Читаем Тигрица онлайн бесплатно

Дэвид А.КЕЛЛЕР

ТИГРИЦА

Человек приложил немало усилий, чтобы продать мне дом. Ясное дело, дом должен был мне понравиться. Человек то и дело обращал мое внимание на панораму.

Вид и в самом деле был великолепный. Вилла, расположенная на вершине горы, смотрела фасадом на долину, очень зеленую, заросшую виноградниками, усеянную такими белыми домиками, что слепило глаза.

В самом широком месте долина не превышала пяти километров. Хороший стрелок, вооруженный ружьем с оптическим прицелом, мог бы держать на мушке любую ферму.

Они гнездились, как белые жемчужины в море зеленых виноградников.

- Восхитительный вид, сеньор, - повторял агент. - Эта панорама в любой сезон стоит вдвое дороже того, что я прошу за виллу.

- Но я могу посмотреть на все это и не покупая виллы, - возразил я.

- Только в том случае, если вы случайно ступите на чужую землю.

- Дом очень старый, в нем нет даже водопровода.

- Ошибаетесь! - вскричал он с широкой улыбкой, показывая мне золотые зубы. - Слышите?

Послышался хрустальный звон. Я повернул голову и увидел мраморного купидона, несколько неожиданным образом льющего воду в бассейн. Я улыбнулся и заметил:

- Один такой фонтан есть в Брюсселе, другой в Мадриде. Этот фонтан красив, но я имел в виду водопровод в современной ванной.

- А зачем вам мыться? Можно просто сидеть и любоваться пейзажем.

Он мне так надоел, что я в конце концов выписал чек, получил акт о продаже и стал хозяином горы, увенчанной каменным домом, похоже, наполовину разрушенным.

Но агент не знал, а я не сказал ему, что для меня представлял ценность только фонтан. Дело в том, что я приехал в Италию только для того, чтобы купить этот фонтан, если удастся, и увезти его в Штаты. Я ничего не знал об этой любопытной мраморной скульптуре. О фонтане мне написал Джордж Сейнбрук. Всего одно письмо, а затем уехал неизвестно куда. Таков уж был Джордж - вечно в движении. Теперь фонтан мой, и я уже прикидывал, где я помещу его в своем жилище в Нью-Йорке. Во всяком случае, не в розарии.

Я сидел на мраморной скамье и созерцал долину. Агент по продаже недвижимости был прав - пейзаж был изящен, уникален. Окружающие горы были как раз нужной высоты, чтобы бросать тень на ту или иную часть долины в любое время суток, кроме полудня. Никаких признаков жизни там, внизу, видно не было, но я был уверен, что виноградники полны фермеров. В небе парил орел, инстинктивно используя воздушные течения.

Я потянулся, взглянул на свою машину и вошел в дом.

В кухне сидели двое крестьян - старик и старуха. При моем появлении они встали.

- Кто вы такие? - спросил я по-английски.

Они улыбнулись и завертели руками. Я повторил свой вопрос по-итальянски.

- Мы слуги, - ответил старик.

- Чьи?

- Любого хозяина.

- Вы давно здесь?

- Всегда. Это наш дом.

Я улыбнулся.

- Хозяева уходят, а вы остаетесь?

- Вроде так.

- И много у вас было хозяев?

- Увы, да! Они приходят и уходят. Все молодые господа, вроде вас, но они не остаются. Они покупают дом, любуются пейзажем, едят с нами несколько дней, а потом уходят.

- И вилла снова идет в продажу?

Старик пожал плечами.

- Откуда мне знать? Мы только слуги.

- В таком случае приготовьте мне обед и подайте его в беседку, откуда я смогу восхищаться видом.

Женщина послушно двинулась. Мужчина подошел ко мне.

- Не отнести ли ваш багаж в спальню?

- Да. Я тоже поднимусь с вами, чтобы разобрать его.

Он отвел меня в спальню - комнату на втором этаже. Там была кровать и очень старинный комод. Пол был исключительно чистым, стены недавно побелены. Их идеальная белизна наводила на мысль о всевозможных методах ее нарушить - нарисовать картину, написать поэму или расписаться каракулями, которые приводят в отчаяние моих родных и друзей.

- Все предыдущие хозяева спали здесь? - спросил я небрежно.

- Да.

- Был ли среди них некий Джордж Сейнбрук?

- Кажется, был. Но все они приходили и уходили, а я стар, память у меня уже не та.

- Они когда-нибудь писали на стенах?

- Все писали! Кто им запретит? Пока они здесь жили, вилла принадлежала им, не так ли? Но мы всегда перебеливаем стены для следующего хозяина.

- Вы всегда уверены, что появится новый хозяин?

- Конечно. Должен же кто-то платить нам жалованье?

- Что они писали на стенах? - спросил я, вкладывая золотую монету в жадную ладонь старика.

Он посмотрел на меня внимательными старческими глазами.

- Каждый писал и рисовал, что хотел. Они были хозяевами и могли делать все, что им вздумается.

- Но все-таки, какие слова?

- Я не понимаю по-английски и не умею читать.

Похоже, старик не хотел говорить. Эта ситуация не на шутку заинтересовала меня. Те же слуги, та же вилла, а владельцы все время новые. Они покупают виллу, пишут на стенах и уходят, а мой друг, агент, снова продает дом. Весьма подозрительное дело!

Очутившись внизу, снаружи, перед отличной итальянской едой и великолепной панорамой, я посмеялся над своими подозрениями. Я ел спагетти, оливки и черный хлеб, запивая вином. Тишина давила. Небо стало медного цвета и предвещало дождь. Пришел старик и показал место, где можно поставить машину, - пристройку у стены дома, открытую с одной стороны, но под крышей. Каменный пол почернел от грязи или от масла.

- Видимо, здесь было много машин? - предположил я.

- Все хозяева имели машины.

Вернувшись на террасу, я ждал, когда начнется гроза. Наконец серая стена воды хлынула на долину и вскоре загнала меня в дом.

Женщина принесла свечи. Я взял один подсвечник, объяснив:

- Я хочу осмотреть дом.

Она не возражала. Я начал с нижнего этажа. Одна комната явно предназначалась для слуг. Затем шла кухня и еще две комнаты, когда-то, по всей вероятности, бывшие столовой и гостиной. В них почти не было мебели, стены посерели от сырости. Одна каменная лестница вела в спальню, другая вниз, в погреб. Я выбрал последнюю.

Ступени, видимо, были выбиты прямо в скале, как и сам погреб. Все выглядело очень древним. У меня возникло впечатление, что этот погреб был гробницей, над которой впоследствии построили дом. Но, когда я спустился вниз, там ничего не напоминало гробницу: я увидел несколько винных бочонков, разное барахло, мотки веревок и проволоки по углам, в основном же помещение было пустым и пыльным.

- Занятное место, - пробормотал я.

Не знаю, чем именно оно показалось мне странным, разве что его пропорции не соответствовали вилле наверху. Я ждал чего-то более обширного, более мрачного. Я обошел его по кругу, осмотрел стены и сделал открытие.

Три стены погреба были вырублены в скале, а четвертая была кирпичной, и в центре ее была дверь. Зачем тут дверь? Ясное дело, она вела в другую часть погреба. Раз есть дверь, значит, за ней что-то скрывается. А дверь-то какая! Железные петли могли бы выдержать удары тарана. Была и замочная скважина, но я в жизни не видел ключа, который бы соответствовал размерам отверстия.

Естественно, я захотел открыть эту дверь. Это мое право, как хозяина виллы. Я поднялся наверх, но старуха, казалось, не понимала меня и посоветовала обратиться к ее мужу. Тот, в свою очередь, также демонстрировал полное непонимание моих слов. Тогда я привел его к двери и показал на замочную скважину, энергично объясняя ему по-английски, по-итальянски и жестами, что мне нужен ключ от этой двери. В конце концов он вроде понял, но покачал головой. У него никогда не было этого ключа. Это очень старая дверь. Его родители может и были в курсе, но их уже нет в живых. Я потрогал железные петли. Старик, конечно, врет. Кто поверит, что он, прожив здесь всю свою жизнь, никогда не видел, чтобы эта дверь открывалась?

- Значит, ключа у вас нет? - допытывался я.

- Нет.

- А где же он?

- У особы, которой принадлежит этот дом.

- Но ведь хозяин - я!

- Да, хозяин - вы, но я говорю об особе, которая владеет домом всегда.

- Так что же, прежние владельцы в действительности не покупали дом?

- Нет, покупали. Но они приходили и уходили.

- И тогда настоящий хозяин дома снова продавал его?

- Да.

- Очень странно. А кто этот владелец?

- Донна Марчези.

- Я, кажется, встречал ее в Сороне.

- Да, она живет там.

Гроза прошла. Сорона была в трех или четырех километрах, на другом склоне горы. Погреб, дверь, тайна, скрываемая за ней, - все это заинтриговало меня. Я сказал старику, что вернусь к ужину, и поднялся наверх, чтобы переодеться и нанести визит владелице.

Наверху я заметил, что рука у меня черна от смазки. Это кое о чем говорило, ибо именно этой рукой я оперся на дверную петлю. Вымыв руки, я переоделся и поехал в Сорону.

К счастью, донна Марчези была дома. Я, без сомнения, уже встречал ее и сразу же обратил внимание на ее воздушную красоту. Я не встречал более красивой женщины, чем она: молочно-белая кожа, ярко-рыжие волосы, уложенные в тяжелую прическу, удивительные зеленые глаза с удлиненными зрачками, длинные ногти, покрытые лаком под цвет волос. Ее удивил мой визит.

- Вы купили виллу? - спросила она.

- Да, но я не знал, что вы ее хозяйка. Агент не сказал, чей он посредник.

- Знаю, - сказала она, улыбаясь. - Франке такой: он вечно уверяет меня, что дом принадлежит ему.

- Похоже, с ним это часто случается.

- Боюсь, что так. Это несчастливое место. Я всегда продаю этот дом с условием, что покупатель будет жить в нем, но почему-то никто не хочет там оставаться. И каждый раз дом возвращается ко мне.

- Кажется, он очень старинный?

- Да. Он принадлежал многим поколениям нашей семьи. Я хотела от него избавиться, но что я могу поделать, если молодые люди не хотят там жить?

Возникла пауза, и я услышал ее дыхание, похожее на кошачье мурлыканье.

- Они приходят и уходят, - сказала она.

- И тогда вы ищете другого покупателя, правда?

- Естественно.

- Я приехал за ключом, - неожиданно вырвалось у меня. - За ключом от двери погреба.

- Вы уверены, что хотите его иметь?

- Абсолютно уверен! Это моя вилла, мой погреб и моя дверь! Я хочу иметь этот ключ. Я хочу знать, что скрывается за этой дверью.

Ее зрачки сузились, как у разъяренной кошки. Она пристально посмотрела на меня, открыла ящик письменного стола, достала ключ и протянула его мне. Он был под стать двери - в добрый фунт весом и длиной около пятнадцати сантиметров.

Взяв ключ, я поблагодарил и откланялся, но через несколько минут вернулся и рассыпался в извинениях: я подвержен капризам и часто меняю свои решения. Дверь меня больше не интересует и ключ мне не нужен. Я еще раз поцеловал ручку хозяйке и ушел, на этот раз окончательно.

На соседней улице я вошел в слесарную мастерскую и подождал, пока мне сделают ключ по восковому отпечатку настоящего ключа. Через час я ехал обратно с ключом в кармане. Дама с кошачьими глазами наверняка убеждена, что меня не интересуют ни дверь, ни то, что за нею скрывается.

Когда я приехал на виллу, полная луна висела над горой. Я устал, но был доволен. Взяв у старухи подсвечник, я поднялся в спальню и немедленно уснул.

В полночь я проснулся. Ярко светила луна. Я услышал что-то вроде шума волн, разбивающихся о скалистый берег. Этот шум сменился музыкой. Звуки шли как бы издалека. Мне приходилось напрягать слух, чтобы слышать более отчетливо.

В шлепанцах, с электрическим фонариком, я стал медленно спускаться вниз. Из комнаты слуг доносился звучный храп. Судя по всему, они спали очень крепко. Я сошел в погреб и сунул ключ в отверстие замка. Он легко повернулся. Замок был так же хорошо смазан, как и дверные петли. Ясно, что эту дверь часто открывали. Я от души проклял слуг. Они наверняка знали, что скрывается за этой дверью!

Только я хотел открыть дверь, как услышал женский голос, певший по-итальянски. Кажется, это была оперная ария. Послышались аплодисменты, а затем - резкий крик, словно кого-то ранили. Теперь я понял, откуда шли звуки, которые я слышал в спальне. Тут явно была какая-то тайна, но я еще не был готов к тому, чтобы раскрыть ее. Поэтому я снова бесшумно повернул ключ в двери и на цыпочках вернулся в спальню.

Я силился понять, сложить два и два, но у меня получалось пять, семь, миллион невозможных и пугающих результатов. Четыре никак не выходило.

Постоянная смена хозяев. Стены выбелены. Какие тайны скрывает эта побелка? Дверь в погребе. Что она прячет? Ключ и замок хорошо смазаны, слуги все знают. Я тщетно задавал себе вопрос: что за этой дверью? И не мог найти ответа. Не ее ли голос я слышал там? Ей известно все об этой тайне... Нет, почти все, потому что я знал то, чего не знала она. А она не знала, что я могу открыть эту дверь. Она не знала, что у меня есть ключ.

Прикинувшись больным, весь следующий день я провел в спальне: то спал, то просто убивал время. Я не рискнул спускаться вниз раньше полуночи. Слуги наверняка спали: хорошая доза снотворного, подмешанного мною в их пищу, обеспечила им крепкий сон. Полностью одетый, с револьвером в кармане, я спустился в погреб и открыл дверь. Она беззвучно распахнулась. За ней было темно, как в аду. Меня поразил неописуемый запах, ощущение тюрьмы. Слышались вздохи, легкие всхлипывания и неопределенные смешки спящих детей, видящих страшные сны.

Я повел вокруг лучом фонарика. Это был грот, пещера, которая тянулась очень далеко. Потолок поддерживался толстыми каменными колоннами, поставленными с правильными интервалами. Их длинные ряды уходили вдаль.

К каждому столбу был прикован цепями мужчина! Их было человек двадцать: все они спали, сидя или лежа на каменном полу. Они храпели, беспокойно вздыхали, но никто не открывал глаз, даже когда я направлял им свет прямо в лицо.

Тяжело было смотреть на мертвенно-бледные, болезненно сморщенные лица, все покрытые царапинами: глубокими, длинными, тонкими, как кровоточащими, свежими, так и старыми, зажившими. Их запавшие сморщенные веки, отсутствие реакции на свет в конце концов открыли мне страшную тайну: эти люди были слепыми!

Как ужасно! Один слепой, прикованный к каменному столбу, - достаточно ужасное зрелище, но двадцать... Разве двадцать человек страдают больше, чем один? Мне пришла в голову мысль, такая страшная, такая невозможная и отвратительная, что я усомнился в ее логичности. Однако теперь два и два составляли четыре. Неужели все эти люди были хозяевами виллы? Они приходили, покупали дом и уходили... В это подземелье, чтобы остаться в нем навсегда.

"Ах, донна Марчези! - подумал я. - Что говорить о ваших кошачьих глазах? Если вы ответственны за все это, то вы не женщина, а тигрица!"

Кажется, я понял, как все это происходило. Хозяин виллы приходил к донне Марчези за ключом, открывал эту дверь и больше не возвращался. Меня в тот вечер никто не остановил, поскольку никто не знал, что у меня есть ключ.

Я подумал, что среди этих спящих мужчин есть и Джордж Сейнбрук. Было время, мы с ним играли в теннис и вообще были скорее братьями, чем друзьями. На правой руке у него был звездообразный шрам. Вспомнив об этом, я обошел всех спящих, оглядывая руки. И нашел его. Но слепец, прикованный к камню, - настоящий скелет. Не может быть, чтобы это был мой друг Джордж, веселый теннисист.