Читаем Тибетский лабиринт онлайн бесплатно
Тибетский лабиринт
Увлекательный шпионский роман, в лучших традициях жанра открывающий перед читателями секреты мировых закулисных игр. Его герои - реальные персонажи мировой истории и науки, кровавый Лаврентий Берия и лидеры оккультного фашистского института "Аненербе". СССР и Германия конца 1930-х годов. Великая битва за власть разворачивается не только на полях войны. Советский ученый Герман Крыжановский стоит перед выбором - лагерь или ремесло шпиона. Выскользнув из лап Берия, он отправляется в Германию с заданием спецслужб. И становится первым европейцем, перед которым открываются двери Лхасы, духовной столицы Тибета. Взгляды Гитлера и Сталина прикованы к Тибету в поисках мистической Шамбалы. Их цель - таинственный лабиринт, открывающий доступ к оккультным знаниям, а значит, и к власти над миром. Разведки трех держав считают Крыжановского пешкой в своей игре, но все не так просто...
Константин Геннадьевич Жемер , Олег Алексеевич Крыжановский
Приключения / Исторические приключенияAnnotation
Увлекательный шпионский роман, в лучших традициях жанра открывающий перед читателями секреты мировых закулисных игр. Его герои - реальные персонажи мировой истории и науки, кровавый Лаврентий Берия и лидеры оккультного фашистского института "Аненербе". СССР и Германия конца 1930-х годов. Великая битва за власть разворачивается не только на полях войны. Советский ученый Герман Крыжановский стоит перед выбором - лагерь или ремесло шпиона. Выскользнув из лап Берия, он отправляется в Германию с заданием спецслужб. И становится первым европейцем, перед которым открываются двери Лхасы, духовной столицы Тибета. Взгляды Гитлера и Сталина прикованы к Тибету в поисках мистической Шамбалы. Их цель - таинственный лабиринт, открывающий доступ к оккультным знаниям, а значит, и к власти над миром. Разведки трех держав считают Крыжановского пешкой в своей игре, но все не так просто...
ТИБЕТСКИЙ ЛАБИРИНТ
Пролог
Часть 1
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Часть 2
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Часть 3
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Эпилог
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
ТИБЕТСКИЙ ЛАБИРИНТ
«У человека в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет её как может».
Пролог
21 сентября 1925 г. Малый Тибет. Перевал на пути из города Лех в долину верхнего Инда, несколько километров от монастыря Ламаюру.
Когда-то княжество Ладакх, что на территории Британской Индии, считалось западной провинцией Тибета, но вот уже больше ста лет как его захватили кашмирские раджи. Однако по-прежнему над каждой деревней высятся одинокие монастыри-гомпы – таков и Ламаюру, прозываемый также Юнг-друн, что означает – левостороннее движение, ход навстречу солнцу.
Путь к монастырю труден, но не слишком – паломники и разного рода путешественники в здешних местах – не редкость. Дорога карабкается в горы, змеей извиваясь над пропастью. Оступаясь на гальке, маленькая лохматая лошадка каждым шагом будто чуть сдергивает блестящие горные пики из поднебесья, по крайней мере, так кажется наезднику – молодому человеку в одеждах монгольского ламы. Ловко устроившись в высоком деревянном седле, умелыми движениями он заставляет лошадь неуклонно двигаться вверх. Взгляд монаха безмятежен и устремлён в некую, известную лишь ему одному, точку впереди. И неясно, чем лучше измерить расстояние до той точки – километрами или годами.
На вершине перевала, следуя местному обычаю, путник придерживает коня у сложенных пирамидой камней и невольно засматривается на пейзаж внизу. Кругом желтые, оранжевые хребты и впадины, склоны которых усеяны крупными и мелкими камнями. Свободна лишь тропа, но и на нее порой наползает щебень или скатываются кособокие глыбы. Так выглядит Луна в дивных снах безмятежности, которые, к слову, так давно не посещают путника...
…В Британский Тибет он, агент ОГПУ Яков Блюмкин[1], пришёл с караваном исмаилитов[2], переодевшись дервишем[3]. Увы, английская полиция вскоре раскрыла сей незатейливый маскарад. Яков сам виноват: оказавшись в первом же попавшемся городе, средь белого дня, как был в лохмотьях, решил зайти на почту, чтобы отправить телеграмму в центр. Таким уж уродился: наглым и самоуверенным. Иногда эти два качества подводили Блюмкина, ставя на грань между жизнью и смертью, чаще же выручали из самых, казалось бы, безнадёжных ситуаций. Так случилось и на этот раз: когда мнимого дервиша препроводили в военную контрразведку, он улучил момент и удрал, прихватив солдатское обмундирование да вдобавок пакет с диппочтой на имя британского резидента в Тибете полковника Стюарта. Досадно, конечно, но в пакете не оказалось ничего заслуживающего внимания, зато англичане обозлились не на шутку и отрядили в погоню целый взвод. Яков их понимал: ещё бы, такой щелчок по заносчивому имперскому носу! И не только понимал, но и всячески помогал: затесавшись под видом солдата в отряд преследователей, он даже заслужил похвалу от их командира за то, что по пути нашёл… стоптанную туфлю «беглеца» и, тем самым, придал поискам «верное» направление. Шутку с туфлей он подстроил для того, чтобы не блуждать по горам в одиночку – в компании оно как-то веселей. Да и английский провиант оказался выше всяческих похвал. Кстати о провианте: когда по истечении нескольких дней безуспешной погони командир англичан убедился в бессмысленности затеянного предприятия и решил повернуть назад, Яков под покровом ночи покинул отряд, но провиант прихватил весь без остатка – впереди ещё предстоял долгий путь. Что происходило с незадачливыми британцами дальше, Якова не интересовало – монгольскому монаху, в которого он теперь перевоплотился, во время паломничества не пристало интересоваться чем-либо иным, кроме цели, ради которой предпринято путешествие. Скоро, теперь уже совсем скоро конец пути – вон она, вожделенная цель...
…До деревни – рукой подать. Справа встает абрикосовая роща, а дальше виднеются долговязые тисы. Чуть севернее – склоны гор, словно слоеный пирог: наверное, в древности здесь было озеро. Выше же – только бездонное утреннее небо с сахарной корочкой облаков.
Мелькают мимо глиняные домики, улочки карабкаются на кажущуюся отвесной скалу. Селение ещё спит, закрывшись ставнями от ночного морозца, но солнце уж берёт своё, окрашивая окрестности светлыми лучами. Мало найдется в мире более покойных мест, нежели Гималаи в час рассвета.
Монастырь Ламаюру словно взлетел на громадный утес и посмеивается оттуда – две большие ступы как ямочки на щеках радостно ощерившихся ворот. Видимо в прежние времена в монастырь забирались по спущенной сверху лестнице, а дорогу соорудили совсем недавно. Эта дорога нещадно осыпается под копытцами хрипящей лошадки, вообще-то, приученной к горным тропам.
Из темных ниш по сторонам могучих ворот выступают два
Будто соткавшись из воздушных потоков, перед путником возникает монах в красной хламиде со связкой гремящих ключей, один из которых длиной почти с локоть.
Хранитель ключей указывает путь, и они с Яковом направляются к лестнице, не выходя в светлый квадрат двора.
Монах поворачивается спиной, но перед глазами Блюмкина продолжает стоять плоское морщинистое лицо: широкий нос, приспущенные веки, вместе со складками на лбу рисующие на лице коромысло с двумя тяжелыми ведрами-ушами. Чудн
Вдруг откуда-то приходит понимание, что со временем многое выветрится из памяти, возможно, даже позабудется само тибетское путешествие, и только лицо этого старика-ладакца останется с ним до конца жизни.
Поднялись по каменным ступеням, Хранитель ключей отворяет дверь и пропускает гостя вперед.
Яков осматривается, улыбаясь предупредительности монаха. В просторной комнате четверо: самый старый в такой же желтой хламиде, что и
– Приветствую тебя, дорогой друг! – по-английски обратился к нему человек, сидящий на стуле.
–
Присутствующие ламы улыбнулись одними глазами, а индус коротко кивнул.
– Надеюсь, хорошо добрался, Яков? – спросил сидящий на стуле. – И кстати, беседовать с тобой стану один я. Прочие будут слушать.
– Как угодно, – сказал Блюмкин и добавил весело: – Спасибо за заботу, дорога оказалась чуть длиннее, чем мне говорили.
– Да, в наше время дороги опасны, – сочувственно заметил лама, – кашмирцы, афганцы в горах; снова грызутся
– Зато британские власти стараются всеми силами устранить это несоответствие, – резонно возразил Яков. – Но не будем отвлекаться, отцы…
Сказал и замер, не зная, правильное ли подобрал обращение, или же нанёс невольное оскорбление. Но – нет, вроде, сидят так же недвижимо, смотрят перед собой, как будто тебя нет вовсе. Значит, можно продолжать.
– Караванная почта ходит медленно. Ваш благосклонный ответ и разрешение на визит застали меня уже в пути.
– Но почему ты приехал один, Яков?
Блюмкин опустил голову, но тут же взметнул на собеседника дерзкий взгляд:
– Не стану скрывать – в правительстве моей страны нет единства, и я представляю интересы лишь части руководства. Наши политические противники постарались, чтобы этот визит не состоялся, и частично добились успеха – другие члены Братства… э-э… не смогли приехать.
Сидящий на стуле тибетец кивнул.
– Отсутствие единства, понимаю…
– Руководство уполномочило меня передать глубокую признательность за поддержку нашей пролетарской революции, – горячо заговорил Блюмкин. – Сегодня завоевания революции как никогда нуждаются в покровительстве высших сил, в их знании и силе. Скажите же, что я не зря проделал весь этот путь, что увезу с собой вещественное доказательство нашего союза! С покорностью и благодарностью жду доброго слова, …отцы.
Четверо лам совершенно уподобились статуям Будд, ни один мускул не дрожит на их лицах, руки и ноги, что должны бы давно задеревенеть от подобных поз, не двигаются. Абсолютный покой в четырех фигурах.
– Европейцы таких как я в прежние времена звали «темными посвященными», – сказал сидящий на стуле. – Они вкладывали в эти слова нечто большее, чем благодарность или покорность. Истина в том, что я с трудом различаю то, что вы зовете добром и злом. И то, и другое – суть проявление Благословенного, я не могу принять одно, отказавшись от другого. Впрочем…
Взгляд говорящего скользнул по стенам, и Яков посмотрел туда же: в комнате будто открыли окна, и с четырех сторон света подул ветер. Знаменитые буддийские иконы, украшающие глиняные стены, настолько красочны и ярки, что, кажется, будто писали их творцы брахмалока или девалока[7]. Зовутся иконы странно для русского уха – «танки». Сказочная страна в кольце гор смотрит с каждой, хотя на танках чаще принято изображать Будду и бодхисаттв, но тут собраны исключительно изображения грядущего царства.
– Вами движет клеша, – продолжил лама. – Всей вашей цивилизацией повелевают гнев, невежество и вожделение.
Не сумев сдержаться, Яков фыркнул:
– Можно подумать вами управляет какая-то иная сила?
– Отчасти, – кивнул тибетец. – Отчасти иная сила, отчасти клеша. Но мы ведаем, как смирять ее. Мы научились ее смирять! Однако – вернёмся к делу. Знай, что мы не в первый раз обращаемся к вашим правителям, далеко не в первый! Великому Петру передавали послания не единожды, но он отвернулся от Будды, что, кстати, не удивило нас. Ещё раньше Владимир-креститель отказал нашим посредникам. Боюсь, что и сейчас, предложи я вам учение, вы откажетесь.
Лицо Якова не выдавало ни гнева, ни разочарования, но внутри разбушевалось пламя. «Я не уеду домой ни с чем. Попробуй только отказать, мерзкий дикарь, и твоя никчемная жизнь станет тем трофеем, что увезу с собой! Ничего-ничего, дай время, и до этих мест доберётся пожар мировой революции. И тогда не вы нас, а мы вас заставим вступить в нашу веру – на всех караванных стоянках монахам велим читать лекции не про грядущее царство Будды, а про светлое коммунистическое завтра, каковое уж точно ничем не хуже царства Мантрейи».
