Читаем The fifth freench republic онлайн бесплатно
@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Оглавление
Когда я впервые задумал написать исследование о Пятой республике, я в первую очередь имел в виду потребность в студентах. В то время как на французском языке имелось множество текстов, на английском их было мало.1 За исключением блестящего синоптического исследования Роберта Гилдеа "Франция с 1945 года",2 большинство англоязычных подходов рассматривали режим как часть более широкой истории Франции в XX веке и останавливались на каком-то удобном моменте в жизни Республики - например, 1969 году, отставке де Голля, или 1995 году, конце президентства Миттерана.3 Как и подобает тому значению, которое Республика придавала своей конституции, по крайней мере в первые годы своего существования, существует множество описаний политической жизни, написанных политологами, но они, естественно, предназначены для студентов-политологов.4 Почти неизменно история Пятой республики сводилась к обсуждению конституции, президентства, роли премьер-министра, полномочий государства, партийных структур, местного самоуправления, отношений между Францией и Европой и так далее. Кроме того, существовало множество прекрасных анализов культурной жизни, рассчитанных как на широкого читателя, так и на студентов, изучающих французский язык, но и в них историческому контексту придавалось меньшее значение5.
Цель настоящего исследования - заполнить пробел в существующей англоязычной литературе, представив бодрый политический нарратив Пятой республики. Среди множества имеющихся тематических обработок зачастую трудно составить представление о том, как развивался режим. Слишком часто история Пятой республики, особенно в последние годы, может показаться каруселью министерских перестановок - ирония судьбы, учитывая, что де Голль хотел покончить с нестабильностью кабинета министров, которая, предположительно, была характерна для Франции до 1958 года. Некоторый обзор Пятой республики тем более необходим, что она стремительно приближается к своему пятидесятилетию и, таким образом, рискует превзойти самый почтенный из французских режимов, существовавших после 1789 года, - Третью республику, которая просуществовала около семидесяти лет (1870-1940). Однако, отдавая предпочтение политической истории Пятой республики, данное исследование не оставило без внимания социальные, экономические, культурные и международные события. В нем есть много интересного о меняющейся природе и практике президентской власти; об осторожных шагах на пути к деколонизации и "решению" алжирской проблемы; о беспрецедентном процветании так называемых trente glorieuses ("тридцати славных лет"), за которыми в 1970-е годы последовал период экономического спада; постепенное исчезновение крестьянства, так долго составлявшего основу французского общества; взрыв 1968 года; возрождение социализма при Миттеране; опыт левых у власти; приток иммигрантов; подъем экстремистского Национального фронта; болезненное наследие вишистских лет; более широкие отношения между Францией и остальным миром; и недавнее президентство Жака Ширака.
Выживание и становление Пятой республики неизбежно порождает вопросы о периодизации. Те, кто знаком с историей Третьей республики (1870-1940), знают, что в эпоху до 1914 года ее историю принято делить на три этапа: Республика нотаблей (1871-79), когда в стране доминировала аристократия; Оппортунистическая республика (1879-1899), когда политическая жизнь вращалась вокруг респектабельных буржуазных политиков; и Радикальная республика (1899-1914), когда Радикальная партия объединилась для защиты Франции от предполагаемых угроз, как внутри страны, так и за рубежом. Для большей ясности структура настоящего исследования сфокусирована на отдельных перевалочных пунктах в эволюции Пятой республики: фон Четвертой республики, когда политика фактически "коагулировалась"; "кризисные" годы основания Пятой, 1958-62; "консолидация", достигнутая де Голлем, 1962-67; "оспаривание" или сомнение 1968 года; "доверие", восстановленное Помпиду и Жискаром, 1969-81; "хамелеонное" президентство Франсуа Миттерана, 1981-1995; и "огорчение" или разочарование в годы Ширака после 1995 года. Преимущество таких дискретных эпизодов заключается в том, что можно уловить те долгосрочные тенденции, о которых говорилось ранее, например, президентская власть, деколонизация, экономическое развитие, интеллектуальная жизнь и так далее.
Тем не менее, может ли возникнуть опасность более широкой периодизации? Очевидный ответ, как отмечает Оливье Дюамель, заключается в том, чтобы рассматривать Пятую республику с точки зрения ее президентов.6 Такого подхода недавно придерживался британский писатель Филипп Тоди.7 Однако это означало бы преуменьшение преемственности между септеннатами - так назывался семилетний срок полномочий президента, который с 2002 года превратился в квинквеннат, пятилетний срок. Преемственность была особенно заметна в социальной и экономической сферах. Де Голлю повезло, что его президентство (1958-69 гг.) совпало с периодом trente glorieuses, который начался сразу после Второй мировой войны и продолжался до начала 1970-х годов. Что касается внешней политики, то можно даже утверждать, что в своей основе она мало изменилась со времен де Голля. Сменявшие друг друга президенты поддерживали принцип величия, утверждая французское присутствие на международной арене, в частности в Европе или Африке, с тем чтобы сохранить независимость от США, хотя эта независимость была скорее иллюзорной, чем реальной.
Более убедительной перспективой было бы выделение всеобъемлющих политических тенденций. Можно утверждать, что период 1958-74 годов был периодом голлистского государства, Etat-UNR, в котором правительство без колебаний говорило своим гражданам, что для них хорошо. При Жискаре (1974-1981) наступило "междуцарствие", когда либерализм возобладал, а полномочия государства были свернуты. При Миттеране часто говорят, что Пятая пережила период сожительства, когда Францией управлял президент от одной партии и премьер-министр от другой (1986-88 и 1994-95 гг.). Тем не менее, период с 1981 года по настоящее время также можно рассматривать как период "нормализации", когда и социалисты, и неоголлисты укрепили "Республику центра".
Другой подход предлагают Жоржетта Элгей и Жан-Мари Коломбани, которые утверждают, что мы должны думать о Пятом в основном с точки зрения тех социальных и экономических тенденций, которые доминировали в каждом десятилетии. По их мнению, 1960-е годы были периодом "гражданской войны", когда различные группировки, в частности армия в Алжире, стремились установить контроль над государством; 1968 год положил начало десятилетию, в котором консервативная элита переживала неловкие отношения с процветающим обществом, готовым поставить под сомнение общепринятые нормы; В 1980-е годы государство приняло рыночную экономику, породив безудержный индивидуализм; а 1990-е годы стали свидетелями восстановления морального порядка - сомнительное утверждение, учитывая широкомасштабную коррупцию среди политиков всех партий.8
Следует отметить последнюю периодизацию, которую недавно предложил британский историк Ричард Винен. Четвертая республика, пишет он, была "эпохой знатных", когда традиционные элиты общества все еще принимали решения; гегемония, которой пользовался де Голль в 1960-е годы, совпала с "эрой государственной власти"; этот "статизм" угас в период после 1968 года, когда укоренилась "глобализация", когда над французской культурой и экономической автономией стали доминировать транснациональные компании, часто англосаксонские по происхождению, которые не подчинялись национальным правительствам9. Именно эти корпорации сегодня принимают решения, которые раньше были прерогативой местной знати, префектов, депутатов или президента.10 С этой точки зрения, утверждается, что Пятая республика больше не существует: это анахронизм, просто оболочка, поскольку Франция движется к Шестой республике.
Возможность Шестой республики - постоянная тема в политическом анализе современной Франции, и сегодня даже существует группа давления "Конвенция за Шестую республику", которая призывает к принятию совершенно иной парламентской системы.11 Однако факт остается фактом: Пятая республика все еще существует. Было несколько пророков гибели, но после каждого кризиса режим брал себя в руки и отряхивался. Как отмечают два выдающихся американских историка, когда Пятой республике было всего 20 лет, "при рождении в 1958 году", она была "хилым созданием... вряд ли переживет ни урегулирование алжирского конфликта, ни уход на пенсию своего основателя".12 В итоге режим преодолел обе эти трудности и даже больше. В 1968 году наблюдатели были поражены тем, как власть государства внезапно испарилась, чтобы через месяц появиться вновь. После президентства Помпиду возникли сомнения, сможет ли Пятая справиться с президентом-неголлистом в лице Жискара. В 1981 году возникли сомнения, сможет ли она выстоять с социалистом во главе. В 1986 году был получен первый опыт совместного правления. При де Голле это обернулось бы катастрофой. При Миттеране и Шираке это стало общепринятым образом жизни, популярным среди избирателей. Именно тогда, когда казалось, что Пятая утвердила свою легитимность, выдающиеся результаты лидера крайне правых Жан-Мари Ле Пена на президентских выборах 2002 года привели в замешательство политических комментаторов, которые снова стали говорить в пессимистических выражениях о продолжительности жизни Пятой13.
На момент написания этой книги нельзя утверждать, что либеральная демократия во Франции находится в особенно здоровом состоянии. В 1995 году выдающийся историк Пятой республики Арно Тейсье говорил о "пессимизме", пронизывающем политическую жизнь14 , и это уныние недавно усилилось благодаря выдающимся результатам Ле Пен в 2002 году. Корни этого недовольства нетрудно обнаружить. Начиная с 1980-х годов в стране непрерывно капали разоблачения коррупции в правительстве, которые время от времени грозили превратиться в потоп и затопить правительство. Если бы он не победил в 2002 году, Ширак почти наверняка предстал бы перед судом. Государство по-прежнему контролирует слишком много власти, и есть сомнения в том, что правительственные институты идут в ногу с основными социальными и экономическими тенденциями. Меньшинства, особенно иммигранты, ожидают настоящей интеграции. Франции еще предстоит найти ту роль в мире, с которой она будет чувствовать себя комфортно. Сегодня политические круги говорят о том, что "Франция нездорова".
Как и в других западных либеральных демократиях, многие из которых пережили аналогичный опыт, эти проблемы породили глубокое разочарование в политиках, примером которого являются многочисленные случаи воздержания избирателей на недавних выборах. И хотя эти трудности нельзя недооценивать и их необходимо срочно решать, разговоры о кризисе могут оказаться бесполезными. Как заметил американский историк Франции Стивен Каплан, подобные разговоры - в значительной степени французский феномен, который не должен заслонять лежащую в основе стабильность15.
Настоящее исследование показывает, что будущее Пятой редко подвергалось реальным сомнениям, по крайней мере после 1962 года. Голлисты утверждают, что ключ к долголетию Республики лежит в конституции, которая дала французскому народу систему правления, достойную его гения, и избавила его от естественной галльской черты - постоянных споров. Это преувеличение. Политические структуры, созданные в период 1958-62 годов, несомненно, были важны, но большинство историков сходятся во мнении, что с годами конституция стала играть все меньшую роль. Отчасти это связано с феноменом глобализации, о котором говорилось ранее, но в большей степени - с общей эволюцией политической жизни. По мере становления Пятой все стороны признали ее легитимность, в частности левые, которые традиционно с недоверием относились к сильным президентским полномочиям. Даже экстремистский Национальный фронт (НФ), кажется, доволен работой в рамках этой системы, хотя кто знает, что бы он сделал, если бы когда-нибудь добился значимой власти на национальной арене. В отличие от Четвертой республики, которая боролась со снайперским огнем коммунистов и голлистов, Пятой повезло в том, что ни одна крупная политическая партия всерьез не выступала за смену режима. В дальнейшем политическая жизнь развивалась своим чередом, и в трудные моменты партии прилагали усилия, чтобы обеспечить бесперебойное функционирование системы, свидетельством чему является неоднократный опыт совместного проживания. Этому процессу также способствовало ослабление идеологических разногласий, чему способствовала маргинализация крайних сил, в первую очередь коммунистов, которые сегодня, похоже, находятся в состоянии необратимого упадка.
