Читаем Тю! Да ты шо?! онлайн бесплатно

Глава 1

– Твою мать, Андрюха! Где берег?

Легкое покачивание волн слегка шевелило оконечность большой медведицы над головой. Та не издавала ни звука, впрочем, как и все вокруг. Отсутствие буйков и внезапное отключение электричества на побережье, тотчас включило состояние легкой паники. Редкие фонарики исчезли в темноте азовского прибрежного поселка, под ногами, как-то особо ощутимо, активизировались жуткие спруты и челюсти огромных хищных и жадных до моего тела морских монстров.

– Епрст…– вынырнув и сплевывая воду, произнес не сильно трезвый друг.

– Кто спер берег? – коряво добавил он.

– Камаз домой пошел. – Сделал неосторожное предположение я. – Решил все уснули. Фиг ли счетчик зря палить? Вот он и дернул рубильник.

К слову, Камаз – необъятного размера борец-вольник, открывающий трехлитровые банки сока двумя пальцами, чем вызывал восхищенные взгляды девчонок и посвисты завистников мужского пола.

Кама ушел совсем. До утра. Девки уже спали. А нам, двум неуемным питерским раздолбаям, приспичило перед сном «обмочить гениталии». В голове, как-то резко протрезвели полушария, это южное домашнее вино ослабило свою хватку. Почему-то мысль покричать пришла не сразу и мы, вращаясь вокруг оси, жадно шарили глазами в темноте. Большая медведица уступала место Малой, полупьяные созвездия вращались над головой, но иных признаков внешнего освещения не отыскивалось. Монстры под голым задом, а это казалось нам естественным, для ночного купания, становились все ощутимее. То, что еще час назад вызывало восхищенный взгляд соблазненной студентки, стало такого маленького размера, что в голове отчего-то вспомнилась надпись над писуаром в одном из общественных туалетов «не льсти себе, подойди поближе».

– Брат, а мы реально влипли. – произнес сакральную фразу Андрюха.

Мимо него проскользнула какая-то светящаяся рыбеха.

– Ааа! – заверещал с перепугу он. Меня током дернуло!

– Ага, морской скат тебя дернул за … Кой черт тебя понес в этот заплыв? Выпили три литра этой «сивухи». После нее ноги ватные. Как только мы добрели до берега?

– Но руки-то не ватные. Гляди, какой заплыв учудили.

– Да лучше б она голову ватной делала, глядишь не дошла бы до тебя такая мысль – ночью в Азов лезть.

Странное дело, море, еще совсем недавно казавшееся таким ласковым и теплым, превратилось во вражески настроенную субстанцию, желающую поглотить тебя целиком, не дав попрощаться с родными. И отчего-то стало холодно. Мурашки так активно забегали по коже, что в этой тишине, казалось будто они топают. И монстры эти все ближе…

– Фонарь! Свет! – не закричал, заорал, как потерпевший, Андрюха.

– Ага, только он движется и как-то подозрительно хаотично. Светлячок, мать его!

– Как думаешь, он к берегу или от?

– «Ватсон, а давайте его поймаем» и спросим?

– Ага, только догоним.

Шутки шутились все хуже.

– У меня сводит ноги.

– А у меня между. – отстукивая дробь зубами ответил я.

И чего нас понесло в воду? А, припоминаю. Сидели пили, как обычно, в последние дни, у спортсменов в номере. Те пили, открываемый Камазом сок, мы с Андрюхой, примерно тот же сок, но из-под резиновой перчатки. Те, кто в теме, должны помнить, для чего ее надевали на банку. Градус того напитка был не велик, но пился хорошо и без закуски. Его особенность была в реакции организма. «Пьянели» ноги. Сидишь такой, за столом, веселишь себя и компанию, на душе легко, голова светлая, язык отвязан. Но только попытаешься встать, а опорно-двигательный аппарат тебе: Стоять! Куда, мля? Ноги не идут. Нижние конечности словно бетонные слоновьи ноги и каждый шаг – целая история, занимающая, как казалось, вечность.

Итак, пили. Ненавязчиво подливали московским студенткам, восхваляя глубину букета местного вина урожая 1900-такого-то года. Девчонки велись и закусывая напиток «барбарисками», оставляли яркую помаду на казенных стаканах. Вечер ничем не отличался от вчера и поза-. Парни ржали над нашей очередной историей, москвички смущенно хихикали, Кама жал правой резиновый экспандер.

А история была следующей.

Глава 2

В одно из жарких утр мы решили изменить своему пляжному расписанию и отправиться на местный рынок. Там, по рассказам местных, была хорошая барахолка. Разгладив под холодной водой лица и зарядившись вчерашними бутерами с подсохшим сыром, мы отправились на поиски антиквариата.

На местных «развалах» было многолюдно, суетно и по южному шумно. Среди гор старых ножей и вилок, я как-то сразу выловил глазом двухтомник Булгакова. Надо отметить редкая для книжных магазинов того времени вещь. Надо брать – решил я и не сильно торгуясь с округляющей гласные буквы бабулькой, отслюнявил ей смятые в джинсовых (о них отдельная история) шортах купюры. Андерсен же, отнюдь не был настроен на такую легкую добычу и вперивал свой взор в следующие ряды барахольщиков. И тут… «Вот она!» Крик напоминал возглас, нашедшего утерянный месяц назад, заныканный, среди родительских книг червонец. Она была картиной. Во всяком случае нам тогда казалось именно так.

С трудом припоминаю, что на ней было изображено. То ли морской берег и пальмы, то ли пальмы и морской берег. Но на моего друга, перегретого украинским солнцем эта «мазня» произвела сильное впечатление и он уже представлял ее у себя дома, над велюровым диваном. Где она, в последствии, торжественно и повисла, предполагая быть первой в перспективной галерее искусств, на девятом этаже панельного дома. В общем картина была жестоко выторгована у местного художника «Мазилкина» за пол литры. Нам ее аккуратно обернули двумя слоями мариупольской «Правды» и повязали шпагатом. На сем мы попрощались с местными спекулянтами и двинулись обмывать покупки.

Нашей обмывочной оказался местный пивняк. Настоящий, кондовый, с длинными деревянными столами и скамьями. Там разливали бодяжное, но дешевое пойло, которое тамошние завсегдатаи называли пивасом. Для начала взяли по парочке и по рыбке. К завершению второй, за соседним столом послышалась знакомая речь с по-питерски «квадратными» гласными и столь же четко выговариваемыми согласными. Земляки! Рядышком, скромняцки сидели, спортивного вида парень и хрупкого вида девица. Они явно заставляли себя получать удовольствие от теплого напитка и это у них выходило не важно. Мы решили побрататься.

– Земляки! Какими ветрами? – поинтересовался мой друг галерейщик.

– Бонджорно, бомбини! – вторил ему я.

Ребята от неожиданности, услышав фамильярность на «родном языке» поперхнулись желтой жидкостью и пена смачно и одновременно шлепнулась из обоих кружек на стол.

Ждать кухарку в переднике ни кто не стал и, оторвав кусок оберточной «правды» от «произведения искусства», мы помогли землякам промокнуть лужу. В процессе сближения сторон мы выяснили, что зёмы с Петроградки, что они молодожены и приехали в медовый месяц погостить к тетке. Банальная беседа неминуемо становилась скучной. Скуку уничтожило пари.

– Зёма, – икая после пятой кружки произнес Андрюха, – а давай кто кого перепивасит?

Спортивный земляк смерил стекленеющим глазом нас с головы до сланцев и тоже, икнув, кивнул. Его подружка аж подпрыгнула от радости, в предвкушении легкой победы. Эх, знал бы парень наших тренеров… Пари заключили почти равноправное: с нашей стороны картина маслом, с их, и тут они замялись, пошарив в карманах и позвеня мелочью…

– Да ладно, молодожены! С вас просто уважуха – снисходительно хлопнул я по столу.

Заслышав о таком грандиозном пари, местные пивные «авторитеты» начали сжимать кольцо любопытства и, азартно заглядывая через плечи друг друга, явно собирались делать на нас ставки.

К концу пятой кружки, со стороны соперника, мелочь в карманах молодых закончилась. Кружки с нашей стороны двумя ровными рядами насчитывали по семь на брата.

Надо заметить, что для чистоты, так сказать состязательного процесса, пустую посуду, тете в переднике, уносить со стола запретили.

Сей сумятицей чуть было не воспользовались местные «романтики с большой дороги», попытавшись «отжать» у нас «айвазовского». Коротенькая перестрелка в «понял-понял» результата не принесла и пальмы в раме чуть было не утеряли перспективы почетного места над Андрюхиным диваном. Но одно лишь упоминание волшебного имени, да не в суе будет упомянут одноименный автозавод, нашего авторитетного друга Камаза, не только вернуло достояние будущей галереи на место, но еще и добавило на шпагате изящный бантик. «Тут у вас развязалось…» За сим инцидент с неудачным рэкетом был исчерпан и мы вернулись к забегу. Противоборствующей стороне была предложена спонсорская помощь «от нашего стола – вашему столу» и… схватка продолжилась. Когда ряд пустых кружек уперся в край стола и повернул навстречу опустошителям, количество посуды, с нашей стороны исчислялось двенадцатью от каждого. Спортивное тело нашего друга с Петроградки, сильно повисло на локтях и опасно раскачивалось, норовя уронить голову на мокрую газету. Количество повергнутых им «жигулей» ровнялось девяти.

Подруга горе-спорщика взяла тайм аут и, не смотря на свою хрупкость, аккуратно и опытно подхватив его под мышки, эвакуировала в клозет. В связи с долгим отсутствием конкурента, дабы не скучать в простое и не остывать в пробеге, мы пропустили еще по парочке, на чем в кабаке окончательно закончилась посуда. Погрустневшие завистливые лица завсегдатаев устало переглядывались и перешептывались: «понторезы», «тю! шоб у них мошонка лопнула». Надо отметить отдельно сие «тю», так как это, как нам показалось, особенно колоритная деталь в мариупольском лексиконе. Этим «тю» могло выражаться все, что угодно, как то: да ладно, еще бы, повтори еще раз… ну и далее по списку. Прям как «кю» в шедевральной «киндза-дзе». Разнообразный смысл обретался за счет изменения тембра и интонации. Полностью же это звучало, как: «тю, да ты шо!?» Ударение на «круглую» «ю» из свернутых «куриной попкой» женских губ вызывало у нас особое умиление. Ну, а венчало словосочетание знаменитое и вездесущее, истинно украинское достояние – «шо». А познакомились мы с этим чудным «тю», вернее с ней, несколько необычным образом.

Глава 3

Смотрели мы какой-то наискучнейший фильмец в открытом кинотеатре. Еще в процессе созерцания шедевра советского кинематографа, мы стали ловить на себе не добрые взгляды крупногабаритных парней и странные перешептывания за спиной. Лешка, прикомандированный к нам рыжеволосый конопатый родственник Андрюхи был местным. Он, между делом должен был пасти нас и оберегать от необдуманных поступков и сверхъестественных событий, за коими мы то сюда и приперлись. И вот, этот родственник, под финальные титры выдает нам следующие разведданные: нас похоже будут бить, их много, бить будут жестоко и профессионально, потому как спортсмены. Хором загалдевший народ, стряхивая с себя шелуху семечек, начал подниматься и продвигаться к выходу. У нас как-то сразу затянуло под ложечкой. Мысль «сбежать огородами» сменялась мыслью «за что?» и «как потом с этим жить тут еще две недели?» Суета и давка публики придвигала нас к кульминации. Судя по всему, кульминацией этой был здоровенный детина, с коротко стриженной, круглой, размером с футбольный мяч головой. Правой рукой он методично унижал и мучал резиновый экспандер. Поравнявшись с ним, мы каким-то естественным образом отделились от толпы, вернее она от нас. Во избежание конфликта с местными борцами из спортлагеря, обычная публика прижималась плотнее к стенке и ретировалась прочь, растворяясь в темноте. Мы же оказались один на один с пятью обладателями не добрых лиц. Рыжий, вынырнув из под моей руки, неуверенным подростковым голосом выпалил: мол, «мужики, в чем проблема, я местный, это со мной.» Здоровяк бережно отодвинул его в сторону свободной от экспандера рукой. Лешка, что характерно, при этом даже не оторвал подошв от дорожки. Его просто сдвинули, как табурет: «Отойди малой, нам потрещать надо.» «Ну, трещать, так трещать», подумал было я, опыт трескотни имелся. Тот, что стоял справа от здоровяка и имел на голове «пожёванные» уши, гостеприимно кивнул в темноту: пошли. Ноги как-то сразу разучились ходить, а спина прилипла к рубашке. Мы шагнули в темноту. Завернув за угол проекторной, позади прозвучало «Тут». Мы замерли на полушаге, боясь повернуться лицом к своей кончине. Но погибать так с музыкой, решили мы.

– Короче… -резко поворачиваясь выстрелил Андрюха.

– С вами тут хотят познакомиться, перебил его обладатель фигурных ушей. – Кто из вас Андрей?

У кореша заметно подкосилась левая нога. Словно стала короче.

– Так это, мы собственно оба питерские… – начал было мямлить объект вожделения.

В этот момент, ловко протиснувшись меж мебельного вида юношами, пред нами предстала «спортсменка и комсомолка». Мы раньше видели ее на пляже. Внешность девицы имела неопределенный возраст и фигуру пловчихи-синхронистки. Но глаза изучали саму доброту и гостеприимство.

– Ребят, я хотела с вами познакомиться, боялась, что вы уйдете, пока я сматываю пленку с проектора. Вот, парней попросила вас задержать. Они хорошие! Наши чемпионы. Парни скромно опустили головы и на суровых лицах гладиаторов чуть засветились улыбки.

Мы тоже сразу как-то подбоченились и ухватились за робкую надежду: похоже бить не будут, по крайней мере не сегодня.

– Я – Оля, это – Камаз.

– Можно просто Кама, – смущенный вниманием произнес человек-гора и протянул руку. Наши ручонки, по очереди, утонули в ней почти по локоть. Это Сашка-боксер, Димка-самбист… Остальных имен мы даже не расслышали от нахлынувших чувств и осознания: пронесло. Парни нас хлопали по плечам и наперебой интересовались: «как там Питер» и почему-то, «как белые ночи?» Оказывается, они бывали у нас на соревнованиях и даже добывали регалии. Так, благодаря Оле, она, к слову, была дочерью местного киномеханика и потому личностью известной и всеми любимой, ведь именно от нее зависело, что будут крутить каждое воскресенье, мы приобрели друзей. Друзей с большой буквы, что подтверждалось неоднократно опытным путем.

Оля была личностью активной и неординарной. Она создавала суету из ни чего. Шумно болтала, хохотала и все время куда-то спешила. Самым ее замечательным приемом было сделать круглые удивлённые глазки и выпалить «Тю! Да ты шо!» Я ее просто обожал. А она обожала Андрюху. Жаль, но эта сторона ситуации не радовала его самого. И дело не в том, что Олька была старше него лет на пять. Просто, как-то очень быстро стало понятно, что ему с этой посудины уже не слиться до самого окончания нашего плавания. В противном случае, на сторону обиженной Оли встанет не только Кама, но и весь спорт отряд. Андрейка жутко боялся такого развития событий, но виду не показывал. Он только изредка, «косил лиловым глазом» в сторону вновь прибывших особей женского пола и молча завидовал мне. В мои планы не входило расстраивать друга и потому я не очень часто повторял ему: «Держи себя в руках, чтобы не несли вперед ногами.» Он, конечно, матерно ругался, но делал вид, что его все устраивает.

Глава 4