Читаем The Price (ЛП) онлайн бесплатно

========== Глава 1 ==========

Для спасения Бикон Хиллз ведьма требует «самое мощное, сильное чувство, что живет в душе одного из вас. То единственное, из-за чего хочется выпрыгивать из постели по утрам, то, из-за чего вы улыбаетесь, когда думаете, что никто не видит. Смысл вашего существования исчезнет, оставив после себя пустоту».

Потому что ведьмы — суки, как эта — питаются намерениями, эмоциями и энергией людей.

Все оглушены, но город в опасности, и это — их последний вариант.

Стайлз делает шаг вперед.

— Забирайте, — говорит он почти вежливо. Но оборотни, находящиеся среди них, могут почувствовать легкую дрожь за напускной храбростью. — Вы только сделаете мне одолжение. В любом случае мне будет лучше без этого.

— Стайлз… — начинает было Скотт, но дело уже сделано.

Кажется, Стайлз не меняется после случившегося. Он по-прежнему безумно любит своего отца, тусуется со Скоттом каждую свободную минуту, бесстыдно флиртует с Малией и боготворит землю, по которой ходила Лидия (хотя теперь - с большей иронией и уважением и без слепой детской страсти, но так стало задолго до последних событий). Он всё так же рубится в видеоигры, читает комиксы и пишет школьные сочинения на странные темы, напрягая учителей. Стая со страхом ждет, когда же Стайлз заплатит ужасную цену… но, кажется, ничего не меняется.

Они сбиты с толку и обеспокоены, и наконец прямо спрашивают у него — были ли у него тайные увлечения и мечты, которые он скрывал от всех? Ведь, казалось, Стайлз знал, что именно ведьма у него заберет. Он легко смеется говорит, что носил парик и в свободное время был тайной рок-звездой, а теперь отказался от музыкальной жизни из-за заклинания. Но прямого ответа не дает.

И в конце концов, спустя несколько дней, прошедших без особых последствий, стая пожимает плечами и двигается дальше. Может быть, ведьма солгала, потому что Стайлз не выглядит как-то иначе и совершенно не расстроен потерей чего бы то ни было, так что в итоге всё получилось.

И если Стайлз проводит меньше времени, болтаясь в лофте или организуя спонтанные встречи стаи, то всё в порядке, ведь выпускной год — очень напряженное время для подростка. И если он не подкалывает Дерека так, как во время кризиса… пожалуй, это хороший знак, правда? Это значит, что стая нашла общий язык, и меньше расстройств для всех, это означает, что со всеми делами они будут управляться быстрее и гораздо легче.

И если Дерек чувствует холод, будто потерял что-то неосязаемое, невосполнимое и бесценное, он никогда не сможет объяснить, почему.

Не он заплатил цену. Это сделал Стайлз. И Стайлз в порядке.

========== Глава 2.1 ==========

Всё раскрывается почти три месяца спустя.

Стая расслабляется в лофте, поглощая заказанную еду и наслаждаясь такой редкой спокойной ночью. И всё хорошо до тех пор, пока Кира не спотыкается на ровном месте и не опрокидывает свою курицу в кунжуте* прямо Дереку на грудь.

Если честно — ничего неожиданного. То, как девушка, будто появившаяся из аниме, обращается с мечом с грацией самурая-балерины, но при этом не может пересечь комнату, не споткнувшись о собственные ноги, удивляло и было предметом не одной шутки.

Так что Дерек лишь закатывает глаза, не обращая внимания на её неоднократные извинения, и направляется к лестнице, на ходу снимая рубашку.

— Если бы я всё ещё был в него влюблен, я бы прямо сейчас тихо съехал с катушек.

Дерек чуть не наворачивается на ровном месте.

Все как один медленно поворачиваются к Стайлзу, который ставит стакан на стол и морщится.

— Чёрт. Я не хотел этого говорить, — он смущенно пожимает плечами, глядя на Дерека, и опускает взгляд на свою лапшу, как бы заканчивая разговор.

Взгляды перемещаются от Стайлза к Дереку, который стоит с напряженно вытянутым телом и чье состояние мечется между шоком, «он это всерьез?», сомнением и «стоп, что?».

Скотт, пожалуй, самый привычный к внезапным заявлениям друга, первым приходит в себя и нервно смеется.

— Подожди, чувак. Когда это ты был влюблен в Дерека?

Стайлз ещё несколько секунд тыкает палочками в свою лапшу, а потом снова поднимает взгляд, пожимая плечами.

— Это была не влюбленность, это было больше похоже на… Ладно, я думаю, в любом случае это уже не имеет абсолютно никакого значения. Это было больше похоже на переворачивающую всю жизнь, всепоглощающую любовь.

А потом он ухмыляется. Ухмыляется. Будто его слова не разрывают в клочья реальность Дерека.

Он снова пожимает плечами, глядя на Дерека, словно это маленькая шутка, над которой они могут вместе посмеяться.

— Извини, чувак. Неловко вышло. Но сейчас это абсолютно не проблема. Типа, даже говорить не о чем.

Дерек чувствует себя странно уязвимым, даже несмотря на то, что говорит только Стайлз, и ловит себя на том, что натягивает свою испачканную рубашку обратно на плечи.

— Как это не о чем?

Что-то похожее, что-то “всепоглощающее”… Он подросток, он просто преувеличивает. Или, может быть, всё это шутка. Это объяснило бы, почему Стайлз так спокойно, так равнодушно об этом говорит.

Но это пустые мысли. И он чувствует, как его щеки начинают пылать.

А вот Лидия явно мыслит в совершенно другом направлении. Она резко и пораженно выдыхает:

— Стайлз, ты не…

Ироничная улыбка теперь адресована не Дереку, а Лидии.

— Вы, ребята, знаете, что я избавился кое от чего.

Прошло почти три месяца, но ни одному из них не нужно больше секунды, чтобы догадаться.

Кира закрывает рот рукой, а Скотт издает приглушенный скулящий звук.

Дерек не уверен, что именно делает он, но это заставляет глаза Лидии наполниться одновременно нежностью и горечью, когда она бросает взгляд в его сторону.

Стайлз оглядывает их, и его брови ползут вверх.

— Да ладно вам, чуваки, хватит смотреть так, будто кто-то умер. Это круто, серьезно. Ни чувств, ни чумовых последствий. Я в порядке.

— Ты избавился от своей любви? — выдыхает Кира.

Любовь.

Это слово бьет Дерека так сильно, что он буквально физически ощущает, как внутри все трясется.

То, что Стайлз отдал три месяца назад… у него не было возможности выбрать, что это будет, не было возможности разобраться в своих чувствах и выбрать то, которое было бы не так важно. Ведьма потребовала самое сильное чувство внутри него.

А самым сильным его чувством была любовь. К Дереку.

И почему-то когда Стайлз снова смотрит на Дерека без тени сомнения или напряжения, когда он ухмыляется и закатывает глаза, будто бы спрашивая: “серьезно, что случилось с этими людьми?” – это становится последней каплей.

Дерек в секунду оказывается перед ним, хватая за рубашку и дергая на себя, отчего лапша вместе с палочками летят на пол. Скотт издает ещё один резкий звук, но не вмешивается. А Стайлз смотрит в лицо, которое так близко к его собственному, изумленно и явно озадаченно… и больше ничего.

Чего-то не хватало в течение этих месяцев, но он был не в состоянии определить, чего именно.

В любом случае мне будет лучше без этого, — сказал тогда Стайлз.

Дерек изо всех сил борется с желанием встряхнуть этого хрупкого парня, чтобы немедленно стереть с его лица это равнодушное выражение. Его голос выходит рваным:

— Любить меня действительно было настолько ужасно?

Раньше в этих глазах вспыхнуло бы возмущение, Стайлз бы отстранился и ткнул пальцем в грудь Дереку, или наклонился бы так близко, что Дерек мог бы почувствовать его теплое дыхание, биение сердца, увидеть, как краснеют его щеки, но жертвой бы не пахло.

Сейчас же он просто вздыхает.

— Знаешь, что? Да, Дерек. Так и было.

Руки отпускают Стайлза. Дерек делает небольшой шаг назад, а его сердце тяжелеет и сжимается от этого будничного равнодушия.

Стайлз смахивает остатки лапши со своей рубашки.

— Я был жалок, чувак. Я имею в виду, мне было неловко за себя. Каждый раз, когда ты попадал в беду или был ранен, я чувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Ты уехал из города на пару месяцев, а я буквально сошел с ума и позволил демону-лису вползти в мой мозг.

Он смеется.

— Я по несколько дней прокручивал у себя в голове каждый наш дурацкий разговор. Я выбирал одежду, которая понравилась бы тебе, даже если не думал, что увижу тебя в этот день. Как… серьезно. Помнишь, однажды ты сказал, что у меня классная рубашка, и все рубашки в моем гардеробе вдруг стали фланелевыми?

Последние три месяца он почти не носит фланелевые рубашки.

Стайлз продолжает говорить прохладным бесцветным голосом.

— И у меня были все эти фантазии о тебе… И я говорю не только о фантазиях типа «18+». Я думал о том, как… каково это — держать тебя за руку. И как я мог бы убедить тебя позволить мне держать тебя за руку. И… каким бы ты был Угрюмым Волком по утрам, хмурясь и щурясь от солнечного света. Но я всегда представлял тебя жаворонком. Как ты просыпаешься рано утром, чтобы потренироваться, приготовить для меня самый потрясающий омлет и ждать, когда же я наконец вытащу свою задницу из постели. Потому что я уверен, что ты любишь готовить. Я имею в виду, твой лофт практически пуст, но у тебя есть подставка со специями, ведь так? Или… Боже, я даже задумывался над тем, захотел бы ты когда-нибудь детей, или после пожара ты слишком напуган, чтобы хотеть когда-нибудь завести семью.

Дерек вздрагивает, а Стайлз потирает лоб. Остальные стоят вокруг них, как вкопанные, будто можно исчезнуть, просто достаточно долго оставаясь неподвижными. Или, возможно, они чувствуют себя, как и Дерек: слишком ошеломленными, слишком потрясенными, чтобы шевельнуться.

Стайлз, похоже, снова смущается. Кажется, это единственное чувство, на которое он способен, когда дело касается Дерека. Возможно, так оно и есть.

— Мне очень жаль, я просто… — он снова смеется, и эти звуки прорезают воздух, как острые когти. — Ты можешь себе это вообразить? Ты хоть представляешь, каково это — быть настолько влюбленным в кого-то и осознавать, что он никогда не почувствует того же к тебе?

Он не должен ничего говорить. Он не может ничего сказать. Но именно его молчание и привело к этой ситуации.

Голос Дерека звучит хрипло и сломленно:

— …Сейчас — да, представляю.

Комментарий к Глава 2.1

*Курица в кунжуте — нежное куриное филе в кляре, политое кисло-сладким соусом, а сверху — жареные кунжутные семечки — одно из блюд китайской кухни.

========== Глава 2.2 ==========

Дерек бежит из лофта. Ему плевать, если это делает его в глазах друзей трусом. И он не возвращается, пока не слышит, что там пусто, а потом пять дней никого не впускает.

Каждый член стаи приезжает по меньшей мере один раз. Лидия сначала полна сочувствия, но быстро переходит к угрозам и начинает штурмовать дверь, стуча своими туфлями за четыреста долларов, каблуки которых — Дерек уверен — просто созданы для того, чтобы вдалбливаться прямо в его мозг — ничтожная плата за то, что он запер дверь и не впускает её.

Кира оставляет продукты прямо под его дверью вместе с коробками домашнего печенья и контейнерами с супом, словно он заболел гриппом, а не всего лишь умирает внутри. Малия доказывает, что выросла одна в лесу, сначала глубоко сопереживая, а потом поэтично разглагольствуя о том, какой Стайлз отличный парень и что Дерек не должен на него злиться.

Скотт не беспокоит разговорами, а просто садится спиной к двери, позволяя Дереку опуститься на пол с другой стороны. Они находят временное облегчение в сердцебиении друг друга, молча скорбя над тем, насколько были невнимательны и как много было принесено в жертву, а они оба ничего не заметили.

Стая там ради Дерека, но он не может заставить себя встретиться с ними лицом к лицу. Он подвёл Стайлза. Он подвел себя. И, судя по всему, любить его столь невыносимо, что Стайлз принял решение отказаться от своих чувств вместо того, чтобы просто поговорить о них с Дереком.

И как, черт возьми, после этого он должен смотреть всем в глаза?

***

— Впусти меня. Серьезно, Дерек, иначе я буду ночевать под этой дверью. И ты знаешь, что я это сделаю.

Дверь распахивается как раз в тот момент, когда Стайлз собирается к ней прислониться. Он вваливается в лофт прямо мимо Дерека, не успевая удержать равновесие. У него нет и секунды, чтоб насладиться маленькой победой, потому что Дерек тут же прожигает его свирепым взглядом.

— Почему? — в его тоне нет ничего, кроме горечи.

И всё это из-за Стайлза. Он погрузил его в это.

Он устало вздыхает.

— Существует море вариантов, как ты мог бы продолжить этот вопрос, Дерек.

— Почему ты стал бы ждать там? Почему ты здесь? — слова Дерека жёсткие и возмущенные, а поза закрыта.

Стайлз запускает руку в волосы.

— Давай не будем, окей? Я всё-таки беспокоюсь.

Дерек скептически вскидывает брови. Ты беспокоишься?

Конечно, это так.

— Ты по-прежнему часть стаи.

Стайлз подбирает слова тщательно, думая, что они могут помочь, думая, что они разрядят атмосферу. Стая — всё для Дерека. Но как только Стайлз произносит их вслух, он понимает, насколько это звучит как «давай будем просто друзьями».

Дерек хмурит брови, и Стайлз почти ощущает отголоски своего чувства, память о нём. Он помнит, как любил возмущенные выражения лица Дерека, которые он пытался вызвать шутками или насмешками. У него даже был воображаемый каталог этих самых выражений от «я пытаюсь выглядеть угрюмым, скрывая, как сильно ты меня смешишь» до «я на грани звериной ярости — держись от меня подальше». Помнит, как восхищался этими густыми бровями, которые могли бы выразить любую эмоцию лишь изгибом или подергиванием. Тогда лицо Дерека было для него шедевром.

А теперь… ну, не то, чтобы сейчас он ослеп. Дерек — привлекательный парень. Но это все столь отдаленно, столь абстрактно.

Это так странно — смотреть на того, кто был для тебя всем, и просто ничего не чувствовать.

— Я люблю готовить, — вдруг говорит Дерек, будто он ждал все пять дней, чтобы сказать это, и Стайлз ощущает, как атмосфера немного разряжается.

Он ухмыляется.

— Так и знал.

Но Дерек уставился в пол, и Стайлз не знает, куда себя деть. Это должно было быть легче для него, ведь он — незаинтересованная сторона. Но, так или иначе, это заставляет чувствовать себя неуверенно. Роботом. Как, черт возьми, у него может выйти путный душевный разговор, если его душа просто не лежит к этому?

— …Почему ты никогда не рассказывал мне?

Так-то лучше. Вопросы, с ними он может справиться. Особенно с такими очевидными.

— Да ладно. Ты был Дереком. Ты был для меня прекрасной, давней и неосуществимой фантазией, чувак. Да ты едва терпел меня, и у тебя были девушки… Я знаю, прости, но это так. Каковы были шансы, что ты когда-нибудь хоть немного заинтересуешься надоедливым подростком, который тебе даже едва нравился? В смысле, я лучше всех могу справиться с мучительным унижением, но — ты, отвергающий меня? Это бы меня уничтожило.

Дерек поджимает губы и теперь смотрит на Стайлза с какой-то горечью и чем-то, напоминающим отвращение к самому себе. Стайлз потирает шею, чувствуя себя неловко.

— Но, даже зная все это, я по-прежнему всё время хотел быть рядом с тобой. Я не мог серьезно думать о том, чтобы быть с кем-то другим, потому что ты всегда был рядом.

— В прошедшем времени.

Стайлз замолкает, прекращая болтовню.

— Что?

— Ты всё время говоришь обо мне в прошедшем времени.

— Ну… Я думаю, ты вроде как в прошлом для меня, чувак, — он морщится от собственных слов, понимая, что они выходят жестокими и бесчувственными, и он не имеет в виду именно это.