Читаем Тени теней онлайн бесплатно

Пролог

Александра Сергеевна – замечательная мать.

Когда муж бросил ее, узнав о беременности, она не опустила рук. Хоть он и посоветовал сделать аборт, Александра Сергеевна никогда не рассматривала такой вариант. Она родила и вырастила дочь, окружив любовью и заботой. Что есть силы заполняла пустоту, оставленную нерадивым папашей. Стала не только матерью, но и лучшей подругой – Александра Сергеевна знает, что это очень важно.

Конечно, Александра Сергеевна не на шутку взволнована, когда в один самый обычный четверг Диана не возвращается из школы. По четвергам у Дианы пять уроков, и как правило в половину первого она уже дома. Сейчас половина шестого, Александра Сергеевна вернулась с работы и должна заниматься ужином, но сидит на диване и смотрит на мобильный, терпеливо ожидая. Можно позвонить самой, но еще недостаточно поздно для пустых волнений, а Александра Сергеевна не хочет выглядеть как мать, ограничивающая дочь в свободном времени, поэтому просто ждет.

За окном октябрь, и в начале седьмого начинает темнеть. Тогда Александра Сергеевна решает наконец позвонить дочери, но та оказывается вне зоны доступа.

В половину девятого дочь по-прежнему вне зоны доступа.

В десять она там же.

В половину двенадцатого Александра Сергеевна звонит в полицию и заявляет, что у нее пропала дочь. Подросток, да. Учится в десятом классе. Ей шестнадцать лет, да. Нет, она хорошая девочка и предупредила бы, если бы пришлось задержаться. Нет, ее телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Нет, она не оставляла дома прощальной записки. Нет, у нее нет парня, а если бы был, то она не стала бы с ним убегать, потому что Александра Сергеевна хорошая мать и позволяет дочери ходить на свидания. Нет, у Александры Сергеевны с дочерью ни в коем случае не было никаких конфликтов. Да, Александра Сергеевна в самое ближайшее время придет в отделение для подачи заявления.

В начале первого ночи заявление и фотография Дианы отданы в работу. Любимая фотография Дианы – на нем черноволосая худая девушка в обнимку с красивым соседским хаски.

К часу ночи Александра Сергеевна успевает обзвонить всех друзей, знакомых, больницы и даже морг. Дианы нигде нет.

Утром ни на секунду не сомкнувшая глаз Александра Сергеевна идет в салон фотопечати и распечатывает сотню объявлений формата А4 о пропаже с той же самой фотографией. К полудню она успевает расклеить их по всему городку.

После полудня городок стоит на ушах. Оказывается, кроме Дианы пропали еще два подростка – это парни из ее школы, оба примерно ее возраста. Они все исчезли, не оставив ни единой подсказки, а потому следствие уже к вечеру заходит в тупик. Тем же вечером обеспокоенные родители собирают друзей и всех, кому есть хоть какое-то дело, чтобы обыскать каждую подворотню и каждую сточную канаву. Они ежеминутно отзваниваются друг другу, чтобы сказать одно и то же: ничего. Ничего нет. Нигде.

Когда темнеет, все расходятся по домам, а утром собираются снова, чтобы прочесать лесополосу за городом. Вызваны спасатели, добровольцы и журналисты. Царит паника, гуляют жуткие слухи. Город, где за последние полгода самым громким событием стала кража коробки мыла из хозяйственного магазина, теперь похож на развороченное осиное гнездо.

К концу третьего дня осмотрено везде, где только можно осмотреть, и опрошены все, кого только можно опросить. Ни единой, даже самой малюсенькой зацепки. Дети провалились сквозь землю.

Все, что известно: в четверг после пятого урока Диана попрощалась с подругами и пошла домой. Больше ее никто не видел.

Александра Сергеевна сидит на кровати и плачет. Следователь уверяет, что поиски продолжаются, но Александра Сергеевна знает, что искать больше негде. Страх выедает ее изнутри, остается только нервная кожура, содрогающаяся от рыданий. Можно сколько угодно уговаривать себя не думать о плохом, только вот плохое точно случилось. Диана не стала бы исчезать без предупреждения.

Диану похитили. Диану изнасиловали. Диану убили. Диану похитили, изнасиловали и убили.

Диану держат в каком-нибудь подвале и морят голодом.

Диану продали в рабство.

Диана никогда не вернется.

Диана больше не зайдет в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи и в итоге прохохотать битый час, рассказывая о школьных подружках.

Она не скажет больше, что твоя новая прическа – ну полное фуфло, дай я тебе сама все тут уложу как надо.

Больше не позвонит по пути из школы, чтобы спросить, нужно ли купить молока домой. Ты только потом ей эти деньги возмести, ну, за молоко.

Не крикнет больше из своей спальни: мам, смотри какая сколопендра, давай назовем ее Тамарой?

Она больше вообще ничего не сделает.

На четвертый день, в половину первого, когда Александра Сергеевна молча пялится зареванными глазами в телефон, где только куча смс о том, что никого по-прежнему не нашли, из прихожей раздается скрежет ключа в замке. Александра Сергеевна выползает из гостиной как раз в тот момент, когда в квартиру заходит Диана.

Диана выглядит прекрасно. Диана что-то напевает под нос. Диана привычным движением сбрасывает с плеча школьную сумку и кричит, еще не заметив Александру Сергеевну:

– Мам, я дома!

Глава 1

Алевтина Яковлевна – учительница литературы, низенькая пухлая старушка с пышной копной седых волос. Она сидит за учительским столом и монотонно вещает:

– Тургенева тревожила беспочвенность, пугала безоглядность некоторых прогрессивных слоев русской интеллигенции, готовых рабски следовать за каждой новомодной мыслью…

Я сижу за последней партой, поэтому прекрасно вижу всех одноклассников. Некоторые оборачиваются каждые пять минут, чтобы посмотреть на меня. Взгляды мимолетные и колкие как искры от бенгальских огней. Кажется, теперь я знаю, как чувствуют себя музейные экспонаты. Надо бы заказать табличку «Руками не трогать», а то мало ли до чего в конце концов дойдет.

Мне никто не верит.

Ира, моя лучшая подруга, сидит рядом, низко склонившись над тетрадью, и усердно записывает за Алевтиной Яковлевной. Светлые пряди волос свисают почти до парты, закрывая лицо. Ира не разговаривает со мной после возвращения, ни единого словечка не обронила. Не верит мне, как и все остальные. Думает, я прекрасно провела время, когда пропадала эти три дня. Обижается, само собой, что я ничего ей не сказала.

Наклоняюсь, чтобы прошептать:

– Смотри на Алевтину. Когда она так держит голову, ну вылитая черепашка!

Ира отрывается от тетради, чтобы бросить короткий взгляд на Алевтину Яковлевну, а потом продолжает записывать. На меня – ноль внимания. Когда ты ученица десятого класса, лучший способ показать подруге обиду – это игнор. Просто сделай вид, что ее не существует, и тогда она сразу поймет, как глубоко ранила твою чувствительную душу.

Вообще, это очень странное чувство – приходишь домой из школы, а мать кидается тебя обнимать, вся в слезах. Потом у тебя берут интервью деловитые тетечки с местного телевидения, спрашивают, где ты была эти три дня. Потом то же самое спрашивают важные дяденьки из полиции. Так и спрашивают: где ты была эти три дня? Были большие поиски, знаешь ли. Много людей тратили силы, деньги и свободное время. Ну, где ты была?

Их серьезные лица и требовательно опущенные брови до сих пор стоят перед глазами. Губы размыкаются, раз за разом выплевывая одно и то же: где ты была?

А я не знаю.

Я просто шла домой. Вышла из школы в четверг, а домой пришла в воскресенье. Потратила три дня на дорогу, и сама не заметила. Для меня это была самая обычная дорога домой.

Мне никто не верит.

Конечно, мне никто не верит. Случись это с кем-нибудь другим, я бы и сама не поверила. Так же оглядывалась бы на уроках и обиженно дула губки. Жаль, что это не случилось с кем-нибудь другим.

– Я тебе тоже не верю, – шепчу Ире. – Может, это вы все меня разыгрываете просто? Да?

Она молчит.

– Если так, то розыгрыш вообще дурацкий.

Это я уже несу чушь от бессильной злобы. Все происходящее до чертиков пугает. Я видела объявления о своей пропаже на столбах и заборах. Телефон, снятый с зарядки утром того дня, был разряжен в ноль, когда я вернулась, даже не включался. Если происходящему и есть объяснение, то зарыто очень глубоко.

Ира продолжает молчать. Незаметно заглядываю ей через плечо и вижу, что ничего она не пишет. Просто рисует загогулины на полях тетради. Делает вид, что занята, чтобы со мной не разговаривать. Вот так. Лучших подруг не бывает. Попробуй завести такую, ага. Сегодня клятвы верности и обещания быть вместе до скончания веков, а завтра она будет рисовать закорючки в тетради, лишь бы тебя не видеть.

Вздыхаю и поднимаю голову на одноклассников. Сразу двое поспешно отворачиваются, чтобы уткнуться в тетради. Снова вздыхаю.

Придется доказывать, что никакая я не обманщица, а значит, надо докопаться до правды. Со мной ведь пропали еще два парня, а потом также благополучно вернулись. Нужно поговорить с ними. Наверняка что-то знают.

– Кто там еще пропал? – шепчу Ире. – Ну, как я?

Она наконец поднимает на меня голубые глаза с длинными ресницами и подозрительно ими хлопает:

– Типа ты не знаешь.

– Не знаю.

– Миша Сажин.

Это какой-то лох из параллельного класса, везде один ходит, я с ним почти не знакома.

– А еще?

– Максим Багров.

Это уже гораздо интереснее. Максим из одиннадцатого класса, состоит в школьной волейбольной команде. Один из главных школьных красавчиков, по нему половина старшеклассниц сохнет.

Так что я знаю, с кого начать.

Сверившись после звонка с расписанием на школьном стенде, я тороплюсь в спортзал: там только что закончилась физкультура у класса Макса Багрова. Взмыленные парни и девушки устало шагают из зала по направлению к раздевалкам, перешучиваясь и гогоча.

Увидев Макса, подхожу ближе, а он замечает меня и улыбается. Господи, сам Багров мне улыбается, глазам не верю. Надо скорее придумать, какое платье надену на нашу свадьбу. Не хочу пышную церемонию, все будет скромно и со вкусом. Значит, платье тоже должно быть такое, безо всяких помпонов и розочек, можно голубого или бирюзового цвета, только самые нежные оттенки. И гостей по минимуму. Мама, лучшие друзья. Несколько девчонок из старших классов, чтобы доставляли мне удовольствие своими завидующими рожами.

Он подходит ко мне и выдает:

– Ты Динара, да?

– Вообще-то Диана.

– Я думал, это одно и то же.

Его одноклассники, проходящие мимо, поглядывают с хитрецой. Либо думают, что Макс склеил очередную малолетку, либо уверены, что мы замышляем новое грандиозное исчезновение. Дамы и господа, сейчас будет фокус!

– Ты тоже пропала в четверг, да?

– Ага. Ты что-нибудь про это знаешь?

– Как раз хотел спросить у тебя.

У Макса короткие черные волосы ежиком и квадратная челюсть. Он в спортивной майке без рукавов, поэтому смуглые бицепсы видны во всей красе. Глаза напоминают тех больших блестящих зеленых жуков, что мы с Иркой ловили в детстве на цветущей сирени. Я почти забываю, о чем мы говорим, когда он продолжает:

– Мне никто не верит.

– Мне тоже, – говорю. – Вообще никто не верит. Нам надо узнать, что произошло, доказать, что ни в чем мы не виноваты.

– Это точно. Вдруг случилось что-то важное, а мы не знаем?

– В смысле важное?

– Ну мало ли. Может, нам память стерли или еще чего.

– Думаешь, над нами эксперименты ставили?

Я еще не осматривала тело на наличие шрамов или отметин. Как-то не подумала.

– Все может быть, – тянет Багров. – Просто это как-то непонятно.

От него пахнет потом. Если бы я была парфюмером, то выпустила бы коллекцию духов с запахом Макса Багрова после урока физкультуры. Сказочно бы разбогатела.

– Там же еще кто-то был? – спрашивает он.

– А?

– Ну, кто-то третий. Еще один пропавший.

– А, да. – Пытаюсь вспомнить, чье имя называла Ирка, но не получается.

Макс размышляет вслух:

– Кажется, какой-то лох из десятого «Б».

– Да, точно. Миша Сажин.

– Можешь с ним поговорить? Сейчас тренировка по волейболу, а так бы я сам его нашел.

– Как раз сегодня собиралась этим заняться.

– Вот и славно. – Он снова улыбается и подмигивает мне. – Ты очень хорошая.

Глупо краснею, пока Багров не исчезает из виду, а потом перевожу дыхание. Нельзя вести себя как легкомысленная дурочка. Надо потренироваться брать верх над гормонами.

Я снова у школьного стенда. Узнаю, что десятый «Б» разошелся по домам еще после предыдущего урока. Мне что, идти теперь к Сажину домой? Я же даже адреса не знаю. Можно, конечно, отложить разговор на завтра, но я ведь обещала Максу разобраться сегодня. Неловко будет разочаровывать.

Мимо как раз проходит Ирка, и я спрашиваю:

– Не знаешь, где живет Миша Сажин?

Она останавливается и подозрительно косится:

– А что?

Лучший способ выбесить человека – это вместо нормального ответа спросить «а что?». У меня и так нервы не на месте со всеми этими исчезновениями и бесконечным шепотом окружающих.

– Ничего, – отвечаю. – Хочу спросить у него, что произошло. Он-то точно поверит, что я правда этого не знаю.

Она щурится. Думает, пытаюсь ее надурить. Думает, я сбежала на три дня с красавчиком-Максом и лохом-Сажиным куда-нибудь на Таити и отвязно там покуролесила.

– Если не знаешь, так и скажи, – продолжаю, постепенно выходя из себя. – Не надо мне тут аштокать.

Она изображает равнодушие пожиманием плеч и уходит, бросая напоследок:

– В библиотеке он. Только что видела.

Раньше в школьную библиотеку приходили, чтобы взять книги для домашнего задания или какие-нибудь потрепанные детективы для умных подростков. Теперь там поставили компьютеры с выходом в интернет, поэтому книги, в общем-то, уже не пользуются большой популярностью.

Я нахожу Мишу за самым дальним компьютером. Сидит, почти касаясь носом монитора, голубоватые блики отражаются в толстых линзах очков. Тусклые оранжевые лучи осеннего солнца падают из окна на взлохмаченную русую шевелюру, подсвечивают легкий пушок на щеках и верхней губе. На Мише вязаный свитер с оленями и потертые брюки. Если бы я составляла собственный словарь, то сфотографировала бы сейчас Мишу Сажина, чтобы использовать в качестве иллюстрации к слову «девственник».

Подхожу ближе и здороваюсь. Он поднимает увеличенные очками карие глаза. Несколько секунд будто находится в прострации, а потом говорит:

– Диана Белова. Ты тоже пропала.

– Да. Ты знаешь, где мы были?

– Нет. И мне никто не верит.

Кто бы мог подумать.

– У меня был урок физкультуры, – продолжает Миша. – Я прятался в раздевалке, чтобы не играть с другими в баскетбол. Все эти прыгающие за мячом тела в спортивной форме выглядят так нелепо, как считаешь?

– Нормально выглядят, – отвечаю я, со сладким томлением вспоминая Макса Багрова.

– В общем, не суть. Я спрятался в раздевалке и ждал звонка на перемену, но его не случилось. Знаешь, почему?

– Почему? – Ответ вертится где-то в подкорке, но я не могу ухватить.