Читаем The Попаданец (СИ) онлайн бесплатно

Андрюс Ли

THE ПОПАДАНЕЦ

Часть первая

Эпизод первый

   Человек не выбирает судьбу,

   Человек - это и есть судьба...

   Самолет выглядел как мертвое чудовище, упавшее на землю с другой планеты. Почва вокруг была выворочена и дымилась, лежали поваленные деревья, трещали догорающие кусты вереска, пахло торфяником и гнилой листвой.

   Лешка Сухарев отполз от места крушения как можно дальше, привалился к стволу березы и, вытирая грязными ладонями лицо, тяжело отдышался.

   Неподалеку лежал кусок покореженной обшивки. За ним высилась спинка пассажирского кресла - изуродованная в клочья. Еще дальше валялся обугленный остов двигателя, деталь шасси и какие-то ящики, усыпанные битым стеклом. Дым разъедал глаза, настойчиво забивал глотку и густыми столбами уносился в темные небеса. Наверху выло и грохотало с такой яростной силой, что, казалось, над Землей работает гигантский пылесос, затягивая куда-то в бездну последние клочья атмосферы. Потом с оглушительным треском вспыхнула нестерпимо яркая молния, озарив небосвод ослепительной вспышкой. Через секунду вдарило громовым раскатом, будто кто-то из всесильных небожителей вознамерился расколоть планету исполинской кувалдой. Рядом тотчас покосилась высоченная сосна, а затем медленно, с тягучим скрипом, повалилась на землю, шумно хлестнув ветками по густой листве. Наконец небеса разверзлись и сверху забарабанили тяжелые капли дождя.

   "Что за напасть... - чертыхаясь, подумал Лешка. - Угораздило же сверзиться в самое пекло и вымокнуть тут до нитки".

   Следовало отыскать укрытие от непогоды, чтобы хоть как-то скоротать ночь, однако ничего, кроме широкого лапника елей вокруг не наблюдалось. Лешка забился под полог хвойного леса и, стуча зубами от холода, затих там, словно потерявшийся волчонок.

   Утро застало его в луже воды, посиневшим до безобразия. Он с трудом разомкнул веки и еле живой выполз на божий свет.

   Снаружи стояла удивительная тишина. Земля медленно источала духоту и влагу, как обычно бывает после шумной грозы. Наверху, среди застывших макушек деревьев, маячило окно чистого синего неба. Где-то там проплывали белые пушистые облака, чуть просвеченные золотистыми лучами солнца.

   Лес встретил появление человека настороженно, разве что комары радостно набросились на свежую добычу. Чтобы согреться, Лешка заставил себя сделать несколько быстрых приседаний, а затем вознамерился отжаться на руках, но большая куча лосиного говна, лежащая прямо перед его носом, быстро отменила это намерение.

   "Ну что ж... - подумал он с оптимизмом. - Жизнь полна сюрпризов. Я ведь и сам далеко не подарочек".

   Подобная философия привела Лешку в прекрасное расположение духа. Не говоря уже о том, что воля к жизни требовала от него решительных действий, а не расслабленных посиделок.

   К сожалению, воли кругом хватало с избытком - делай что хочешь, никто не остановит, а вот огромный фюзеляж "Аннушки"* был один. Он покоился посреди обгорелого участка леса, словно нелепая диковина, упавшая свыше. Подойдя ближе, Лешка отметил, что носовая часть самолета почти наполовину погрузилась в болото. Точнее не болото, а небольшое озеро, таких под Питером много.

   Этот водоем выглядел как потерянная в лесу чаша, доверху наполненная черной водой, над поверхностью которой стелились легкие клочья утреннего тумана.

   Со всех сторон эту "безмятежную заводь" плотно обрамляли пышные кусты вербы, печально склонившиеся в застывшую береговую ряску. Пятна гари и обгоревшие деревья предавали этому пейзажу не самое радужное настроение. Было тихо, разве что комары все так же назойливо зудели над ухом.

   "Наверное, самолет уже ищут, - подумал Лешка, внимательно осматриваясь по сторонам. - А раз его ищут, то не обойдут и меня стороною".

   Ему никто не перечил. Пожалуй, только комары пуще прежнего загудели над ухом.

   "Значит так... - живо прикинул он и глянул на наручные часы. - Ставлю свой здравый смысл против штабной армейской бюрократии, что если меня не обнаружат к обеду, то обязательно отыщут к ужину".

   Пробираясь к останкам самолета, Лешка отметил длинную многометровую борозду, которая осталась после падения "АН - 24", и слегка подивился тому, что боезапас на борту остался целым и невредимым, а ведь могло бы громыхнуть таким дьявольским образом, что гигантские кратеры на Луне показались бы тут крохотными воронками.

   Будто услыхав столь трезвое рассуждение, где-то недалече проснулась кукушка. Ее громкое кукование раскатилось по лесу долгим протяжным эхом.

   Щедро отмерив молодому перспективному журналисту из Питера без малого целый век, она внезапно замолчала, словно вспомнила, что люди по обыкновению так долго не живут.

   Разбитый самолет смотрелся жутковато. Комья вывороченной земли, обожженная трава и поваленные деревьями облепляли его со всех сторон. Крылья покоились неподалеку. Их оторвало напрочь, вместе с двигателями и шасси. Они выглядели двумя исковерканными листами металла, нелепо вздыбленными кверху. В одном торчала лопасть винта, намертво, словно лезвие кинжала, вонзившаяся в центр нарисованной красной звезды.

   Впрочем, при внимательном осмотре, быстро выяснилось, что корпус самолета оказался куда крепче, чем выглядел на первый взгляд. Он практически не пострадал. Если не считать обширных пятен копоти и длинной прорехи, идущей вдоль нижней части фюзеляжа, то советским инженерам следовало было поставить памятник за столь прочную конструкцию.

   "Да, умели раньше строить, умели, - уважительно подумал Лешка Сухарев. - А сегодня - ни техники нет, ни хороших инженеров. Один ширпотреб повсюду. Пальцем ткнешь - развалится".

   На месте входного люка зияла здоровенная темная дыра, похожая на рану в теле гигантского животного.

   Дыра находилась высоко, просто так не дотянуться, и была заметна издалека. Покореженная дверь валялась на земле, неподалеку от самолета, придавленная поваленной сосной.

   Слегка подпрыгнув, Лешка ловко ухватился за кромку люка и, легко подтянувшись, оказался в тамбуре. Здесь он обнаружил несколько сосновых шишек, опаленный огнетушитель и помятый термос с пролитым кофе. Над термосом громко жужжали мухи, пахло гарью, жженной краской и обгоревшим металлопластиком.

   Лешка проник внутрь разбитого салона и сразу же направился в носовой отсек - в кабину пилотов.

   Идти нужно было по наклонному полу - вниз. Лешка так и сделал. Он осторожно перебрался через груду опрокинутых ящиков, пластиковых канистр и коробок, после чего остановился возле распахнутой двери кабины пилотов. За ней стояла черная вода. В воде, между рулями управления и прожженными спинками кресел, плавали обугленные куски поролона, окурки сигарет, спички, титульный лист "Коммерсанта" и пара размокших фантиков от конфет.

   "Слава богу, никого нет... - облегченно подумал Лешка. - Похоже, самолет успели покинуть все нормальные люди, кроме него, разумеется. - Он сделал грустное лицо, но затем улыбнулся. - Но эта как раз хорошая новость, ибо куча трупов явно не скрасила бы его положение. Плохо другое - радиосвязь отсутствует. Передатчик, вероятно, находится там же, где и затопленный нос Аннушки".

   Лешка повернул назад и, цепляясь руками за что попало, поперся обратно к выходу. Шаря глазами по сторонам, он заметил раскуроченную коробку с банками тушенки. Рядышком лежала пластмассовая бутыль с лимонадом, пачка печенья и вспоротый кулек с карамелью.

   Обнаружив консервы, копченую колбасу, сахар, чай, макароны и запечатанные в полиэтилен буханки хлеба, Лешка неожиданно понял, что в желудке у него давно играет голодный оркестр. В самом деле, жрать хотелось неимоверно. Недолго думая, он уселся на край ближайшего ящика и, выпростав из-за голенища десантный нож, принялся вскрывать одну из консервных банок. Затем нарезал пару краюх хлеба и с наслаждением принялся за еду.

   После пачки схрумканного печенья, запитого бутылкой лимонада, мир, наконец, окрасился свежими красками.

   "Ничего-ничего, - приободрено подумал Лешка Сухарев, бросая остатки пищи подлетевшим синицам. - Жить можно где угодно, даже после порядочной авиакатастрофы, лишь бы уныние и депрессняк не разъели твои мозги прежде времени".

Эпизод второй

   Каждый из нас в чем-то воин,

   Только битвы не всякий достоин...

   Ближе к обеду никто за Лешкой Сухаревым не прилетел. Небо по-прежнему было тихим и безмятежным. Наверху все так же неторопливо проплывали красивые белоснежные облака. Если бы не комары, то ждать можно было бы хоть до второго пришествия. Еды в самолете хватало с избытком, вода в Черном озере (название пришло само собой) имелась в достаточном количестве, даже подходящий томик с детективными романами в самолете нашелся, не говоря уже о журнале с голыми бабами. Это чтиво с картинками вывалилось из навесного шкафчика в туалетном отсеке, когда Лешка заглянул туда по нужде. Внимательно изучив журнал от корки до корки, Лешка живо осознал, что без красивых молодых девок в чащобе долго не протянешь.

   Чтобы протянуть хотя бы до вечера, Лешка спустился к Черному озеру и, выбрав место для купания, быстро разделся. Ростом он особо не выделялся, но выглядел вполне прилично для крепкого русского мужика: мускулистый, ловкий, поджарый, с отменной реакцией, он мог бы дать фору многим атлетам. А уж его давняя служба в "стройбате" пошла ему только на пользу, поскольку именно в славных войсках "стройбата" ему довелось немало потрудиться, чтобы закалить как тело, так и дух в непрестанных строительных авралах.

   Вода была холодная, как лед, однако Лешка без колебаний окунулся в "темный омут озера" с головой и вынырнул только на его середине. Плавал он превосходно, поскольку еще в школьные годы ходил в секцию по плаванью. А уж на факультете журналистики, где он потом учился, его не раз выдвигали на спортивные соревнования по водным видам спорта. Однако выше третьего места Лешка Сухарев никогда не поднимался. "Ленив ты, брат студент... - не раз говаривал ему по этому поводу его бывший тренер, Павел Юрьевич Паланкин. - Если бы не твоя лень, Сухарев, то быть бы тебе олимпийским призером, а не куском обыкновенного белкового желе".

   Это была чистейшая правда - Лешка был ленив. Водился за ним такой грешок. Белковым желе не был, но ленью его Господь Бог явно не обидел, тут Паланкин не ошибался. Впрочем, эта лень носила избирательный характер. Она проявлялась лишь тогда, когда приходилось суетиться сверх всякой меры. А Лешка суету не любил, предпочитая покой и тишину более всего остального на свете. "Зачем суетится? - вполне справедливо полагал он. - Зачем дергаться и бегать из угла в угол, словно непоседливый суслик, если против судьбы все равно не попрешь?.. Ведь судьба, как стальной бронепоезд, с похоронной командой на борту. Рано или поздно этот пуленепробиваемый состав непременно прибудет к тебе на поминки. Он отсалютует изо всех орудий главного калибра, превращая твое житейское бытие в говеную лепешку".

   Искупавшись, Лешка повалился на разогретый бережок и с наслаждением вытянулся. Вокруг шла своя незаметная лесная жизнь, доверху наполненная первозданным смолистым духом, суетой. тайнами и охотой. Краем глаза Лешка отметил рыжий хвост юркой белки, затем шумно, словно пулемет над ухом, застрекотала сорока, и тотчас же стало тихо, как в склепе. Так тихо, что Лешке вдруг стало немного не по себе. Он приподнялся и решил привести себя в порядок. Начал он с одежды. Её необходимо было простирнуть и, конечно, погладить. Мыло, щетки и утюг, понятное дело, отсутствовали, зато имелась озерная вода и горячее солнце - чего еще надо, чтобы сделать свое существование чуточку приятным?..

   Прополоскав исподнее белье, носки и пятнистую камуфляжную форму, как следует, Лешка Сухарев старательно разложил мокрые вещи на берегу и подумал о том, что без благ цивилизации всякий городской житель шустро вернется в лоно природы, превращаясь в обезьяну тем быстрее, чем скорее износится его одежда. Кирзовые сапоги он так же тщательно надраил и поставил на видном месте - аккурат на высоком смолистом пеньке, над срезом которого явно поработал оторвавшийся винт самолета.

   Слегка утомленный хлопотами, Лешка снова растянулся на берегу и незаметно сомлел под теплым солнцем. Снилось Лешке странная штука: будто лежит он совершенно голый на холодной каменной плите и смотрит на себя откуда-то сверху. Плита находится на высоком холме. Вокруг лес темный и тишина. Лежит Лешка, вытянувшись во весь свой обыкновенный средний рост, руки сложил на груди. Только в ладонях у него зажата не фига с маслом, а рукоять старинного меча. Лезвие у меча широкое, тяжелое и длинное, никак не меньше метра, а то и поболее. Так и лежит себе Лешка, словно воин древний, павший в битве за правое дело с иноземными супостатами, а поверх него меч уложен, давит на грудь, не дает подняться. И стужей морозной от этого меча веет, как от глыбы ледяной.

   "Странное дело, - мучительно думает про себя Лешка, - но я же не воин, не богатырь какой. Зачем мне меч? Это воителям меч положен - для дела ратного или для пущей важности, а мне-то он вроде совсем без надобности".

   Ничего не понимает Лешка, лежит себе голый на холодной камне и чем дальше лежит, тем больше осознает, что не он это разлегся, не он. Но если не он, то кто же?

   А вокруг тьма кромешная, туман да горы высокие стоят. Почему тьма, почему туман, откуда горы высокие взялись? Почему Лешка Сухарев вообще тут оказался - на холме этом, кто ж его разберет? Кто вообще, чего путное сумеет раскумекать в нашей суматошной жизни? Кто на такое сподобиться, если без положенного пол-литра на свете вообще ничего нельзя разобрать?..

Эпизод третий

   Не ищи богов, однако,

   Там, где горы яств и злато,

   Боги может только с теми,

   Кто с народом в одной теме...

   Очнулся Лешка через два часа. Под палящими лучами солнца кожа изрядно покраснела. Он быстро ополоснулся, надел носки, пятнистый комбинезон, влез в сапоги и пошел к самолету. Часы показывали ровно 17-00, среда, июнь, 200... года. Поисковой партии поблизости не наблюдалось, он по-прежнему был один, как пугало в огороде.

   "Значит так, - подумал Лешка. - Либо я упал в такое место, куда вертолеты не летают, либо меня уже похоронили".

   Шутка была крайне неудачной, однако настроение было под стать ситуации. Лешка забрался в самолет, прошел в грузовой отсек и принялся активно перебирать "армейское барахло", большая часть которого пришла в негодность. Ему повезло, поскольку он нашел рацию и дополнительный блок питания. Огонек настройки включился, как положено, в два щелчка. Лешка быстренько крутанул ручку настройки, однако ничего не услышал, то есть в эфире царило почти "гробовое" молчание, ни одного позывного, ни одной работающей радиостанции, только загадочные шорохи, посвисты и хрипы.

   "Что за ерунда? - раздраженно подумал Лешка Сухарев. - Чего я здесь сижу?.. Без связи, без нормальной пищи, без пива, без женщин, наконец, без кино и свежих новостей?