — Все в порядке. Я в порядке.

Но это не так. Далеко не так. Но важно только одно — Андре жив.

Я же никто.

И он не мог умереть, защищая меня.

Шесть месяцев спустя

Кресли

Я стояла посреди комнаты в общежитии Университета Ремингтона, расположенном в моем родном штате — Калифорнии и рассматривала бетонные стены, маленький стол и голый матрас.

— Ну, хотя бы нет соседей, — подытожила мама, взглянув на малюсенькую комнату.

Клянусь, я не сноб, но эта комната меньше моего домашнего гардероба.

— Только и всего.

— Ты же понимаешь, что только так возможно тебя обезопасить. Не стоило нам поселять тебя в той квартире. Если бы ты была с другими студентами, они бы не смогли… — остановилась мама. Не только я не могла вспоминать о произошедшем во Франции.

— Мам, никто не виноват, — ответила я, не намереваясь обсуждать пережитый мной кошмар.

Она вздохнула.

— Лучше бы ты осталась дома — вот и все. Наконец-то, мы оказались вместе, но ты снова меня покидаешь. Здесь я не смогу тебя оберегать.

Я опустилась на голый матрас. В коридоре эхом раздавался приглушенный рэп, доносившийся из соседней комнаты.

— Так будет правильно.

И она это понимала. Она понимала, что мне нужно продолжать жить. Эти мужчины не могли одержать надо мной верх. Я не могла этого позволить.

— По крайней мере, в Санта-Барбаре красиво.

— Но мне было бы спокойнее будь здесь Андре, — призналась я.

Она склонила голову.

— Дорогая, ты же знаешь наш уговор. Ты здесь только по соображениям безопасности. В силу возраста Андре уже не мог тебя защищать.

Мама была права. В силу возраста. И медлительности. И рассеянности. Но в нем я нуждалась не только из-за безопасности. Пока я самостоятельно и впервые в жизни исследовала незнакомую мне страну, рядом со мной находился только он. Андре был рядом, когда я впервые попала на Эйфелеву башню и в Лувр. Когда меня впервые попытался поцеловать француз и затем увезти к себе домой. Когда впервые в моей жизни карманник попытался украсть у меня деньги. Я была обязана Андре не только своей жизнью.

— Ты всегда будешь под защитой… вооруженной, хоть и не будешь этого замечать, — сказала мама, акцентируя внимание на том факте, что в момент проникновения мужчин в квартиру Андре не был вооружен. Его пистолет был рядом, но не с ним. Что совершенно неприемлемо для телохранителей. И так как тех преступников до сих пор не поймали, я оценила ее заверения о том, что мой новый телохранитель будет вооружен.

— У Даффи и Стоуна есть приказы, — продолжила мама. — Они знают, где и когда находиться. Так что с тобой всегда кто-то будет.

— Когда же я с ними познакомлюсь?

Она оглянулась, будто они вот-вот выпрыгнут из какой-нибудь коробки.

— Уверена, что они где-то неподалеку. Приехали сюда пару дней назад и подготовились к твоему приезду.

Я закатила глаза, хотя осознавала, что все делалось ради моей безопасности. Но меня бесило, что ко мне относились как к драгоценному камню, которым я явно не была. Да, отец был богатым. Миллионером. Из-за чего некоторым хотелось похитить меня, его единственную дочь, ради выкупа. Таков уж порядок вещей. Обычным людям неизвестно, насколько часто с подобным сталкивались известные спортсмены, актеры, богатые бизнесмены со всего мира. Но я всю жизнь ощущала этот риск. Именно поэтому куда бы я ни пошла, со мной были телохранители. Ага, уж повеселилась я на выпускном.

— Миссис Гастингс?

Мы с мамой обернулись на звук низкого голоса, доносящегося из дверного проема.

В дверях стоял здоровяк с густой рыжеватой бородкой и зализанными назад волосами, доходившими ему до плеч. Его плотная черная рубашка «хенли» и черные свободные штаны давали понять, что он не просто какой-то паренек, который зашел поздороваться.

— Все готово.

Я бросила взгляд на маму.

— Что все?

— Камеры наблюдения, мэм, — ответил он за нее.

— Кресли, — поправила я. — Не мэм. Мне двадцать один, а не восемьдесят.

Не хотелось показаться той еще стервой, но меня взбесило, что я не знала о чем-то, что было напрямую связано со мной. А также то, что я только сейчас познакомилась с этим парнем, хотя еще несколько недель назад родители беседовали и с ним, и с его напарником.

— Дорогая, это Марко Даффи, — представила его мама.

— Мне лучше обращаться на вы или Марко сойдет? — спросила я.

— Можно Марко, мэм.

— Черт, Марко. От присутствия телохранителей мне и так не хорошо. А если будешь называть меня мэм, то я буду еще больше беситься.

Уголки его губ слегка дрогнули.

— Принял, мэм.

Из моего горла вырвался низкий рык, хотя я не была уверена, бешенство ли это или удовольствие.

— Раз уж со знакомством мы закончили, — вставила мама, — нам нужно принести из машины твои вещи.

— Марко поможет. Уверена, что он не против принести пользу своими мышцами, раз уж и так пойдет со мной вниз, — заверила я маму прежде, чем взглянула на Марко для подтверждения.

— Нисколько, мэм.

Я не обратила внимания на его «мэм», понимая, что со своим замечанием звучала бы как заезженная пластинка.

Он шел вслед за мной, маневрируя между студентами, несущими коробки и чемоданы, пока мы не дошли до лестницы в конце коридора.

— Марко, сколько тебе лет?

— Тридцать пять, — ответил он, пока мы спускались на первый этаж.

— Женат?

— Да, — сказал он, затем открыл дверь, оглядел местность и разрешил мне пройти.

— А дети? — поинтересовалась я.

— Жена беременна.

— Мои поздравления, — сказала я и последовала за ним на улицу.

— Спасибо, — бросил он, не отрывая взгляда от прилежащей территории.

— Ты учился в колледже? — спросила я, когда мы подошли к маминому кроссоверу «Мерседес», припаркованному у тротуара. Я разблокировала замки и открыла заднюю дверь.

— Нет, мэм. Армия. Силы особого назначения.

— Марко, спасибо за твою службу, — поблагодарила я. — Но все равно прости, что теперь ты застрял в колледже. Постараюсь, чтобы ты не особо заскучал.

— В скуке нет ничего плохо, — заверил он и подошел к задней дверце машины. — Она подразумевает безопасность.

Я промолчала, а Марко достал несколько контейнеров. Я схватила одежду на вешалках, перекинула ее через плечо, и мы пошли обратно.

Потребовалось несколько часов, чтобы забрать из машины все вещи, а потом разобрать их. Когда пришло время прощаться с мамой, она обняла меня так крепко, будто больше мы с ней никогда не увидимся. Я ощущала ее тревогу от того, что она оставляет меня одну. На протяжении полугода я была рядом с ней и иногда встречалась с психотерапевтом. Последний раз мы прощались во время моего отъезда во Францию, где меня почти изнасиловали и похитили, а моего телохранителя ранили. Я не отталкивала ее все это время, потому что она нуждалась во мне. Да и на самом деле, я в ней тоже.

Марко стоял за дверью, пока я украшала стены плакатами с пейзажами бело-песчаных пляжей и частных островов. На стол поставила фотографии в рамках. Парочку с родителями и мной на пляжах в Греции, парочку с нами на яхте в Средиземном море. Фотографии напоминали мне о счастливых временах, отчего я надеялась, что они принесут мне утешение и позволят окунуться в другой мир, если этот станет невыносим.

Чтобы заглушить все еще слышимый рэп, я включила песни в стиле кантри Люка Брайана[1], затем встала на стул и развесила по периметру комнаты белую гирлянду. Полная темнота ночью не для меня. Я могла заснуть только со светом. В самом уголке, где стена встречалась с потолком, я нажала пальцем на гвоздик. Приблизившись, прищурилась, глядя на тонкий провод, тянущийся из потолка, и дернула за него.

Дверь распахнулась, и внутрь влетел Марко.

— Что такое?!

Душа в пятки ушла от такого неожиданного вторжения.

— Боже, Марко! Можно и постучать!

— Извините, мэм, просто…

— Это камера?

Он переступил с ноги на ногу.

— Да.

— Вы наблюдаете за мной?

— Нет.

Я спустилась со стула на пол и запрокинула голову назад, чтобы посмотреть в его глаза. Я не была низкой, но он просто огромен.

— Тогда почему ты сюда вошел?

— Срабатывает сигнализация, если к камере прикасаются, — объяснил он.

— Откуда мне знать, что ты не будешь подсматривать, как я переодеваюсь?

— Не буду.

— А если я парня приведу?

Он отрицательно покачал головой.

— Сначала я обыщу его, но запись смотреть не буду.

Хоть я и понимала цель этих мер, все же в моей комнате никогда не было камеры. Я терпеть не могла того факта, что теряю остатки своей личной жизни.

— А где другие камеры?

— В коридоре. У центрального и черного входов. У центральной и черной лестниц. И в подвале. Если там кто-то появится, мы сразу же узнаем.

Непонятно успокоила ли меня эта информация или совершенно потрясла.

— В университете дали разрешение на их установку?