Читаем Тёня-Тотя онлайн бесплатно

Все ребята хотят поскорее стать взрослыми.

Ну, что ж, немножко терпения! Смотришь - и выросли уже большие.

Но видано ли было, чтобы взрослые граждане снова, как маленькие, приходили бы в детский сад, играли там в кубики и мячики и все делали, как ребята?..

А вот один мальчик - его зовут Кирик, но в детском саду все его дразнили «Тёня-Тотя», - он, этот мальчик, сам видел раз, что подобные удивительные дела иногда творятся-таки на свете.

Случилось это в тот день, когда заведующая садом Антонина Петровна, которую все звали тетя Тоня, собиралась уходить на пенсию.

Больше сорока лет проработала она с детьми. Нет, вы подумайте только!.. Вас еще и вовсе не было, а она уже работала с детьми. Даже ваши папы и мамы и многие другие взрослые люди были еще маленькими, а тетя Тоня уже занималась с ребятами, воспитывала их, учила.

После Октябрьской революции на нас напали враги из многих стран и сильно разорили нашу страну. Много сирот бродило тогда по пустым дорогам. И тетя Тоня по просьбе Ленина собирала беспризорных ребят в детский дом, ходила за ними как мать и учила их уму-разуму. И когда много лет спустя фашисты начали войну с Советской страной, она увезла малышей за Уральские горы, подальше от войны, и там уберегла всех.

После окончания войны она вернулась домой и долго еще работала в детском саду. И наконец состарилась, стала сильно уставать.

И вот теперь пришла пора уйти ей на отдых.

Она не хотела огорчать ребят. И когда детей увезли на лесную дачу, она не сказала им, что не сможет уже больше работать в саду. Она сказала ребятам, что стала плохо видеть и ей надо немножечко полечиться в глазной больнице, а потом получить новые очки.

Но Кирик тоже не поехал на дачу. Он собирался скоро отплыть с папой и мамой на большом пароходе по Волге к бабушке. Да и вообще он всем уже говорил, что окончил полный детский сад. Мама уже записала его в первый класс школы и обещала осенью купить серую форменную фуражку с вытяжным ремешком.

Но сегодня он еще ходил не в фуражке, а в вышитой шапочке-тюбетейке, которую ему привез один знакомый отца из жаркого города Ташкента. Тюбетейка эта не очень-то нравилась Кирику, потому что совершенно нельзя было разобрать, где у нее зад, а где перед - надевай как знаешь! И кроме того, в таких шапочках ходят и девочки. Недаром, когда Кирик играл раз во дворе и заглянул в окно соседней квартиры, близорукий жилец высунулся, протянул Кирику конверт с маркой и сказал: «Послушай, девочка… или, как тебя… мальчик! Извини, пожалуйста, будь добр, опусти это письмецо в почтовый ящик. Спасибо, мальчик… или, прошу прощения, как тебя?.. девочка…»

Иное дело фуражка! Уж ее не напялишь задом наперед, и даже самый близорукий сосед не примет тебя в ней за девочку. И сердитый дворник Мухтар не посмеет тогда ругаться еще издали, что «балуются тут во дворе всякие». Потому что не всякие носят форменную фуражку!

Пока же, надев не то задом наперед, не то передом назад ту самую, то ли девчачью, то ли мальчишечью, словом, не разберешь какую шапочку из жаркого города Ташкента, Кирик пришел к своему детскому саду. Сад был в том же переулке, напротив дома, где жили Кирик, его папа с мамой, очень близорукий жилец из соседней квартиры, чересчур дальнозоркий дворник Мухтар, одна знакомая собака по имени Джулька и хозяйка ее по фамилии гражданка Бибикина, которая никогда не включала радио, но зато знала раньше других все новости на свете и даже вокруг света… От нее Кирик, когда учил вчера во дворе Джульку служить, как в цирке, узнал все про тетю Тоню. Он услышал, как Джулькина хозяйка говорила соседке, что тетя Тоня сегодня в последний раз придет в свой детский сад. А потом тетя Тоня будет отдыхать и получать пенсию за то, что так долго работала. И Кирику захотелось еще раз проститься с тетей Тоней.

У входа в детский сад Кирик увидел много взрослых людей. Он очень удивился. Ведь все ребята на даче. Родители давно уже проводили их на автобусе. Зачем же эти пришли сюда сегодня?

Кирик тихонько подкрался к ним, прислушался и даже от любопытства поводил в разные стороны своим беспокойным носом, который мама не советовала ему совать куда не надо.

Нет, то были не родители из детского сада, а совсем незнакомые Кирику люди. И пахло от них, как от чужих. Ведь дети знают, что профессию взрослых можно угадать по тому, кто чем пахнет. Вот, например, смуглый остроглазый человек. От него приятно пахнет бензином, как на машине. Должно быть, шофер? Рядом с ним стоит аккуратный майор: у него на погонах две полоски и одна звездочка. И замечательно пахнут новый кожаный пояс и сапоги, блестящие, как новая автомашина.

А майор все смотрит задумчиво на красивую серьезную женщину с такими строгими бровями. А от нее чуточку пахнет каким-то лекарством. Уж, чего доброго, не доктора ли вызвали к тете Тоне?..

Вот, прочно расставив ноги, стоит широкий в плечах человек, от которого попахивает немножко дымком. Может быть, печник-трубочист?

И рядом еще разные граждане. Одна очень загорелая полная женщина говорит громким голосом так, что слова у нее где-то внутри гудят. В руках она держит огромный душистый букет цветов.

Потом еще один, чернявый, приземистый. А другой, наоборот, высокий, с очень худыми длинными руками. И моряк в форме - от него пахнет одеколоном, как от папы, когда он только что побрился. А у одного лицо розовое, веселое, толстый нос блестит, сам толстяк, и пахнет от него вокруг чем-то очень вкусным.

И еще разные люди. И все взрослые. И все Кирику незнакомые. И чем все это пахнет - непонятно.

Люди эти как-то неловко толклись возле входа. Они беспокойно смотрели на дверь, осторожно брались за ручку, прислушивались, вздыхали, отходили, будто не смели войти. И все по очереди читали, что написано там на табличке у входа.

- Детский сад номер двадцать пять Ленинского района, - прочел твердым голосом майор.

- Де-ет-ский са-ад, - повторил нараспев румяный толстяк, от которого так вкусно пахло.

- Номер двадцать пять, - коротко добавил моряк.

- Ленинского района, - закончила густым голосом женщина с букетом.

- Так в чем же дело, товарищи? - спросил майор. - Все собрались?

- Никиты нет Соколова. На постройке занят, - сказал загорелый человек с бензиновым душком.

- Придется без него, - решил майор. - Пошли?

- Да как-то всем сразу так неловко, - проговорил моряк. - Надо бы расспросить, точно ли тут она?

- А вот представитель местного населения, - сказал майор, вдруг обернувшись. - Так сказать, здешний житель.

Здешний житель - это, понятно, и был Кирик - хотел улизнуть. Но моряк сказал: «Стоп!» - и сцапал его за рукав. Другой рукой он приподнял шапочку-тюбетейку Кирика, наклонился, заглянул в лицо и снова надел ему шапочку на макушку, словно снимал крышку у чайника, чтобы посмотреть, не вскипел ли он.

- Ты, браток, из этого детсада? - спросил моряк.

- Нет, я туда, - ответил Кирик.

- Ясно. Это в данный момент. А вообще-то сюда тебя водят?

- Меня уже не водят. Я сам, - обиделся Кирик. - А вы новые родители?

- Кто новый, а кто и старый, - сказал широкоплечий человек.

- Вы записывать пришли? - продолжал Кирик.

- Кого записывать?

- Ну, ребят, чтоб в детсадик водить, - объяснил Кирик.

- Нет, мы друг дружку привели, - сказал майор. - А нас, брат, записали сюда уже лет двадцать пять назад. Ты лучше скажи, тетя Тоня сейчас тут? Знаешь тетю Тоню?

(Странный народ, кто ж не знает тети Тони?)

- Тут, - сказал Кирик, - только она уже больше теперь не работает. Она на пенсию сегодня уходит. Насовсем.

- Вот то-то что насовсем, - тихо проговорил майор. - Войдем, товарищи.

И все они, сразу притихнув, стали осторожненько входить в дверь.

- А вы идите прямо, не бойтесь, - подбодрил их Кирик. Он видел, что они почему-то робеют. - Она вас не заругает. Только вы ноги вытирайте хорошенько. Там половичок.

И все, кто вошел, стали послушно топтаться один за другим на половичке в передней. И кто-то даже наступил женщине с букетом на ногу. И она тихонько ойкнула и сердито посмотрела на румяного толстяка.

- Теперь надо снимать с себя и все вешать, - шепотком подсказал Кирик.

Майор и моряк мигом сдернули фуражки, человек, отдающий бензином, - кепку. Красивая серьезная женщина, от которой пахло аптекой, сняла шляпку и жакет. Та, которая держала букет, стянула косынку с головы. Вкусно пахнувший толстяк сорвал с себя соломенную шляпу и стал осматриваться.

- Узнаю. Мой шкафчик. Порядок. Я всегда вешал под красным маком.

Он раскрыл детский белый шкафчик, на дверке которого был нарисован красный мак. И толстяк повесил в этот шкафчик свою шляпу на крючок. И вложил туда плащ.

- А мой, - объявил майор, - где вишня.

- А я всегда вешала под белой ромашкой, - вспомнила задумчивая гостья, пахнувшая лекарством.

Все стали вешать свои шляпы, фуражки, кепки, жакеты в маленькие белые шкафчики - кто под вишенку, кто под зайчика, кто под ромашку или кленовый листок. А моряк подошел прямо к тому шкафчику, где был нарисован красный флажок. Это был как раз шкаф Кирика. Он тут всегда раздевался.

- А я, как водится, под своим флагом, - сказал моряк.

- Нет уж, извините, - загудела женщина с букетом, - это я вешала под флажком. А уж ты отправляйся под своего зайчика.

Они чуть даже не поссорились. Но вдруг раздался спокойный и неторопливый голос тети Тони:

- Простите, граждане… Разрешите узнать, чем это вы тут занимаетесь?

- Извините… Мы это… Мы в шкафчики вешаем!.. Сейчас только разберемся кому куда… - смутились гости.

Такой разговор был совсем не по правилам. Потому что, как хорошо знал Кирик, сначала надо было всем сказать хором: «Добрый день, тетя Тоня!»

Но они все очень растерялись и молчали. А тетя Тоня внимательно смотрела на них, но ничего не понимала. И вдруг майор, видно, вспомнил:

- Эх, да разве так полагается!.. - И, повернувшись к другим, он скомандовал: - А ну-ка, как раньше бывало. Раз! Два! Три!

И все разом громко сказали:

- Добрый!

- День!

- Тетя!

- Тоня!

- Погодите, - негромко остановила их тетя Тоня. - Погодите. Не все сразу!

Она настойчиво тряхнула головой. От этого ее легкие, прозрачные, словно паутинка, волосы взлетели у висков. А потом тихо спали и запутались в дужках очков. И тетя Тоня отвела рукой волосы за уши.

Она не спеша подошла совсем близко к гостям, придерживая на груди концы легкого пухового платка, тоже будто из паутинки связанного. И стала смотреть на гостей снизу, поверх очков,

- Давайте-ка не все сразу. Пусть кто-нибудь один. И толком, - медленно сказала она, - говорите, кто такие?

- Своих не узнаете, тетя Тоня? - пошутил майор.

- Тут все ваши, - подтвердил моряк. - Все до одного тети Тонины.

- Бывшие ребята, - усмехнулся румяный человек. - Сбора 1925 года.

- Из детсада номер двадцать пять! - добавила женщина, которая, может быть, была доктором.

- Ленинского района, - густым голосом сказала та, что с букетом.

И вдруг все сразу, перебивая друг друга, они стали объяснять тете Тоне, что ходили все вместе сюда к ней, в этот детский сад, много лет назад. Давно они уже все выросли, выучились, разъехались по разным местам, и у самих дети уже растут. А недавно прочли в газете, что тетю Тоню скоро будут провожать с почетом по старости лет на покой, на отдых. И вот они написали друг другу письма, разыскали товарищей, с которыми раньше ходили в детский сад, а потом в школу на соседней улице, позвонили друзьям по телефону. Сговорились, чтобы прийти к тете Тоне, поблагодарить ее как самую первую их учительницу. И провести с ней денек в детском саду совсем как прежде, когда были маленькими.

Но тетя Тоня вглядывалась в них и, видно, не узнавала. Она куталась в пуховый платок и покачивала головой.

- Помните? Мишукой меня звали, - говорил моряк. - Я еще вон один раз краской ту стену замарал.

- А меня Клава звали, Алехина, - напомнила женщина с букетом.

- А меня-то, собственно, Василием, - сказал майор,- но меня ребята дразнили по-другому… Помните, когда я в первый раз пришел к вам, так до того оробел, что хотел сказать вам «тетя Тоня», а получилось сперва «Тоня-тетя», а потом хотел поправиться, да еще хуже запутался. Вышло у меня «Тёня-Тотя». Так меня и прозвали. Даже в школе потом так дразнили - «Тёня-Тотя».

- Родные вы мои… - совсем шепотом произнесла тетя Тоня.- Да неужели это вы?..

И стало очень тихо в комнате детского сада.

- Да, конечно же, вспомнила теперь. Узнаю тебя, Клаша. А ты, по-моему, Андрон? Да? Ну, не ожидала… Спасибо вам, что не забыли. А у нас, представьте себе, года два назад тоже один мальчуган вот так же, в первый день, перепутал. И его с тех пор, как и тебя… как вас… вот как Васю, словом, прозвали «Тёня-Тотя». Я еще тогда о тебе вспомнила, Тёня-Тотя!

Все засмеялись. А Кирик стоял в сторонке. Тетя Тоня его не заметила. А гости про него забыли. Он очень поразился, что такой бравый на вид майор, с планочками орденов на груди, оказывается, тоже когда-то перепутал, как зовут тетю Тоню, и за это его так же, как Кирика, дразнили «Тёня-Тотя». Нет, лучше сейчас уж не попадаться им на глаза, раз они даже майора задразнили, и Кирик поскорее спрятался в углу за шкаф с игрушками. Оттуда, из угла, все было хорошо видно и слышно. А самого Кирика разглядеть было нельзя.

- Ну, рассказывайте, - медленно говорила тетя Тоня. - Докладывайте, из кого какой толк вышел. Только куда вас тут всех усадить? Ведь стульчики-то, пожалуй, для вас малы стали.

Майор все-таки попробовал уместиться на маленьком стульчике. Но стул так затрещал, что майор мигом вскочил. И все стали садиться прямо на ковер и пристраиваться возле тети Тони. А она села на тот большой стул, где всегда сидела во время занятий в детском саду.

- Может быть, хоть чаек вам согреть в кипятильнике? - спросила тетя Тоня. - Беда, что угостить мне вас нечем. Все продукты на дачу увезли.

- Нет, нет! - закричали все, вскакивая с ковра. - Это не по расписанию! Завтракать потом. Пускай все будет по порядку, как прежде. Мы хотим, чтобы сегодня опять все было, как тогда, когда мы к вам ходили в садик.

- Как же это так? - очень удивилась тетя Тоня.

- А вот так, как полагается. И мы вас будем слушаться, как всегда.

- Ну, положим, не всегда вы меня слушались, - сказала тетя Тоня.

- Это мы при вас не слушались, - успокоила ее женщина с букетом. - А мы потом, честное слово, как вспомним, бывало, что вы нам в саду говорили, так всегда и поступали. Значит, слушались.

- Коли так, ладно, - согласилась тетя Тоня. - Ну, только уговор - слушаться! А то я с вами не управлюсь. Вон вы какие тетеньки да дяденьки выросли.

Тут и начались удивительные вещи. Кирик просто глазам своим не верил, выглядывая осторожно из-за шкафа.

Тетя Тоня сначала велела всем встать в круг.

- Ну-ка, ребятки, кто помнит нашу любимую песенку про солнышко и окошко? Давайте споем. Только вот Сонечка-воспитательница на даче, меня заменяет. Кто же у нас на рояле играет?

Высокий кудрявый гость с очень длинными руками закричал:

- Тетя Тоня, я, между прочим, музыкант. Разрешите?

Он кинулся к пианино и громко заиграл всем знакомую песню. А гости запели, как маленькие: