Читаем Тихая охота онлайн бесплатно

Пролог

– Тебе надо уговорить Бранта перейти на более легкую работу, – сказал отец.

Элверд поморщился – тема поднималась не в первый раз, и он устал отвечать одно и то же. Он не верил, что родители не слышат и не понимают его аргументы. Почему они давили на него, вынуждая надавить на Бранта? Элверд думал, что из-за уязвленного самолюбия. Вряд ли отцы стремились разрушить его брак: Бранта в доме принимали, внуков любили и баловали – и Патрика, и Шона, и Айкена. Не делили на родных и приемного.

Родители желали, чтобы Элверд как-то затер пятно, марающее честь семьи. Как ни странно, проблема скрывалась не в темном прошлом, не в том, что Брант когда-то был боевиком Истинной Рыжей Армии. Это относилось к категории недоказуемых слухов: был бы виновен – посадили бы. А вот то, что Брант продолжал работать грузчиком, по мнению отцов, создавало впечатление, что Элверда отлучили от дома. Двое маленьких детей связали его по рукам и ногам – иначе бы он уже вернулся в реставрационную мастерскую и получал большие деньги. А он тратит жизнь на бесконечное домашнее хозяйство, внуки вынуждены питаться пустой кашей и сухими корками на зарплату папы-грузчика… Ужасно! С этим надо что-то делать. Желательно, прямо сейчас.

Элверд напомнил себе: «Терпение, только терпение!», вымучил улыбку и ответил:

– Ты же знаешь, он не хочет учиться и приобретать другую специальность. Говорит, что и раньше не любил протирать штаны за партой, а сейчас и вовсе не сможет сидеть над книжками. А без специальности его возьмут только грузчиком в магазин или трамвайным кондуктором. Не думаю, что это будет лучше. В депо он, хотя бы, помощник бригадира.

– Я не раз предлагал вам переехать в поместье, – парировал отец. – Брант прекрасно ладит с лошадьми, это редкий дар для оборотня. Он разбирается в грибах, а мы ежегодно делаем закупки на Лесной ярмарке. Красно-рыжие торговцы благоволят сородичам, не любят вести дела с янтарем и чернобурками. Я просил Бранта взять на себя эту обязанность, но он упрямо продолжает ходить в вагонное депо.

– Пойми, он чувствует себя чужим в поместье. Не хочет тратить ваши деньги.

– Он не хочет здесь приживаться, – парировал отец. – Вы вместе четыре года, почти пять лет. За это время он приезжал около дюжины раз, хотя его принимали с искренним радушием, без камня за пазухой. Твой муж не желает поступиться принципами, взращенными на ложной гордости.

– Хватит, – твердо сказал Элверд. – Закончим бесполезный разговор.

Он нащупал трость, прислоненную к креслу, ушел в парк, сохраняя видимость достоинства. Прислушался к далеким крикам детей – катаются на пони, визжат от восторга – и тяжело опустился на скамейку.

Неприятно было сознавать, что в словах отца крылась доля истины. Брант действительно упрямился, но это обуславливалось не ложной гордостью, а нежеланием менять простую и наладившуюся жизнь. Элверд знал, что муж переехал в Ключевые Воды, чтобы Айкен мог ходить в школу и кружки, выбирать профессию по вкусу, избегнуть его судьбы – когда без спроса отправляют в тренировочный лагерь боевиков – и взрослеть без страха перед будущим. Это был серьезный шаг. Брант порвал с отцом Айкена и ИРА, не попрощавшись, и Элверд высоко ценил поступок мужа, поставившего интересы ребенка выше собственных.

Адвокаты помогли, после применения акта об амнистии и годового надзора Брант пополнил ряды добропорядочных граждан, получил право передвигаться по стране без ограничений и даже выезжать на человеческий континент – если вдруг возникнет такая надобность. Это совпало с рождением первенца, Патрика, и Элверд, вымотанный родами и новыми проблемами, даже не задумался о том, что теперь они могут куда-то поехать – не до размышлений об отпуске. Второй сын, Шон, был погодком, заботы удвоились и чуть не захлестнули с головой, но потом все как-то наладилось. Приятель Элверда из архитектурного бюро спроектировал им уютный двухэтажный дом с огромным балконом, на котором все семейство собиралось на чаепитие. Знакомый из строительной фирмы возвел дом на участке, а потом помог со сломом старого, чтобы расчистить двор. Дети немного подросли, нашлась хорошая няня, Элверд выдохнул, огляделся по сторонам и понял, что хочет куда-нибудь съездить на отдых. Поваляться на пляже под солнышком или побродить среди бочек с грибами на Лесной ярмарке, повидаться с «Зеркальными» – статуями Камула и Хлебодарного под витражным куполом в Лисогорске – или навестить памятники-паровозы и мозаичные панно, разбросанные от Ключевых Вод до Усть-Белянска. Он заговорил об этом с Брантом и был неприятно удивлен отсутствием энтузиазма. Муж не хотел никуда ехать. Ему не запрещал, наоборот, предлагал – «отдохни, мы с няней присмотрим за детьми» – но сам не желал выбираться за границы двора после отработанной смены.

Элверд крепко призадумался. Осторожными расспросами выяснил, что Брант не боится мести со стороны «лесных братьев» – «да кому я нужен, не командир, чтобы про меня помнили» – и не планирует им тайно помогать, используя выгоды добропорядочного статуса.

– Я пару раз сталкивался с теми, кто меня знает, – спокойно сообщил Брант. – Помнишь, я как-то домой треть получки не донес, сказал, что помог товарищу? На вокзале лиса с соседнего хутора встретил, мы с ним в лагере в спарринге тренировались. Ему ногу от колена осколками оторвало, на деревяшке ковыляет. Поздоровались, по кружке пива выпили. Чем мог, тем помог. Он в Волчью Степную губернию ехал, там у него дальняя родня. Хотел, как и я, пристроиться куда-то на работу, попробовать получить чистые документы. Я ему удачи пожелал.

Элверд почувствовал, что за этим рассказом скрывается что-то еще, трижды возвращался к теме, и понял, что с оборотнями из прошлой жизни Брант время от времени видится – вокзал этому способствует. О том, что его муж поселился в Ключевых Водах, знали не меньше пяти боевиков, в том числе и отец Айкена. Об этой встрече супруг говорить не захотел, буркнул: «Ему до мелкого дела нет» и замолчал на два дня.

Следующая серия разговоров привела к пониманию: Брант доволен и счастлив, ему нравится возвращаться с работы домой, валяться на кровати, пить чай на балконе, смотреть телевизор, если транслируют футбольные матчи, превращаться и спать под сливой, если матчей нет. Физическая работа его утомляла – не выматывала до бессилия, спасало богатырское здоровье – и лишала потребности делать ненужные движения. Зачем? Зачем ехать на море, когда можно спать под сливой? Зачем ехать и смотреть на паровозы и тепловозы? В депо такого добра полно. И мозаика в алтарном зале есть, даже две – ходи да смотри безо всяких поездок. Бранта не интересовали ни ярмарки, ни музеи. Он очертил себе границы, за которые не собирался выходить. Работа, дом, возня с детьми – малышня его любила, постоянно требовала, чтобы он с ними побегал на лапах, заставляла строить крепости из кубиков или песка, сооружать во дворе шалаши из веток, жечь костры, печь картошку и жарить сосиски на шампурах. Элверда звали рассказывать сказки – за картофелину и сосиску – и он охотно отрабатывал угощение длинными речами.

В один из вечеров, глядя на прогорающие чурбачки и ветки, он дал себе слово, что не будет заставлять Бранта что-то делать против воли. Не хочет к родителям в поместье? Ну и не надо. Пусть отдыхает от детского гомона, пока отпрыски катаются на пони и объедаются выпечкой. Не хочет ехать в отпуск? Тоже не надо. Элверд рискнул, оставил младших в поместье под присмотром родителей и няни, и свозил Айкена на море – в награду за то, что тот закончил второй класс без троек и четверок. Табель круглого отличника портило «удовлетворительно» по поведению – приемный сын рос проказливым и въедливым одновременно – но Элверд не считал это поводом для нотаций.

Они отлично отдохнули. Айкен набрался впечатлений на полгода вперед. Облазил руины старой крепости – с экскурсоводом и без экскурсовода – накупался в море, насобирал большой пакет ракушек. Они проехались по побережью на автобусе, полюбовались прекрасными видами, побывали в двух музеях и в заброшенных оборонительных сооружениях. Брант их возвращению обрадовался, рассказы слушал с неподдельным интересом, но на предложение Айкена: «А давай ты в следующий раз поедешь с нами?» ответил отказом. Знакомый набор фраз: работа, устал, чемпионат по футболу. Как будто в гостиницах нет телевизоров, а в отпуске его кто-то будет заставлять таскать ящики.

Элверд вынырнул из воспоминаний, потер лицо, отгоняя мрачные мысли. Казалось бы, на что жаловаться? Здоровый, заботливый и страстный муж, таскающий его на руках, души не чающий в детях. У них никогда не было ссор и разногласий – Брант принимал его решения, благодарил за постройку дома для них и детей, за выбор школы для Айкена, за комнату-библиотеку на втором этаже – «мне бы такое и в голову не пришло». Никаких ограничений в поездках. «Куда хочешь, на сколько хочешь». И отравляющее идиллию дополнение: «Только без меня».

– Я же знал, что мы разные, – негромко сообщил Элверд подстриженному можжевельнику. – Я вообще не думал, что мы поженимся. И что дойдет до семьи и детей – не рассчитывал. Просто он мне очень понравился. Я чувствовал его силу, не завидовал, только восхищался здоровьем и грубоватым обаянием. Так хотел прикоснуться, привлечь его к себе, что даже подавитель не помог – началась слабенькая течка. А через месяц, после отмены подавителя, затянуло в водоворот страсти, подаривший нам Патрика. Я сразу же получил предложение о браке – «если тебе родители не запретят» – и согласился, надеясь, что Брант не уйдет в ближайшие годы. Побаивался: он оглядится по сторонам, увидит, что по улицам ходит много здоровых омег, и решит, что жизнь с калекой не возмещается постройкой дома и деньгами. Я ошибся. Он – по крайней мере, пока – доволен больше, чем я. Его все устраивает. Это у меня какие-то непонятные претензии.

Можжевельник сочувственно зашуршал.

– Может быть, не надо слушать отца? – продолжил Элверд. – Эти разговоры ведут в тупик. Я не могу изменить мужа и не должен этого делать. Как в поговорке: «Видели очи, что руки брали». Два разных мира – мир Бранта и мир моих родителей. Я и дети – как мостик между мирами. Надо быть осторожным. Мостик от лишнего груза может разрушиться. И тогда мне придется выбирать между Брантом и родителями. А я этого не хочу. Нужно больше отмалчиваться, не спорить, отделываться от отцов нейтральными фразами. Ничего сложного. Я смогу.

Попрактиковаться ему пришлось через час, за обедом. На этот раз в атаку пошел папа – с другого фланга.

– Я слышал, что тебе предложили ревизионную командировку в Лисогорскую губернию. Собираешься поехать?

– Скорее всего, нет, – ответил Элверд.

– Ты же участвовал в переписи объектов культурного наследия в дни университетской практики. Я помню твои восторженные рассказы о панно и цветочных чашах, фотографии автобусных остановок, лестниц, порожков, фризов на зданиях. Ты – один из тех, кто может оценить ущерб, нанесенный гражданской войной и временем. Почему ты отказываешься от интересной работы? Мы возьмем детей, тебе не придется за них волноваться.

– Я сначала хотел поехать с Айкеном. В дни осенних каникул, – откладывая вилку, сообщил Элверд. – Каникулы совпадают с Лесной ярмаркой, можно было бы отпросить Айкена еще на несколько ноябрьских дней. Он хорошо учится, неделю догонит. Хотелось и поработать, и погулять, и сходить на ярмарку. Но меня предупредили, что ревизия памятников займет полгода, а то и больше. Нельзя взять несколько объектов в каком-то определенном городе и проверить их за пару недель – только в команде, только от первого до последнего дня, пока не будет сдан отчет. Я не готов расстаться с детьми и Брантом на такой срок.

– Тогда съезди на ярмарку. Брант давно не брал отпуск, – напомнил отец. – Пусть поедет с тобой и Айкеном. Погуляете, сходите в парк Камня-на-Воде, пообедаете на Каштановом фестивале. Купите нам грибов, ликеров и мёда. Закажете паштеты. Прекрасный отдых! Если бы не подагра, я бы уже собирался в Чернотроп. Но, увы… Поговори с мужем, пусть сопроводит вас в поездке.

– Поговорю, – промокнув губы салфеткой, пообещал Элверд. – Завтра или послезавтра поговорю.

Глава 1. Валериан. В гостях у отца

– А кто это перестроил дом деда Шефри? – спросил Валериан у отца, когда они уселись чаевничать на лавочке возле порожка.

Невысокие заборы не скрывали двухэтажного особняка с полукруглыми окнами и просторным балконом. Интерес у Валериана был не столько архитектурным, сколько профессиональным – час назад он увидел, как в калитку вошел детина, неуловимо напоминавший боевика Истинной Рыжей Армии. Подозрение на неблагонадежность складывалось из мелких деталей: лис из красного клана; выправка тренированного бойца; цепкий взгляд, которым детина окинул улицу, прежде чем войти в калитку, запирающуюся на замок.

– Это Элверд постарался. Муж его внучатого племянника, славный малый, – в голосе отца появились теплые нотки. – Добрый прихожанин, бывает в часовне и в будни, и в праздники. Помогает малоимущим – и пожертвованиями, и вещами, и продуктами. Он из обеспеченной семьи. Клан Молочного Янтаря.

Валериан кивнул, прекрасно зная, что жрецу Хлебодарного, сохранившего веру в порядочность людей и оборотней, легко запорошить глаза. Он подождал продолжения и получил дополнительные подробности.

– Брант с сыном сюда переехали за неделю до смерти Шефри. Тот давно родичей с хутора в город зазывал, расстраивался, что отнекиваются, не хотят хозяйство бросать. Собирался дом приходу отписать, если никого не дождется. Хвала Хлебодарному, дождался. Бранта на работу в депо пристроил, завещание оформил, и отправился охотиться на вечные поля с легким сердцем. Я с Брантом познакомился, когда он пришел отпевание и поминовение заказать. Сказал, ему чтобы обращался за помощью – хоть через часовню, хоть лично. Надо только через дорогу перейти. Он поблагодарил, сказал, что постарается справиться сам. Справился, молодец, выбрал честную жизнь. Были у меня подозрения, что сюда «лесные братья» начнут наезжать, но Хлебодарный миловал. Айкен, конечно, болтался без присмотра, по всему вокзалу шнырял, пока Брант ящики ворочал. Познакомился с Элвердом в алтарном зале, когда реставрационные работы шли, а через Айкена и Брант с Элвердом познакомился. Элверд – реставратор. Ты в алтарный зал заходил, статуи видел?

– Да, – ответил Валериан. – Как новые. Помню, когда мозаики рекламными щитами закрыли – ох и жуть была. А сейчас словно в детство вернулся.