Читаем «Тойота Королла» онлайн бесплатно

Звонок пронзительно зазвенел, когда Майра уже стояла в дверях, готовая уйти, и она какое-то время простояла, замерев, не решаясь подойти к телефону. Но он продолжал звонить, и тогда она неслышно, словно от кого-то таясь, приблизилась к висевшему на стене аппарату и неуверенно сняла трубку.

– Алло! Это вы повесили объявление на автобусной станции? – спросила трубке низкий мужской голос, с акцентом, явно выдававшим иностранца.

– Я, – с облегчением перевела дух Майра. – А что? Вам нужно в Нью-Йорк?

– Вообще-то, да.

– И условия мои вас устраивают?

– Вообще-то, да.

– Значит, едем?

– Что же нам еще остается? – улыбнулся голос. – Когда выезжаете?

– Сейчас.

– Так прямо сейчас и в дорогу? Через всю Америку? На ночь глядя?

– Да. На ночь глядя. Мои вещи уже в машине. Позвони вы минутой позже, мы бы разминулись.

– К чему такой темп? Я полагал, завтра… с утра. Я совсем не готов.

– А что, у вас много вещей?

– Да нет. Все мое… на мне. И мелочей неполная сумка наберется.

– Слава Богу, легкий пассажир. Иначе нам багаж не уложить.

– У вас маленькая машина?

– «Тойота Королла».

– «Тойота Королла»? Какого выпуска?

– Вы задаете слишком много вопросов. Вам еще, может быть, заранее сообщить, какого цвета у меня глаза и какого типа мужчин я предпочитаю компаньонами в дороге?

– А что? – насмешливо возразил голос, – совсем не лишняя информация. Путь неблизкий. От Лос-Анджелеса до Нью-Йорка. Можно надоесть друг другу до чертиков. Вы не подумали об этом?

– Подумала. И даже нашла выход.

– Какой?

– В случае, если так и получится и нам станет невмоготу в одной машине, вы возьмете свою сумку с вещами и сойдете на первой же автобусной остановке. Всего-то и делов.

– А вы-то как?

– Что вы имеете в виду?

– Проделаете весь остальной путь в одиночестве, не деля ни с кем путевые расходы? Как я понял, вы подыскивали напарника в дорогу не для веселья, а чтоб сэкономить на расходах.

– Вы верно поняли. И так как вам теперь все ясно, то каков будет ваш ответ? Едете?

– Когда?

– Сейчас. Скажите адрес, и я за вами заеду.

– Откуда вы поедете?

– Из Санта Моники.

– Ну что ж, тогда у меня, пожалуй, хватит времени собраться. Я вас буду ждать на улице. Запишите адрес.

Майра порылась в сумочке, нашла смятую бумажку, расправила ее на стене и, прижав трубку плечом, записала адрес.

– Да, последний вопрос, – спохватилась она.

– Слушаю.

– Сколько вам лет?

– Гм, немного неожиданный вопрос… из уст женщины, – заметил голос. – Скорее я должен был проявить подобное любопытство.

– Вопрос абсолютно практический, – сухо ответила Майра. – Если вы… стары, такое соседство сулит мне в дороге массу нежелательных хлопот. Я не нянька и не сестра милосердия.

– О, напрасно беспокоитесь. Я хоть и не первой молодости, но достаточно крепок для такого путешествия. Тем более, в обществе такой интересной спутницы. Я по голосу уже нарисовал ваш портрет и предвкушаю нашу встречу.

– Не стройте больших иллюзий, легко разочароваться.

– А мне не привыкать разочаровываться. Вся моя жизнь – сплошные обломки иллюзий. В любом случае, я жду вас. Какого цвета ваша «Тойота»? Чтоб издали узнать.

– Желтого.

– Желтого?.. Странный цвет.

– А я вообще женщина со странностями. При встрече убедитесь.

– Вы меня заинтриговали. Кстати, нам не мешает познакомиться. Как вас зовут?

– Майра.

– Майра?

– Чему вы удивляетесь?

– Майра. Первый раз встречаю такое имя.

– Потому что вы не американец. Это легко установить по вашему акценту. А теперь ваше имя?

– Уверен, что с таким именем вы тоже не сталкивались. Меня зовут Олег. Даю по буквам. О-Л-Е-Г.

– Красивое имя. Какое оно?

– Только не падайте в обморок. Олег – русское имя. И сам я – русский. С год, как прикатил из Москвы в Америку.

– Не может быть!

– Почему же? Все может быть, дорогая, в этом не лучшем из миров.

– Ох, как интересно! Даже не верится. Нет, я действительно очень рада, что судьба мне подарила такого спутника в дорогу. Я не знала ни одного русского. А Россия для меня – сплошная и жуткая загадка… Теперь мне действительно не будет скучно в пути.

– Спасибо… за такое доверие… авансом. Мне уже боязно вас разочаровывать.

– Ничего. Мне не впервой. Как и вам, если я вас правильно поняла, сидеть у разбитых иллюзий. Одним разочарованием больше, одним меньше… Переживем. Не правда ли?

– Я с вами абсолютно согласен. И начинаю укладывать вещи. Если мне не помешает участившийся пульс.

– Вы себя неважно чувствуете?

– Наоборот, мой пульс, обычно вялый, подскочил до высшей отметки под воздействием вашего голоса. Я молодею с такой скоростью, что, если вы чуть замешкаетесь в пути, рискуете застать у моей сумки годовалого младенца. Этакого упитанного купидона. Амура с луком и колчаном стрел. Одним словом, всем оборудованием, необходимым, чтоб пронзить ваше сердце.

– Ладно. Хватит трепаться. До встречи… Олег… Я правильно произнесла?

Майра повесила трубку, улыбаясь. Настроение ее явно улучшилось. Повеселевшими глазами оглядела комнату, в которой видны были следы поспешных сборов. Дверцы шкафов распахнуты, ящики тумбочек выдвинуты, на ковре валялись пустые коробки, пластмассовые плечики для одежды. В другой, смежной комнате все оставалось нетронутым. Это была комната Мелиссы, с котором она делила квартиру и кому ни словом не обмолвилась о своем отъезде из Лос-Анджелеса. Чтоб избежать ненужных объяснений, она покидала дом в этот поздний час, воспользовавшись тем, что Мелисса, как обычно, укатила к своему возлюбленному и вернется не раньше рассвета. А тогда Майра уже будет далеко от Лос-Анджелеса, на пустынной в ночные часы сто первой автостраде, взяв курс на север, к Сан-Франциско – первой запланированной остановке на долгом пути через весь американский континент, от Тихого океана до Атлантического, к шумному, кипящему, сумасшедшему Нью-Йорку.

Чтоб вдвое сократить расходы на бензин, а еще важнее, не рисковать уснуть за рулем от одиночества, она с утра съездила на автобусную станцию компании «Грейхаунд», потолкалась в обширных залах в толпе небогатых белых старушек и окруженных детьми мексиканцев, кому по карману лишь автобусный билет, и, не зацепившись взглядом ни за кого, кто бы выглядел возможным компаньоном в длительном путешествии, приклеила скотчем к стене бумажку-объявление, указав лишь номер телефона, но ни адреса, ни своего имени.

А теперь в наступающих сумерках мы ехали, затесавшись в густое стадо автомобилей, через весь Лос-Анджелес, чтоб на другом конце города подхватить откликнувшегося на ее объявление загадочного русского с таким непривычным для американского уха именем – Олег. И не в меньшей мере для моего японского уха тоже.

Я люблю ее, мою владелицу Майру. Мне нравится, как она правит мною, без давления, легким касанием поворачивая руль, как плавно, без рывка переводит скорость. Я чувствую, что и она меня любит, и успокаиваюсь, становлюсь энергичной и игривой, когда она садится и мягко, без грохота захлопывает дверцу. Мы с ней – семья. У нее – никого, кроме меня. К своим родственникам и даже мужчинам, которые на моем веку попадались ей в немалом числе, она проявляет чувства весьма сдержанно, и то моментами, под настроение. Ко мне же у нее отношение ровное, заботливое, трогательное. Я нисколько не преувеличиваю, считая, что я у нее – единственный настоящий друг.

Мне и облик ее по душе. Жгучая брюнетка с прямыми волосами, расчесанными на пробор и открывающими лоб треугольником. У нее длинное лицо натурального, не от загара, бронзового цвета. И в ее удлиненных глазах восточного типа, чуть скошенных по краям нависающими веками, и в ее мягких, с прихотливым изгибом губах есть что-то очень женственное, действующее на мужчин сразу же, с первого взгляда.

Я не припомню, чтоб кто-нибудь из них прошел равнодушно мимо нее. В ней есть тот магнит, что притягивает самцов помимо их воли. У нее тонкая, как у подростка, гибкая фигурка. Это сходство еще больше подчеркивает неровный зуб, задорно выпирающий из-под верхней губы. И страстная женщина, и проказливый ребенок в одном существе.

Он стоял на углу рядом с серым столбом светофора. На асфальте у ног покоилась пузатая, должно быть, с трудом затянутая на замок-молнию желтая спортивная сумка с двумя ручками. Чемодана не было. Все его имущество поместилось в одной туго набитой сумке. Действительно легкий пассажир.

Был он хорошего роста. Не меньше шести футов. Вполне подходящий под американский стандарт. Но тяжеловат. Явный избыток веса. И лет ему на вид – за пятьдесят. Если только полнота и одутловатость лица не старили его больше, чем это было на самом деле. Лицо – славянское. Широкое, с заметными скулами и коротким носом. Довольно мужественное, можно сказать, суровое. Короткие, негустые волосы темным валиком прикрывают лишь самый верх высокого интеллигентного лба.

Доминируют на лице глаза. Серые с голубизной и довольно большие. И они-то смягчают весь его облик. Глаза усталые и грустные. В них такая глубокая печаль, что она не исчезает, даже когда он улыбается. Улыбка у него мягкая, располагающая.

Мне он понравился. И Майре тоже. Хотя она и не стала этого показывать. И даже с некоторым пренебрежением окинула его мятый, не лучшего вида пиджак и брюки какого-то неопределенного мышиного цвета, явно купленные из вторых рук. А возможно, и подаренные. Потому что были ему не по фигуре. Из-под штанин высовывались носки светлых парусиновых летних туфель, нечищенных, потемневших от осевшей на них пыли.

– Здравствуйте, компаньон, – не закрыв дверцу, протянула ему руку Майра.

– Здравствуйте, сеньорита, – улыбнулся он, открыв весьма темные, с желтизной зубы. По краям рта, в глубине, сверкнул металл. То ли пломбы, то ли коронки.

– Почему сеньорита? – вскинула брови Майра.

– У вас классический испанский облик, – продолжал улыбаться он, откровенно и с явным удовольствием разглядывая ее.

– Это как принимать? Как комплимент?

– Как констатацию факта.

– Вы не разочарованы?

– Что вы! Даже не предполагал, что поеду с такой очаровательной…

– Все! Я удовлетворена, – прервала его Майра. – Положите в багажник вашу сумку.

Потом они сели. Он рядом с ней, на переднем сиденье.

– С таким багажом в Нью-Йорк? – спросила она, включая зажигание. – Остальное у вас там?

– Нет. Все, что имею, со мной.

– Нежирно! А в Нью-Йорк на время… или насовсем?

– Затрудняюсь ответить.

– Тогда не затрудняйте себя.

– Нет, нет. Просто у меня нет постоянного пристанища. Ни в Америке… ни где-нибудь еще. Я стал кочевником… под старость. Вроде цыгана. Но у цыган все же есть шатры, в которых они спят, и лошади для передвижения…

– Кстати, о лошадях, – сказала Майра, выруливая в первую линию и прибавляя газу. – Как у вас с автомобильными правами?

– Права имеются… но без автомобиля.

– Это не важно. У нас с вами есть «Тойота», и для меня будет несомненным облегчением, если вы сможете сменить меня за рулем.

– Хоть сейчас, – с готовностью откликнулся он.

– Не к спеху. Я этот город знаю, пожалуй, лучше вас.

– Немудрено, – согласился он. – Я тут проболтался меньше месяца.

– И что? Надоело?

– Обстоятельства вынудили.

– Я не спрашиваю, какие обстоятельства. А в Нью-Йорке у вас есть дела?

Он вздохнул.

– Такие же дела у меня могли бы быть и в Чикаго, и в Вашингтоне. Дело в том, что в Нью-Йорке больше всего осело русских эмигрантов. Ну, и, как известно, каждый жмется к своим. Особенно в беде.

– А вы в беде?

– Эмиграция – это уже беда. От хорошей жизни не покидают родину.

– Почему? Бывают еще и политические мотивы.

– Я не еврей. По этой части меня в России не притесняли. Я чистокровный русский. И вполне преуспевал там. Был весьма близок к самому верху пирамиды. А здесь я барахтаюсь у ее подножия. С сомнительными шансами снова вскарабкаться наверх. Начинать жизнь с нуля… В моем возрасте? Ладно, к черту! Поговорим о чем-нибудь более веселом.

– А мне интересно говорить именно об этом. Если не возражаете?

– Ради Бога.

– Я вам задам несколько вопросов… Можно?

– Валяйте.

– Насколько я знаю… ну, хотя бы из газет, из России выпускают только евреев… и то с большим трудом. Вы же русский. Чистокровный… как вы сами сказали…

– Этот вопрос не вы первая задаете мне в Америке. Хорошо. Объясняю. Я выехал на Запад по еврейскому каналу. Из России можно получить, если повезет, выездную визу только в одно место – в Израиль. Только туда. А в Израиль, понятно, выпускают евреев, от которых правительство СССР избавляется не без облегчения. Евреев нигде не жалуют. Но в России они волею судеб вдруг попали в весьма привилегированное положение. На зависть всем остальным народам СССР, а этих народов и народцев насчитывается там больше сотни, одни лишь евреи могут легально покинуть пределы этой страны, которая заперта на глухой замок перед всеми другими.

Я выехал, женившись на еврейке. Фиктивным браком. И так поступают многие неевреи. Знаете, какая в Москве родилась поговорка? Еврейка – не предмет роскоши, а средство передвижения. Грустный юмор. То есть в паре с еврейкой можно надеяться вырваться из СССР. Понятно изложил?

– Вполне, – кивнула Майра. Они умолкли.

Мы ехали по вечернему Лос-Анджелесу в бесконечных колоннах автомобилей, светивших впереди нас рубиновыми огоньками. Ехали мы с включенными фарами. Над нами проплывали зажженные лампионы фонарей. Верхушки пальм за тротуарами растворялись в темнеющем небе.

– Я тоже еврейка, – сказала Майра. – Хоть вы и определили мой тип как классический испанский.

– Никогда бы не подумал, – искренне удивился он.

– Это… форма комплимента?

– Да, ради Бога, не придирайтесь к словам. Евреи во всем мире одинаково чувствительны.

– Я вас не обескуражила? Говорят, русские – жуткие антисемиты.

– Говорят, – хмыкнул Олег. – В России, например, говорят, что все американцы жуют резину. Мало ли чего говорят! Вы же не жуете. Так и я. Абсолютно не антисемит. Можете мне поверить. Я даже преисполнен благодарности евреям. Без них, вернее, без нее, мне бы не выбраться оттуда.

– А где она?

– Кто? – не понял Олег.

Та, что фиктивно вышла за вас замуж… став средством передвижения.

В Израиле. Где же еще? Мы с ней переписываемся.

– А не фиктивно… вы были женаты?

– Был. В Москве осталась дочь.

– Скучаете?

– Смертельно.

– Простите… я не хотела.

– Ничего. Привык. У меня, какого места ни коснись, везде болит. Сплошная рана.

– Простите, пожалуйста, я не хотела.

Мы понемногу выползали из Лос-Анджелеса в многорядных пунктирах красных сигнальных огоньков. Дома по сторонам уменьшались в размерах и возникали со все большими интервалами. Сто первая автострада приняла нас в свой нескончаемый поток.

– Вы не голодны? – спросил он.

– Нет. А вы?

– Не мешало бы подзаправиться. Впереди – бессонная ночь.

– Я бы предпочла сначала выбраться из города.

– Не терпится расстаться с Лос-Анджелесом?

– Вот именно. Я почувствую себя лучше, когда он будет далеко позади.

– На меня дохнуло загадкой, – улыбнулся Олег. – Уж не предполагаете ли вы погони? С выстрелами… и столкновением автомобилей?