Читаем Тёмная ночь онлайн бесплатно

И блистающий ум ты оставил, и знание сущих Ночи ради бессмертной, которой нельзя называть.

В своей знаменитой книге о Сан Хуане де ла Крус «Восхождение к истине» Томас Мертон писал: «В христианском богословии есть линия света и линия тьмы. Этими двумя путями следуют две мистические традиции. Великими богословами света были Ориген, святой Августин Гиппонский, святой Бернар Клервосский, святой Фома Аквинский. Великими богословами тьмы — святой Григорий Нисский, Псевдо-Дионисий Ареопагит, святой Хуан де ла Крус. Эти два пути идут параллельно друг другу. Современные богословы не видят препятствий к тому, чтобы объединить эти два пути, синтезируя воззрения Фомы Аквинского и Хуана де ла Крус. Ряд величайших мистиков — Ян ван Рёйсбрук, святая Тереза Авильская и сам Хуан де ла Крус описывали оба аспекта дискурса — “свет” и “тьму”.»

Несомненно, Хуан де ла Крус был автором эпохи Возрождения, в чём-то предвосхищавшим грядущий стиль барокко, но говорил он на языке средневековой риторики. Литература XVI века еще не так далеко ушла от «Романа о Розе», и метафора, развернутая на 250 страниц трактата, как в «Обителях» (Las Moradas) святой Терезы Авильской, воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Но барочно-морализаторский стиль эпохи сочетался у Хуана де ла Крус с евангельской радикальностью.

В отличие от поэзии Сан Хуана де ла Крус, его трактаты были написаны не с целью передать его мистический опыт, а с сугубо педагогической целью. (В связи с этим следует заметить, что святой Игнатий Антиохийский (кон. II - нач. III в.) измерял подлинность мистического познания его пригодностью для пастырской деятельности.) По большому счету, все они представляют собой единое произведение. В нем развивается и варьируется одна и та же тема, но в «Огне живой любви» разворачивается описание того, что «Восхождение» и «Ночь» только обещали. О Ночи и о Кресте там говорится лишь как о воспоминании.

Считается, что «Восхождение на гору Кармель» (Subida del Monte Carmelo) и «Темная ночь» (Noche oscura) — два различных трактата, во многом повторяющих друг друга. Но возможно, что они представляют собой разные части одного произведения. Его структурный нерв — поэма «Темная ночь», им предпослан общий пролог, их объединяет тема и метафора ночи. В своем предисловии к собранию сочинений Хуана де ла Крус о. Федерико Руис писал: «”Восхождение” и “Ночь” чересчур схожи, чтобы существовать обособленно, и чересчур различны, чтобы их можно было объединить»

Можно привести аргументы как «за», так и «против» этого утверждения. «За» говорит, во-первых, намерение автора включить «Ночь» в «Восхождение» как его часть. Обоим трактатам предпослан общий пролог, и именно «Темная ночь» исполняет то, что в нем обещано. (В «Восхождении» разворачивается тема Ночи/очищения, в то время как тема восхождения/горы практически исчезает). В то же время исторические свидетельства отрицают единство трактатов. Они написаны при разных обстоятельствах. «Восхождение» разделено на главы с предпосланным кратким содержанием, в то время как в трактате «Ночь» это разделение принадлежит не автору, а его первому издателю. Сохранилось много кодексов трактата «Ночь» и только два кодекса «Восхождения». Но ни один кодекс не содержит сразу обоих трактатов.

«Восхождение на гору Кармель» комментирует только первые две строфы поэмы. Комментарий, озаглавленный «Темная ночь», также не окончен. Самые прекрасные строфы, воспевающие Единение души с Богом, остались не прокомментированными — но существуют трактаты «Огонь живой любви» и «Духовная песнь». Автор вводит в свое символическое и метафорическое пространство, и далее читатель уже ориентируется в нем сам.

Трактат «Темная ночь» был написан в Гранаде в 1585-1586 гг. Оригинальных рукописей не сохранилось, и нет надежды когда-нибудь их найти. Сохранились только копии, заверенные рукой автора.

Протяженность текста, объясняющего первую строку поэмы, значительно превышает то, что принято называть комментарием. В «Восхождении» он занимает практически три начальные главы первой книги, в то время как остальные четыре строки умещаются в две главы — 14 и 15. В «Ночи» комментарий первой строки растянут с 1 до 11 глав первой книги. Четыре остальных строки занимают едва ли 4 кратких главы, с 11 по 14 этой книге. Возвращение к первой строфе во второй книге увеличивает диспропорцию. 10 глав посвящено первой строке, две — второй и одна, очень краткая, третьей; эта глава и служит концовкой всего трактата. В сравнении со второй строфой диспропорция еще более значительна — все ее объяснение занимает меньше места, чем объяснение начальной строки поэмы. Такое соотношение объемов комментируемого материала и комментария само по себе необычно.

Общие идеи трактатов — «узкий путь, ведущий в жизнь», отсечение привязанностей. Фактически, диптих является развернутым объяснением того, что включено в заповедь «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Мк 12:30) (См. «Восхождение» I гл. 13.) В трактате «Темная ночь» Сан Хуан де ла Крус начинает комментировать поэму заново. Он не заканчивает еще раз, остановившись в начале третьей строфы. Между тем он считает, что выполнил свою задачу, так как начинает редактировать текст.

Многие исследователи задают вопрос, выполнимы ли духовные советы, данные в «Восхождении» («Ночи»)? Попытаться ответить на вопрос означает также ответить, выполнимо ли то, что велит Евангелие. «Духовным упражнениям» святого Игнатия Лойолы предпослано предупреждение, что они написаны не для праздного читателя, а исключительно для того, кто станет их практиковать. Анонимный автор английского мистического трактата XIV века «Облако неведения» (The Cloud of Unknowing) предупреждает взявшего эту книгу в руки о том же самом. В общем прологе, предпосланном трактатам «Восхождение» и «Ночь» сказано, что они предназначены только для монахов и монахинь ордена кармелитов, первоначального (то есть, более строгого) устава.

Апостол Петр говорил: «Нас сотворили, чтобы мы сделались причастниками Божеского естества» (2 Пет 1:4). Святой Максим Исповедник (580-662гг.) сказал, что Сын Божий сделался человеком, для того чтобы человек сделался Богом. «Святой Хуан де ла Крус, почитавший христианское совершенство и постоянно ориентировавшийся на него, в то же время перемещает акцент на единение человека с Богом через любовь. (...) Описание этого единения — одна из особенностей этого автора. В нем сосредоточено все то, что другие духовные писатели называют святостью, совершенством, христианской жизнью, аскезой и мистикой, духовностью, духовной жизнью и т. д. И более того: под общим наименованием «Ночей» он описывает пасхальную мистерию, парадоксальным образом представляющую собой единение со Светом в двойной Ночи — мистерии божественной и мистерии человеческой, которые объединяются через любовь в Ночи веры.» То, что другие христианские богословы называют совершенством, он называл единением с Богом.

Попытаемся выделить пять фундаментальных основ творчества святого Хуана де ла Крус.

1. Ветхий и Новый Завет. Литургия.

Учение испанского кармелита основано, в первую очередь, на Священном Писании.

Без Песни Песней не было бы «Духовной песни». Диптих «Восхождение на гору Кармель» — «Темная ночь» — возможно, самая радикальная книга после Евангелия. Радикальная именно потому, что она основана на буквальном следовании ему. Стихотворение «На реках Вавилонских» представляет собой переложение 137-ого Псалма. Стихотворение «Источник» в аллегорической форме воспевает Евхаристию. В поэме «Темная ночь», как будет сказано далее, используются также литургические элементы.

2. Христианская философия.

Вторая фундаментальная основа учения Сан Хуана де ла Крус — христианское богословие; сочинения Псевдо-Дионисия Ареопагита, блаженного Августина, Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина, Бернарда Клервосского и др., а также античных мыслителей (Платона, Аристотеля, Прокла и т. д.). Хуан де ла Крус опирается на долгую философскую традицию. В платоновском «Пире» (219а) Сократ говорит Алкивиаду, что не может видеть свет умственно, если не закроет глаз чувственного. В «Государстве» Платона (VII., 516а) пленники, выходя из темной пещеры, не могли видеть свет солнца.

Самым ярким представителем этой линии с апостольских времен является Псевдо-Дионисий Ареопагит — величайший пример влияния восточного богословия на западное. Неизвестный сирийский монах для придания большего веса своим произведениям выдал их за писания Дионисия Ареопагита, афиняна I века, обращенного в христианство проповедью апостола Павла. На самом деле, по совокупности внешних и внутренних признаков, их следует датировать двадцатыми годами шестого века. Под именем Псевдо-Дионисия сохранились письма и корпус трактатов, среди которых, в контексте нашего исследования следует особенно отметить «Об именах божиих» и «О таинственном богословии».

В IX веке Иоанн Скотт Эриугена перевел Ареопагитики на латынь по приказу Карла Лысого, и сам очень сильно проникся их идеями. Таким образом был дан мощный толчок развитию средневековой католической мистики в целом. «Мистическую теологию» — небольшое сочинение Псевдо-Дионисия Ареопагита — не проходили в Саламанкском Университете в 1546-1568 гг., когда там учился Хуан де ла Крус. Возможно, он не читал всего корпуса Ареопагитик. Зато в учебную программу входили Луис де Гранада, Осуна, «Жизнь Христа» Лудольфа Саксонского Картузианца (исп. «Эль Картухо»), «Установления» («Instituriones») Иоганна Таулера, «Подражание Христу», святой Бонавентура, святой Григорий Нисский

В числе непосредственных предшественников Хуана де ла Крус называют трех доминиканцев — ее непосредственного основоположника немецкого мистика Майстера Экхарта (1260-1327) и его учеников Иоганна Таулера и Яна Ван Рёйсбрука. К наследию Иоганна Таулера (1300-1361г.) принадлежит корпус проповедей — на данный момент известно 84 — а также духовные стихи, литературные достоинства которых несомненны, но атрибуция Таулеру весьма сомнительна. Произведения Таулера были переведены на латынь, что способствовало расширению круга его последователей. То, о чем говорится на страницах «Восхождения» и «Ночи», Таулер выражал одной-единственной фразой: «Чем больше твари, тем меньше Творца!»

Рецепцию Таулера в творчестве Хуана де ла Крус доказать невозможно — впрочем, как и ее отсутствие. Еще интереснее вопрос с английским анонимным трактатом XIV века «Облако незнания», в котором за два века до Хуана де ла Крус выражена вся суть его взглядов. Как писал Хуго Ранер, «Эти мужи связаны между собой узами, выходящими далеко за рамки прямого литературного влияния и потому не подпадающими под категории, с которыми имеет дело история, ограничивающаяся исследованием источников. Их связь «метаисторична», она основана на тождестве мистического прозрения, которое, вопреки расстоянию во времени, разделяющему этих людей, и их независимости друг от друга в смысле прямого влияния источников, заронило в них одни и те же идеи, высказанные ими в удивительно схожих выражениях» В произведениях Хуана де ла Крус также нашел отражение ряд типично средневековых концепций — их перечисление выходит за рамки данного исследования

3. Собственный опыт.

Эдит Штайн писала в своем исследовании о Сан Хуане де ла Крус: «Для творческой натуры естественно преобразовывать то, что воздействует на нее внутренне, в образ, требующий внешнего выражения. “Образ” здесь не ограничен рамками “видимого” изобразительного искусства; под ним понимается любое произведение искусства, в том числе поэтическое или музыкальное. Оно одновременно является “картиной”, отображающей что-либо, и “произведением”, как чем-то созданным и внутренне завершенным, вписанным в собственный маленький мир. Каждое настоящее произведение искусства, кроме того, является символом, невзирая на то, стремился ли к этому автор, “реалист” он или “символист”. (...) Понятое таким образом, всякое настоящее искусство становится “откровением” и всякое творчество — святым служением»

Стихотворение «На реках Вавилонских», как уже было сказано, представляет собой переложение 137-ого Псалма. Но, с отвагой подлинного святого, Сан Хуан сначала цитирует Библию, а затем продолжает стихотворение, описывая собственный опыт. Еще ярче это проявляется в метафорах Ночи и побега.

4. Светская культура.

Поэма «Темная ночь» говорит на языке libros de caballeria — рыцарских романов. (Григорий Великий сказал: «Господь опустился до языка немощи нашей». Он говорил на языке арамейских рыбаков, а не на греческом Платона и не на иврите Давида.)