Читаем Тени стёртых душ (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава первая. Гаснущие звёзды. ==========

Комментарий к Глава первая. Гаснущие звёзды.

Атмосферу дополняет песня: 디오 (D.O.) – Scream\Shout (외침) Cart OST

Четверостишие взято из моего стихотворения «Когда падают звёзды» (http://ficbook.net/readfic/2449178), написанного в одном из к-поп фандомов. Отношения к этому фанфику он не имеет, хотя именно эти строки подошли.

Зима приветливо шептала прохожим, как рада видеть их. Ссыпала снежные крошки с грузных жестких облаков, кружилась морозным ветром среди оживленных улиц и переходов, прикасалась к окнам и оставляла там послания для детей в виде верениц дивных узоров.

Воздух резал своей свежестью кожу, дышал частыми дымками и глухо выл, пробегая по переулкам. Шаги десятков людей тягучим скрипом отдавались в голове, но Люси упрямо следовала лишь за одним. Ступала босыми ногами по шероховатому снегу, но совсем не чувствовала холода.

Его чувствуют лишь живые.

Люси же не считалась таковой уже несколько лет.

— Опаздываешь, — чуть грубоватый мужской голос отвлек от раздумий, — почему я всегда, Нацу, тебя жду?

— Да ладно, Грей, — тот, за кем шла Люси, подошел к высокому статному брюнету и отмахнулся, — пять минут всего-навсего.

— А-а-а, что с тобой поделаешь, — Грей недовольно прошипел и направился к входу в бар, не дожидаясь второго.

— Принимай таким, — хмыкнул ему вслед Нацу.

— Будто у меня есть выбор, — громко воскликнул тот, провел ладонью по голове, стряхнув застрявшие снежинки, и затем зашел в помещение.

Нацу, недолго думая, бросил взгляд на потемневшее небо, ухмыльнулся и направился туда же, пройдя мимо застывшей Люси, которая внимательно рассматривала небесное полотно, проткнутое мерцающими звездами. Она тихо напевала строки из единственной песни, что осталась в ее сердце даже после смерти:

Когда гаснет звезда, растворяясь в пустотах,

мы идём по пути, не сбиваемся с шага.

Когда гаснут созвездья, теряясь в высотах,

плачут все.

— Может быть, это что-то да значит? — голос дрогнул, когда она вновь вспомнила смысл своего существования.

Люси Хартфилия — призрак, фантом, душа, ангел. Называйте, как хотите. Судьбу все равно не изменить: сразу после смерти ее нарекли хранительницей живых. На деле же — она стёртая душа с промерзшим сердцем и выжженными воспоминаниями. Уже двадцать шесть лет ей приходится оберегать людей, в которых еще стучит сердце. А это вовсе слабый механизм: хрупкий, что хрусталь, мягкий, будто только испеченный хлеб, и горячий, словно дыхание солнечного света.

— Люси, Люси, Люси, — за спиной раздался приглушенный голос, — опять ты отвлекаешься.

Обернувшись, она увидела Эрзу Скарлет, которая постоянно приглядывает за новичками в своем деле. Если Люси считалась хранительницей душ живых, низшей по званию, то Эрза занимала ранг поважнее — она была архангелом. Божьим посланником, воином, проливающим свет на тьму человеческого круговорота. И, кажется, еще с первых минут пробуждения, Люси незаметно для самой себя полностью доверилась этой девушке.

Ее алые волосы ровными волнами спадали на плечи, разливаясь в рассветных лучах текучим пожаром. Одетая в доспехи, держащая в руках всегда блестящий клинок, прорезающая взглядом даже каменные стены, она вызывала к себе уважение хотя бы своим величественным видом. А серые мощные крылья крепче алмаза защищали, послушно укрывали спину шалью.

— Извини, — Люси покорно кивнула и медленно направилась в нужный бар вслед за Нацу.

— Ты слишком много думаешь, — пройдя несколько шагов, она остановилась, услышав, что промолвила Эрза, — неужели так хочешь вспомнить все?

— Хочу, — сухо пробормотала, вылавливая взглядом в окне нужного человека, — я хочу вспомнить, каково это — быть человеком.

Скарлет неторопливо подошла к Люси и положила свою руку на ее плечо, направив взор туда, куда же и она. Дыхание приобрело нотки горькой утраты, но та быстро растаяла в легкой усмешке.

— А ты упрямая, — хмыкнула Эрза, — уже двадцать шесть лет прошло, все никак не привыкнешь.

— Я буду желать этого до тех пор, пока не сгорю дотла от звездного сияния, — Люси упрямо глянула на нее, — так ведь умирали легендарнейшие из божественных созданий?

— Но ведь ты не сильнейшая, — Эрза вздрогнула, почувствовав какое-то напряжение.

Та молча опустила голову, видимо, стараясь понять, почему вдруг произнесла такие кощунственные слова. Почему в пальцах она почувствовала жжение и в голове мимолетом пронеслась картинка с облаками.

— Ты получила новую жизнь в виде божественной воли, поэтому брось эти сомнения, оч…

— Очисти душу и разум, вдохни воздух, пропитанный человеческими грехами, и помоги от них избавиться хотя бы одному — Нацу Драгнилу, своему новому подопечному, — на автомате протараторила Люси и устало вздохнула, вспомнив, что уже четыре раза произносила эту фразу, заменяя лишь имена на новые.

Четыре человека — четыре грешника. Четыре смерти и всего-навсего одна стертая — как сама называет она посланников божьих — душа. Три других уже давно покоятся в потусторонних мирах.

Люси могла похвастаться своими делами: она достойно выполняла миссию хранителя, наставляла подопечных на путь истинных верований и даровала им просвещение. К сожалению, все четверо умерли. И совсем не по естественным причинам.

Все четверо погибли.

«Несчастные случаи», — как говорилось среди людей.

«Они достигли полного очищения», — как говорилось среди ангелов.

Но только лишь один удостоился чести зваться божественным созданием и нести на своих еще неокрепших крыльях миссию очередного хранителя. Люси видела этого мужчину перерожденным лишь единожды, когда его вели в Совет два других ангела. Она даже приветливо улыбнулась ему и окликнула по имени, но тот, ясное дело, не вспомнил ее, растерянно кивнув и продолжая путь.

Во взгляде Люси же читалось лишь сожаление: она совсем не была рада тому, что он получит какой-то чин и будет служить Богу во благо живых. Люси поняла, насколько это тягостная ноша — словно цепью прикованная, следовать за подопечным, огораживать от необдуманных поступков, наставлять на благие мысли, чтобы, в конце концов, очистить его душу от греховных пятен.

Чтобы собственными глазами увидеть его смерть, которая никогда не заставляет себя ждать.

Конечно же, умирали не только лишь очищенные, но и грешники. Просто первых забирали в высшее общество, пропитанное священными тайнами, а вторых… Вторых оставляли сгнивать либо в подземных темницах, либо на поверхности земли, не даруя небесного покоя.

У людей принято утверждать: «Бог забирает лучших». Причем, в самый неожиданный момент и изощренным способом. Только забирает их не он, а его помощники. И лучшими зовутся лишь чистые душой и поступками. Перед смертью они испытывают болезненные ощущения: горят, истекают кровью, задыхаются, падают в воздухе, трепыхаются зажатыми среди груды металлы… И молят его о скорой кончине.

По крайней мере, такое когда-то испытала сама Люси.

И это единственное, что ей удалось вспомнить за последние двадцать шесть лет своей новой жизни.

— Почему они умирают, Эрза? — прошептала она, пустым взглядом пожирая светящиеся гирлянды. — Почему они не могут дожить хотя бы до старости?

— Их души вновь утонут в пучине грехов, — Эрза строго глянула на нее, — который раз я тебе это повторяю.

— И который раз я не могу этого принять, — горько усмехнулась Люси, — может, потому что сама когда-то погибла, заживо сгорая и захлебываясь кровью?

— Люси…

— Моя душа тогда очистилась? — вновь задала вопрос.

— Да, — Эрза коротко кивнула, надеясь, что на этом их разговор закончится.

— А души еще двухсот пассажиров… — Люси не замолкала, горько вдыхая воздух, — их души были чисты?

— Нет, — твердо заметила та, — самолет разбился как только ты обрела новую себя.

— Значит, все было из-за меня, — сжала ладонь в кулак. — Но ведь так умирают лишь очищенные, почему тогда остальные…

— В каждом принятом правиле есть исключения, — от очередного вопроса Эрза вздрогнула и отошла на пару шагов назад, — иногда нам приходится жертвовать грешниками ради одного очищенного.

Люси глухо вздохнула и услышала взмах крыльев. Через секунду собеседницы уже не было, поэтому пришлось с дрожащими мыслями зайди в помещение бара и стать рядом со своим подопечным, уже распивавшем слабоалкогольный напиток на пару со своим другом.

— На-цу Драгнил, — по слогам произнесла его имя.

Внимательно рассматривая парня, она заметила его не совсем стандартный — розовый — цвет волос, яркие серые глаза, горящие задорными огоньками, и весьма крепкую структуру тела. Парень был весел, задорен, заливался звонким смехом, рассказывая очередную шутку. Но от Люси не скрылось, что внутри него, на самом дне души лежат осадком воспоминания прошлых лет. От них исходил зловонный запах, присущий только грехам.

С этого дня основной задачей Люси становится духовное очищение этого парня с летним именем и странным цветом волос. А если она справится, придется вновь увидеть смерть чужого сердцу, но близкого душе человека.

И застывшие в ее глазах слезы служили лишь подтверждением подозрений Эрзы, которая, затаившись за окном, наблюдала за ней.

— Что же ты делаешь, Люси? — сипло пробормотала она и отвела взгляд на ночное небо.

Облака на нем постепенно заглатывали звезды, а снег все кружил тихими хлопьями, шурша под ногами прохожих и заглушая тихое пение Скарлет:

Когда гаснет звезда, растворяясь в пустотах,

мы идём по пути, не сбиваемся с шага.

Когда гаснут созвездья, теряясь в высотах,

плачут все. Может быть, это что-то да значит?

========== Глава вторая. Солнце взошло. ==========

Комментарий к Глава вторая. Солнце взошло.

Песня: Joshua Radin – Winter (#ACOUSTIC)

Холод едко цеплялся за прохожих, выхватывал из их уст белеющее дыхание, растворялся в потоке морозных ветров. Укутавшись в теплые курточки, шубы и дубленки, каждый спешно чуть ли не бежал в пункт своего назначения, чертыхаясь и поскальзываясь на скрывшемся под толщей помятого снега льду.

— Если я сломаю ногу, виноват будешь ты, — небрежно кивнул Грей и, махнув рукой, направился в противоположную от бара сторону.

— Пить надо меньше, — насмешливо бросил Нацу, зарываясь холодными ладонями в карманы теплого пуховика и резко выдыхая клубни дымки.

Уже было за полночь, но в его глазах горели задорные крупицы. Он улыбался и следил за опустевшей улицей, вылавливая из бара громкий гогот и брань оставшихся посетителей. Тем было не слишком-то и весело, просто алкоголь в крови бурлил, что лава, вспыхивал в груди легким жжением. Они заблудились в вихре собственных эмоций, поддаваясь течению. Нацу таким не был.

Нацу знал цену пустому смеху и бессмысленным поступкам.

— Ох, уже два, — резко спохватился, заметив часы рядом с закрытым магазином игрушек, — пора домой.

Люси улыбнулась уголками губ и мягко опустилась на землю, следя за дальнейшими действиями своего подопечного. Коснулась стопой шероховатого снега и подошла к нему, заглядывая в самую глубь серых глаз.

— Тебя кто-то ждет, — прочитала его эмоции и повернулась в сторону, где предположительно находился его дом. — Веди.

Будто услышав ее просьбу, Нацу уверенно ступил в этом направлении, скользя растерянным взглядом по пустым темным витринам. Ему показалось, будто мысль немедленно возвращаться домой возникла совершенно внезапно, будто ее кто-то намеренно впихнул в поток чуть нетрезвых идей и раздумий.

— Не думай об этом, — тихо ступая за ним, внятно промолвила Люси, — займи себя мыслью о предстоящем дне.

Нацу молча кивнул, сам не понимая, зачем это сделал. После же действительно бросил эти мысли о странном ощущении скованности и вспомнил, что завтра ему придется вновь идти на работу. Вновь ему надо будет присматривать за излюбленным магазином спортивных товаров, давать указания продавцам-консультантам и следить за порядком.

— Любишь свою работу, значит, — шепчет Люси, задерживая взгляд на непогашенном свете в окнах жилых домов. — Это здорово, — словила ладонью снежинку, которая даже не собиралась таять от ее прикосновения, — наверное.

Люси привыкла поддерживать разговор со своими подопечными, даже не надеясь услышать когда-нибудь ответ. Она могла влиять на направление мыслей, не имея возможности стереть самые грязные.

В этом и состоит миссия хранителя: следить за суждениями, взглядами своей цели, способствуя их очищению. Проблема лишь в том, что нельзя самолично очистить его разум, заменяя все на нужную идеологию. Ангелы являлись всего лишь помощниками, маяками, указывающими путь, но никак не капитанами корабля, который надо было пришвартовать к берегу.

Люси не заметила, как прошла пару лишних метров, обогнав Нацу. Тот стоял посреди безлюдной улицы, задрав голову к небу. Кажется, он искал что-то в этих перемешанных созвездиях, щурился, тер озябшими пальцами затылок и усмехался.

— Странный ты, — тихо сказала она, боком повернувшись к его почти неосвещенному силуэту, — Нацу Драгнил.

— Какой-то я сегодня странный, — хохотнул он, разом возобновляя движение и быстро пройдя дальше по вычищенной тропе снега.

Шаг, два, три. Стремительно набирая скорость, он прошел сквозь эфирное тело Люси, даже не заметив, как она вздрогнула. В его голове проносилось лишь навязчивое слово «странный», которое раньше он бы вряд ли вымолвил вслух.

Люси стояла неподвижно, взглядом сверля снежную дорогу. На лице не читалось не единой эмоции, разве что руки непроизвольно дрожали, плечи подрагивали, а глаза бегали по кругу.

Хранители не чувствуют прикосновений живых, единственное исключение — подопечный. Именно поэтому им с первых дней забили в голову совет не пересекаться. Живому от этого ничего не будет, совершенно не почувствует, пройдет сквозь и даже не заметит. Для ангела же это пересечение принесет лишь одну боль: в этот миг он вспоминает те ощущения, которые переживал в последние минуты своей жизни, что с ней и произошло.

Она вновь увидела картину своей смерти.

Вновь сгорела, охваченная черным дымом.

Вновь почувствовала кровь на своей груди, когда-то проткнутой железным обломком самолета.

Вновь задохнулась от нехватки воздуха.

Люси вновь умерла и возродилась за какую-то секунду.

— Вот же глупая, — процедила сквозь зубы, стараясь проглотить стон.

Боль исчезла так же быстро, как и возникла. Через миг Люси стояла прямо, невольно схватившись рукой за грудь, на которой даже в этом теле остался еле заметный шрам. Ей оставалось только сглотнуть от жутких воспоминаний и поспешить догнать Нацу, который ушел на довольно приличное расстояние.

И вот, наконец-то, он остановился перед одним из многочисленных подъездов, достал дрожащими пальцами ключи и открыл массивную железную дверь. Из помещения мутным течением разлилась тишина ночи. Шестой этаж, деревянная хлипкая дверь под номером «33» и противный скрип двери.

— Ну что, скучал по мне? — радостно воскликнул он, сев на корточки, как только зашел в квартиру.

Люси встала у входа в другую комнату и заинтересованно глянула, к кому он обращался. Навстречу протянутым крепким ладоням выбежал небольшой черный кот, чья шерсть на свету отдавала синим оттенком. Глаза питомца были ярко-голубыми и так же ярко светились от радости.