Читаем Тихая комната онлайн бесплатно

Terry Miles

THE QUIET ROOM

Copyright © 2023 by Terry Miles

Переводчик Т. Чамата

© Т. Чамата, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Ночь стояла ясная и прохладная, и хотя далекий свет горстки особо настойчивых звезд пробивался сквозь плотную городскую дымку, было темно.

Кто знал, какие ужасы скрываются в этом мраке?

Испытательница вышла из пассажирской двери черного внедорожника и машинально подняла воротник серой куртки, защищаясь от моросящего дождя, который еще не шел, но должен был начаться в ближайшее время.

Она ехала проводить опрос.

У нее больше года не было новых испытуемых. Ее не волновало, откуда они вдруг появились. Ее наняли провести опрос, не более.

Задать вопросы.

Записать ответы.

Сдать оценочный лист.

Выпить бокал вина.

Последнее, разумеется, не входило в официальные обязанности, но день был тяжелым, и она не пила уже несколько недель. Хотела заказать в самолете, но алкоголь почему-то не подавали. Это не слишком расстраивало: перелет из Сан-Франциско в Сиэтл занимал всего два часа, и все же лететь без спиртного было немного дико.

В детстве она уже бывала в Сиэтле. Впервые увидела там океан. Помнила, как собирала битые ракушки и переворачивала камни в погоне за крабиками, которые появлялись из песка будто по волшебству.

Она подошла к деревянной двери невысокого здания из красного кирпича. Будет ли у нее время посетить рынок Пайк-плейс? Может, Спейс-Нидл? Дважды постучав, она подождала ответа.

– Входите, – раздался низкий хрипловатый голос с той стороны.

Открыв дверь, она вошла в небольшое фойе.

Там ждал мужчина. Под сорок, высокий, хорошо сложенный, широкоплечий, с черными курчавыми волосами. Он был похож на типичного государственного служащего, только темно-серый костюм сидел на нем значительно лучше. Его глаза опасно блестели.

Он передал ей планшетную папку с ручкой и бланком тестирования четвертого уровня, затем развернулся и пошел прочь.

Четвертый уровень. Такие ей попадались редко.

Она прижала папку к ноге и последовала за ним.

Мужчина провел ее по темному узкому коридору в другой, более широкий и светлый. По обе стороны тянулись двери, помеченные загадочными черными символами. Некоторые показались испытательнице знакомыми, но она не придала им значения. Все равно знала, что в комнатах никого нет.

Она приехала не за этим. Не в этот раз.

Остановившись в конце коридора, проводник постучал в широкую металлическую серую дверь и кивнул испытательнице.

– Сроки? – спросила она.

– Столько, сколько потребуется.

Он пошел обратно по коридору. Когда его шаги стихли, испытательница медленно втянула носом воздух и открыла дверь.

Подождала, пока глаза привыкнут к темноте, и осмотрелась.

Стены комнаты площадью около двух с половиной квадратных метров закрывали темно-серые звукоизоляционные панели. В центре стоял прямоугольный металлический стол и два стула. Там, заняв место подальше от двери, сидела испытуемая: женщина в очках с черной оправой, выцветших джинсах и свободной кремовой кофте с длинными рукавами. Ее густые темно-рыжие волосы были собраны в длинный хвост, руки скрещены, а на лице написано раздражение. Испытательница прикинула, что ей примерно от тридцати пяти до сорока лет – наверное, тридцать семь. Конечно, она могла проверить досье, но угадывать ей нравилось больше.

Заняв место напротив испытуемой, она положила папку на стол и сняла прикрепленную ручку.

– Ты еще кто? – грубо поинтересовалась рыжая женщина, едва заметно переминаясь.

Испытательница достала из кармана небольшой планшетный компьютер, коснулась нужных сенсорных кнопок и положила его на стол между ними.

– Простите за ожидание, – сказала она. – Я добиралась из Калифорнии.

– Зачем я здесь?

– Пожалуйста, постарайтесь расслабиться. Опрос не займет много времени.

– Чего? Какой еще, на хрен, опрос?

– Все, что от вас потребуется, – взглянуть на фотографии, ответить мне на вопросы, и вы будете свободны.

– И все?

– И все.

– Вы же понимаете, что я позвоню в полицию, как только отсюда выйду?

– Конечно. Мне можно приступать?

Испытуемая откинулась на стуле.

– Валяйте.

– Какой ваш любимый цвет?

– Серьезно?

– Мне нужно от чего-то отталкиваться.

– Любимые цвета есть у детей, не у взрослых.

– Боюсь, мне нужен ответ. На самом деле не…

– Зеленый.

– Чудесно. Спасибо. – Поставив несколько галочек на первой странице оценочного бланка, испытательница открыла на планшете фотографию мужчины в черных солнцезащитных очках.

– Вы узнаете этого человека?

– Издеваетесь? – спросила испытуемая.

Она не получила ответа.

– Это Боно. Из группы U2.

– Отлично. – Испытательница перелистнула фотографию на современный дом у озера, окруженный густым темным лесом. – А это?

– Это мой дом. Я там выросла.

Испытательница кивнула, сделала пару пометок и перешла к следующей фотографии, продемонстрировав зеленый двухдверный автомобиль с вашингтонскими номерами.

– Это моя машина. В старших классах на ней ездила. На хрена вам это все нужно?

Испытательница промолчала, сделала еще пару пометок и снова провела по экрану пальцем, на этот раз показав фотографию небольшой керамической мыльницы, только вместо мыла на ней лежала кучка серебряных потускневших колец.

– Похоже на мыльницу.

– И все?

Испытуемая кивнула.

– Вы ее не узнаете?

– Нет. А должна?

Испытательница улыбнулась.

– Вы ничего не должны. Меня интересует то, что вы помните.

Она перелистнула на следующее изображение: чрезвычайно детализированный абстрактный рисунок из линий и крошечных символов, при ближайшем рассмотрении оказавшийся сложным, запутанным лабиринтом.

– Это картина. Я купила ее на аукционе в Ванкувере в прошлом году, она висит у меня в спальне. Откуда у вас эти фотографии?

– Пожалуйста, давайте сосредоточимся на опросе.

– И при чем тут то, что я помню? Я что, должна была вспомнить мыльницу?

Испытательница улыбнулась.

– Мы закончим быстрее, если вы будете сохранять спокойствие.

Испытуемая вскочила со стула.

– Да щас. Я хочу знать, что происходит. Ну?

– На первые четыре фотографии вы так не реагировали.

– В смысле?

– Только пятая фотография вас разозлила. Почему?

– Что? – надломленным голосом спросила испытуемая и уставилась на трясущиеся руки. Она медленно села обратно. – Я не понимаю, что происходит. Плохо помню некоторые моменты. Меня похитили. Кажется.

– Дать вам воды?

– Это тоже входит в опрос?

Испытательница лишь улыбнулась.

– Что происходит?

– Если вы расслабитесь и будете отвечать на вопросы, то выйдете отсюда через десять минут. Даю слово.

Испытуемая втянула носом воздух, а затем выдохнула.

– Ладно. Давайте уже закончим.

Испытательница отметила, насколько измотанной выглядит женщина, и решила поговорить с руководством о способах задержания и перевозки испытуемых. Тем временем та поежилась.

– А нельзя побыстрее, пожалуйста?

Испытательница перелистнула фото. На нем была изображена средних размеров собака, держащая мяч в пасти. Судя по всему, ее сняли на пляже.

– Это собака.

– И все?

– Какой-то спаниель. Наверное, спрингер.

Испытательница сделала пару отметок в бланке, перевернула страницу и продолжила писать там.

– Можно быстрее? – снова попросила испытуемая, подтянув колено к груди.

– Вам нужен перерыв?

Испытуемая опустила ногу и наклонилась вперед.

– Нет.

– Представьте, что кто-то тонет. Вы единственная, кто может спасти этого человека, но вам доподлинно известно, что тогда он навредит множеству животных. Как вы поступите?

– Это что за вопрос?

– Боюсь, я их не выбираю.

– Ладно, все просто. Пусть тонет, урод.

Испытательница поставила новые галочки и продолжила:

– Вы были беременны в прошлом или в настоящее время?

– Эпаньоль.

– Простите?

– Собака. Не спрингер, а бретонский эпаньоль.

– Еще что-нибудь?

– В смысле?

– Вы не узнаете ее?

– Нет. Или… а можно еще раз взглянуть?

– Боюсь, нет.

– Я не беременна.

Испытательница сделала несколько пометок и перешла к следующей фотографии: крупному плану похожей на Таро карты, подписанной «Путешественник».

– Вы узнаете эту карту?

Испытуемая покачала головой.

– Можете ответить устно?

– Зачем? Или вы запись ведете?

– Нет, но я измеряю и записываю вашу физиологическую реакцию на вопросы.

– Каким это образом?

Испытательница улыбнулась.

– Такая у меня работа. – Она постаралась сделать улыбку как можно менее угрожающей. Она давно работала над приветливостью и искренностью и мысленно отметила, что позже нужно будет проверить свою улыбку на записи.

Разумеется, они вели запись.

Испытуемая выглядела взволнованной. Она нервничала, ерзая на стуле.

– Последние два вопроса, – сказала ей испытательница.

– Ну наконец-то.

Испытательница улыбнулась и наклонилась вперед.

– Вы играете в «Кроликов»?

Во взгляде испытуемой мелькнуло… не узнавание, но что-то еще. Испытательница решила, что проверит и это, когда будет пересматривать запись.

– В каких еще «Кроликов», на хрен? – спросила испытуемая. – Как можно притворяться животным?

– Хорошо, – сказала испытательница. – Мы почти закончили.

Испытуемая медленно выдохнула и кивнула. Похоже, она изо всех сил старалась оставаться спокойной.

Испытательница выключила планшет и улыбнулась.

– Последний вопрос. Как вас зовут?

– Эмили Коннорс. Сами представиться не хотите?

Испытательница пристально посмотрела на Эмили, а затем надела колпачок на ручку с неожиданно громким щелчком.

– Большое спасибо, что пришли.

В этот момент в комнату вошел мужчина в темно-сером костюме и протянул Эмили черный мешок.

– Наденьте, – сказал он.

– Еще чего.

– Тогда будем действовать по-другому. – Он достал шприц и шагнул к Эмили.

– Ладно. – Она выхватила мешок из рук мужчины и натянула на голову.

Испытательница откинулась на стуле и потерла глаза. Похоже, пора было искать передержку собаке, ведь поездка домой не светила ей еще долго.

У них появилась проблема.

Последнее время Роуэну Чессу снились очень странные сны.

Прошлой ночью ему приснилось, что он пишет оперу о вылупившемся из яйца динозавре. А позапрошлой приснился кошмар, и, в отличие от яйца динозавра, кошмар был связан с событием, произошедшим в реальности.

Тогда Роуэну было девятнадцать и он жил в канадском Ванкувере. Как-то вечером, возвращаясь домой с репетиции и слушая песню, которую недавно записала его группа, он ощутил на лице капли воды. Неожиданно, но довольно приятно: ночь была прохладной и темной, а вода оказалась неожиданно теплой. Но когда Роуэн коснулся щеки и посмотрел на пальцы, он понял, что никакая это не вода.

Это была кровь.

Он посмотрел на тротуар.

Там, прямо у его ног, лежал человек – точнее, куча разорванной плоти и блестящих белых костей, некогда бывшая человеком.

Перед тем как в лицо Роуэну ударили брызги крови, наверняка раздался крик или еще какой-нибудь звук, но из-за наушников он его не услышал.

Обернувшись, Роуэн с удивлением понял, что не один.

Группа людей из четырех-пяти человек пялилась на него с открытыми ртами, широко распахнув глаза. Они явно видели, что только что произошло, и пытались понять, что за высокий длинноволосый молодой человек стоит посреди тротуара, с ног до головы забрызганный кровью.

Роуэн обошел мокрое месиво и пошел дальше. Он не слышал окликов, доносящихся в спину.

Приняв долгий душ и поужинав лапшой с замороженными овощами, Роуэн прочитал половину комикса о сексуальных подростках-убийцах – который, разумеется, так и назывался – и лег спать пораньше.

О том, что с ним случилось, он никому не сказал.

Роуэн родился и вырос в штате Вашингтон, в небольшом двухэтажном домике на заросшем лесом гектаре земли недалеко от Беллингхема. Его отец был геологом, специализирующимся на промышленных минералах и их применении, а мать вела хозяйство и подрабатывала, составляя кроссворды для местных и национальных газет. Минуту славы она получила, когда использовала подсказку «__ редьки не слаще», в результате чего в верхней строчке кроссворда появилось гордое «ХРЕН». Потом она долго извинялась перед редактором по телефону, говорила, что это вышло случайно, и обещала подобных ошибок больше не допускать, но Роуэн по лицу видел, что мама сделала это специально.

Примерно в пятнадцать у Роуэна появилось настойчивое и упорное чувство, что с ним что-то не так.

Он начал подозревать, что живет не своей жизнью.

Он признался в этом матери, но та лишь улыбнулась и сказала, что все через это проходят и это признак полового созревания.

Но Роуэн сомневался, что дело тут в биологии.

Слишком глубоко в нем сидело то чувство.

Иногда оно накатывало подобно океану, рвущемуся на свободу, иногда утихало до легкого беспокойства. Но не прекращалось, а давило и грызло.

Оторванность Роуэна от себя и других людей сохранилась и во взрослом возрасте. Однажды, описывая это чувство знакомому психотерапевту матери, Роуэн сказал, что будто живет в фотографии, которая самую каплю размыта – не настолько, чтобы объекты стали неразличимы, но достаточно, чтобы сфокусироваться было трудно. Психотерапевт задумчиво кивал, задавал вопросы в нужных местах, а затем прописал легкие антидепрессанты.

Следующие несколько лет Роуэн учился делать вид, что все хорошо, и, когда окончил университет – несколько лет спустя после того инцидента, – уже умел хорошо притворяться. После выпуска, когда он переехал в Сиэтл и занялся архитектурным проектированием тематических парков и театральных представлений, никто, казалось, не замечал, что в глубине души Роуэн до сих пор ощущает себя гостем в собственной жизни.

За прошедшие годы у него почти не было серьезных отношений. Только Мона, его первая любовь в седьмом классе, Моника, бас-гитаристка из Боулдера в Колорадо, с которой они пару лет жили в Ванкувере, и Мэдисон, с которой он встречался полтора года назад, пока работал над реновацией станции монорельса.

После нее – никого.

Обычно он не знакомился в интернете, но когда Тейлор – подруга еще со времен музыкальной группы – предложила попробовать, Роуэн согласился. Тейлор считала, что, даже если Роуэн не найдет вечной любви, у него как минимум будет шанс встретить женщину, чье имя не начинается на «М».

Поэтому Роуэн попробовал найти любовь, смахивая фотографии влево и вправо.

Через два самых популярных приложения Роуэн познакомился со множеством женщин, и иногда первые свидания проходили так хорошо, что он (или его спутница) предлагали их повторить.

После одного чудесного ужина, продолженного изрядно выпитым алкоголем, Роуэн привел домой женщину: диджея по имени Хэнк (сокращение от Генриетты) из какого-то города в Мичигане (вроде Анн-Арбор?).

Ночь прошла замечательно, и они согласились встретиться снова.