Читаем Тёзки онлайн бесплатно

Самолёт шёл над морем. Среди пассажиров, дремлющих в низких мягких креслах, был светловолосый мальчик в коричневой вельветовой курточке и таких же коротких штанишках. Он никак не мог усидеть на месте, всё время бегал от одного окошка к другому и смотрел вниз. Под самолётом расстилалось огромное, ровное, словно подкрашенное синькой море. По нему ползли кое-где маленькие пароходики и катера, от которых усиками расходились белые полоски. Слева виднелся залитый солнцем берег. На нём то и дело возникали набросанные, как кусочки сахара, домики, они то разбегались, то собирались в кучки.

— Похоже на Кубу, правда, мама? — спросил мальчик. — Вон видишь? Там ещё что-то растёт. Кипарисы, что ли? Похоже, да?

Мать посмотрела вниз и равнодушно ответила:

— Не знаю, сынок…

— Ой, что ты, мама! А помнишь, смотрели кинокартину? Там вот так же… море, лес, горы и какая-то речка… Похоже, да?

— Похоже, похоже, — чтобы отвязаться от настойчивых приставаний сына, улыбаясь, сказала мать.

Когда мальчик убежал на конец самолёта, она обратилась к соседке:

— Просто с ума сходит… Как увидит какой-нибудь непохожий на наш пейзаж, так — сразу про Кубу.

— Вы знаете, у меня тоже.

— И чем их привлекла к себе эта Куба?

— И Фидель Кастро…

— О, не говорите!

Мальчик услышал, как кто-то сказал незнакомое слово «Адлер». Он немедленно повернулся на голос и спросил:

— А до Адлера ещё далеко?

— Сейчас будем заходить на посадку…

Он бросился к матери и начал её тормошить:

— Мама, давай собираться! Сейчас будет Адлер.

Через несколько минут самолёт отошёл от моря и, выключив моторы, стал снижаться. Мальчик ухватился за кресло, ему казалось, что пол уходит у него из-под ног. Но тут самолёт, наверно, уже побежал, потому что навстречу понеслась земля, на ней можно было различить кустарники, отдельные деревья, цветы.

Они опустились по железной лестнице на землю и вместе со всеми пассажирами направились за проводницей к огромному зданию аэровокзала.

Сквозь стеклянные стены вокзала виден был аэродром и тонкие кипарисы, раскачивающиеся от ветра.

— Тоша, а вон папа, — сказала мать.

— Папа! — закричал мальчик и бросился навстречу отцу. — А где же дядя Сима?

— Дядя Сима всё путешествует… Он пошёл с теплоходом на Кубу.

— Мама! Ты смотри-ка, у меня дядя — капитан дальнего плавания! Вот здорово!

Отец вручил мальчику огромный букет цветов, таких прекрасных, каких Тоша даже и не видел. Держась одной рукой за отца, а в другой неся свой букет, мальчик забежал вперед и, глядя снизу вверх на оживлённое лицо отца, спросил:

— А где ты взял такой букет?

— Что? Хорош? — засмеялся отец. — Это тебе не «Девичья краса», которую ты разводил в Нарьян-Маре!

— Ты не знаешь, что было, Александр! — засмеялась мать. — Тоша не хотел оставлять ни одного цветка!

— Мама! — сказал тихо Тоша.

Они сели в автобус. Дорога долго петляла между беленькими домиками, потом, как стрела, врезалась в лес, и по сторонам замелькали стволы больших деревьев. Мальчик, проживший в тундре всю свою короткую жизнь, смотрел во все глаза.

— Ой, в шубе, в шубе! — закричал мальчик и даже побежал назад по автобусу, стремясь рассмотреть дуб, одетый в зелёную шубу вьющихся растений.

Мимо с шумом проносились машины, мелькали дачи санаториев, а иногда открывалась между ветвями синяя громада моря. Потом автобус въехал в город, и здесь мальчику стало понятно, откуда у отца такой роскошный букет. Цветы в этом городе росли кругом. Вот красные, словно языки пламени, цветы, которые отец называет каннами. А вот целые заросли кустов с тонкими, как у ивы, листьями и с цветами белыми, красными и розовыми.

— Мама, да у нас же были такие, — вскричал Тоша. — Но только у нас они почему-то были маленькие… Они ещё ядовитые…

— А-а… Это олеандры, — улыбнулась мать.

— Ой, смотри, мама, какие огромные! Вон-вон… Да это же гортензия! Мама, гортензия!

Большие сочные кусты с яркими голубыми и розовыми шапками проплыли мимо. Цветы смотрели на Тошу с земли, голубели в газонах, поднятых на белые столбики, были на деревьях с большими глянцевыми листьями.

Как только приехали домой, Тоша попросил у матери переодеться: ему стало жарко в вельветовом костюме. Он стащил через голову курточку и остался в майке. Сбросил казавшиеся тяжёлыми штаны, надел любимую голубенькую рубашку с короткими рукавчиками и синие трусы и в сандалиях на босу ногу выскочил на крыльцо. Он смотрел на высокое голубое небо, на зелёные кроны дубов, возвышающихся над городом, и ему захотелось прыгать как сумасшедшему. Он, может быть, и запрыгал бы, если бы не увидел, как тоненькая черноволосая девочка, расставив руки в стороны, покачиваясь, ходила по забору, отделяющему их дом от улицы. Она дошла по нему до самого конца, потом повернула обратно. Тут Тоша увидел чьи-то руки, которые схватились за доски забора с той стороны.

— Не лезь, Митя, а то упаду, — закричала девочка, и руки исчезли.

Она уселась на заборе, постукивала голыми пятками о доски, а сама нет-нет да и зыркала быстрыми чёрными глазами на Тошу. Тогда он, как будто не обращая внимания на девочку, запрыгал с лесенок. Девочка перестала стучать пятками и смотрела на него. Мальчик спрыгнул через три ступеньки на землю и на одной ножке стал прыгать вверх по ступенькам. Обернувшись к девочке, он крикнул:

— А ты так умеешь?

— Подумаешь! — засмеялась она и в тот же миг оттолкнулась от забора, не удержалась на ногах и упала. Тоша подбежал к ней и протянул руку. Девочка сделала вид, что ничего особенного не произошло, и поднялась сама.

— Ушиблась?

— Подумаешь! Я ещё и не так могу!

— А я, если хочешь знать, тоже могу по заборам лазать. У нас, в Нарьян-Маре, был забор в двадцать раз побольше этого, и то я лазал.

Вдруг Тоша увидел в заборе две дырки, сквозь которые на него смотрели два глаза. Один чёрный, другой голубой.

— А это что? — удивился Тоша.

— Отгадай! — засмеялась девочка. — Это наши ребята смотрят на тебя. Ребята, идите сюда!

Калитка открылась, и в неё вошли один за другим два мальчика. Тоша сразу узнал одного, того, что смотрел на него голубым глазом. Это был небольшой мальчуган с тонкими губами и огромными, чуточку навыкате глазами, которые застенчиво смотрели из-под белых бровей. И вообще мальчик был весь белый: и беленькая рубашка, и выцветшие беловатые трусики, и белёсые волосы.

— А это — Зюзя, — усмехнулся, шлёпнув в затылок белого мальчика, другой, выше всех ростом, чёрный и загорелый.

— Оставь, Митя! — тихо сказал Зюзя и поглядел на большого мальчика.

Тоша всё с большей симпатией относился к Зюзе. Мальчик уселся под деревом и жевал какую-то соломинку, а сам всё смотрел на Тошу.

— Ты откуда приехал? — спросил он.

— Из Нарьян-Мара. А что?

— Да так… — улыбнулся он тихой улыбкой. — А я почему-то думал, что из Свердловска. Мы там раньше жили.

Между тем, девочка быстро говорила Мите:

— Подумаешь, спортсмен выискался! «Я сильнее всех!» Да мы тебя…

Митя, всё так же усмехаясь, замахнулся на девочку, но она даже не моргнула, а только чуть улыбнулась маленьким, ярким, словно накрашенным, ртом.

— Попробуй только ударить! Я тебе живо зенки выцарапаю.

— А что это у вас за деревья? — спросил Тоша, показав на дерево с красивыми глянцевыми листьями, под которым сидел Зюзя.

— Это магнолия, — живо подхватила девочка и опросила — Хочешь, я тебе нарву цветов магнолии?

И, не дождавшись ответа, она быстро полезла на дерево. Зюзя устремился за ней. Девочка сорвала два огромных цветка, похожих на водяные лилии, но только в несколько раз крупнее. А Зюзя нарвал целый букет и дал его Тоше.

— Ой, а пахнут, пахнут! — сказал Тоша и побежал домой похвастаться маме.

Теперь Тоша уже не отходил от своих новых друзей. Они пошли по уличкам города, и всё здесь удивляло мальчика. Особенно же ему понравились заросли бамбука. Митя рассказал про одного учёного, который ходил-ходил по зарослям, устал и лёг спать, а рядом с собой положил шляпу. А когда проснулся, не нашёл шляпы. Оказалась она на высоте трёх метров, на кустике бамбука. Это так вырос бамбук, пока отдыхал учёный.

— Ну уж, ты скажешь! — недоверчиво улыбнулся Тоша.

— Клянусь, сам видел!

— Где ты видел? Скажи, где?

— Не видел, не видел… Это я читал в какой-то книге…

— Зюзя, Натка! — закричал Тоша отставшим товарищам.

Они подождали, пока Натка продралась сквозь густые заросли бамбука на берегу ручья: потом услышали, как крикнул Зюзя:

— Идите сюда!

Он стоял около изгороди, сплетённой из колючей проволоки, а за ней виднелся какой-то сад. И такой большой была разница между высокой и тенистой бамбуковой рощей и правильными рядами тёмно-зелёных деревьев, растущих на чёрной, недавно вскопанной земле, что все остановились.

— Это что такое? — с изумлением спросил Тоша.

— Ликционный сад, — сказал Зюзя.

— Эх ты, Зюзя! А ещё в пятый класс перешёл… — усмехнулся Митя. — «Ликционный!» — передразнил он. — Селекционный!

— Пошли туда! — живо предложил Тоша.

— Туда нельзя, — заговорщически сказал Зюзя. — Там ходит дяденька с кривым ножом. Вот с таким, — показал он, раздвигая руки.

— Это правда, Митя?

— Что ты его слушаешь! С кривым ножом! Ни с каким не с кривым, а просто с садовым ножом. Они тут деревья прививают.

— Давай полезем туда и посмотрим, — снова предложил Тоша.

— Нельзя, — возразил Зюзя. — Ещё чего доброго заберут.

Но Натка уже перебралась сквозь колючий забор, а за нею полез и Тоша. Он нагнулся и просунул голову, но в это время что-то острое царапнуло его по животу, Тоша дёрнулся, но наткнулся на шип, который больно впился в спину.

— Лезь, чего же ты? — со смехом спросил Митя, подталкивая его.

Тоша полез, рубашка на нём жалобно затрещала, но он всё же выбрался в сад.

— Стильно! — сказал Митя. — Смотри, как ты рубашку отделал!

Тоша оглядел себя. Да, рубашка была порвана. Она, как пиджак, распахивалась на две половинки.

— Посмотри, что у меня там? — сказал он Мите, повёртываясь к нему спиной.

— У-у, здорово ты накололся!

Пока они, собравшись около Тоши, рассматривали его расписанную спину, Зюзя закричал:

— Бегите! Сторож идёт!

Натка, а за ней Тоша и Митя, бросились бежать. Через несколько минут все собрались за забором селекционного сада.

— Что? — зашептал Зюзя. — Я же говорил вам, что там ходит дяденька с кривым ножом…

Митя толкнул трусишку в спину.

— Иди ты к чёрту! Какого дяденьку с кривым ножом ты увидел? Там никого и не было!

Тоша пришёл домой.

— Что такое, Тоша? — спросила мать. — Где ты так исцарапался?

Вместо ответа Тоша повернулся к маме спиной, и она вскрикнула, увидев большую ссадину.

Мать перевязала Тошу, уложила в постель.

«А всё-таки надо обязательно пробраться в этот селекционный сад», — думал, засыпая, Тоша.

Несколько дней мама не выпускала Тошу из дома. Ему до смерти надоело сидеть в комнатах, он всё чаще подходил к окнам и смотрел на улицу. Но это было совсем неинтересно. Везде он видел зелёный, плотно сбитый из досок высокий забор. Из маминой комнаты — забор, из столовой — забор, из его комнаты — тоже забор. И самое главное, под окнами не росло ни кустика. Стояли только яблоня да персик без плодов, да в углу садика росла огромная магнолия, с неё Натка и Зюзя рвали ему цветы.

— Мама, а мам, — приставал он к матери, — почему же у нас под окнами ничего не растёт?

— А ты возьми, да и посади…

Тоша оживился и хотел было уже бежать в сад, но мама сказала, что сейчас не время сажать, сажать надо осенью.

— Мам, а мама, — снова тянул Тоша, — а зачем у нас такой забор?

Этот забор закрывал от него всю улицу, все дома и даже домик Зюзи, хотя тот жил рядом.

Но однажды на заборе появились Натка и Зюзя. Тоша быстро отдёрнул занавеску и, перегнувшись через подоконник, крикнул:

— Эй, идите сюда!

Натка даже покачнулась на заборе, но быстро схватилась руками за доски и повернула к нему свою раскрасневшуюся мордочку.

— Идите сюда! — махал руками улыбающийся Тоша.

Ребята спустились в садик и подошли к окну. Запрокинув головы, они ждали, что Тоша ещё скажет. Но Тоша улыбался и молчал.

— Ты что же сидишь дома? — спросила Натка.

— Давай выходи, — добавил Зюзя.

Тоша побежал к матери, и ему удалось отпроситься погулять.

Как только они вышли за ворота, Тоша сразу потянул друзей в селекционный сад. Скоро они двигались по аллее, вдоль которой выстроились деревья, похожие на ёлки. Но это были совсем не ёлки, хвоя на них росла не жёсткая, а мягкая, пушистая и не зелёная, а красноватая. Под одним из таких деревьев они увидели табличку:

— «Криптомерия элегантная», — прочитала вслух Натка.

— Ишь ты, ещё и элегантная, — пробормотал Зюзя.

— А что? — воскликнул Тоша. — Она и в самом деле элегантная. Смотри, какая красивая!

Зюзя вдруг схватил его за руку и отбежал за элегантную криптомерию. По дорожке мёдленно двигался какой-то дяденька в серой шляпе и с небольшой, аккуратно подстриженной бородкой. Он вёл за руку девочку в коротеньком красном платьице с огромным белым бантом в волосах.

— А вот это, Таня, криптомерии, — говорил он. — Ты видишь, они все наклонились в сторону моря?

— Они, как компас, да? — звонко спросила девочка.

— Какой компас?

— Ну по ним, как по компасу, можно узнать, где морской берег?

Дяденька с девочкой прошли, и Тоша рассмеялся.

— Ох, и трус же ты, Зюзя! Чего ты испугался этого дяденьки?

— А ты видел, какой у неё бант? — живо спросила Натка и с придыханием добавила: — Как цветок магнолии!

Тоша презрительно скривил губы и, ничего не ответив Натке, пошёл дальше по аллее. Справа он увидел странные растения, похожие на конский щавель, но только этот щавель был ростом с дом и листья у него шевелились, как зелёные паруса.

— Ой, а это что?

— Это банан, — крикнул, следуя за ним, Зюзя.

Они подбежали к растению. Гладкий ствол был в три раза выше их, а на верху в стороны отходили очень длинные и широкие листья.

— Смотри, Зюзя, я могу завернуть тебя в этот лист…

Натка подпрыгнула и, ухватившись за лист, отодрала его от ствола. Со смехом девочка несколько раз обернула им Зюзю.

— Как голубец, — засмеялась она, поглядывая на растерянное лицо мальчика, укутанного по самый нос в зелёное полотнище. — Я очень люблю голубцы.

Недалеко от них стояли, раскинув в голубой выси жёсткие и изящные перья, пальмы. Их Тоша хорошо знал по рисункам в книгах.

— А это, как на Кубе, — сказал он, кивнув в сторону пальм.

— Ты что, был там, что ли? — засмеялась Натка.

— Конечно, был, — неожиданно для себя соврал Тоша. — Там, знаешь, какие пальмы? О, королевские! Раз в пять больше этих.

Зюзя смотрел на Тошу, раскрыв рот.

— И на них есть плоды? — спросил он, наконец.

— Вот такие, — сказал Тоша, оттопыривая руки. И, вспомнив какую-то книжку, добавил: — Можно и пить, как молоко, можно и есть…

— Как мясо, да? — рассмеялась Натка.

— Ты что, не веришь?

— И ты их ел? — снова спросил Зюзя.

— Ещё как! — Тоша причмокнул и закрыл глаза: — Вку-усно-о!