Читаем Тени. Разум онлайн бесплатно

Отчаянный женский вопль разрезал воздух над лесом, спугнул с деревьев ворон и ударил по перепонкам. Нарастающий гул грозил расколоть кости черепа. От боли Женя схватился за голову и тут же получил в челюсть стеклянной банкой. Женщина бросилась на него, повалила и вцепилась ногтями в лицо. Женя зажмурился и попытался стащить ее с себя. Она оказалась неожиданно сильной. Он шарил по земле: листья, ветка, уголек от костра. Край тонкого полена. Женя выхватил его из огня и вслепую ткнул тлеющей головешкой в лицо женщины. Он попал прямо в раскрытый от крика рот. Женщина зашипела и подалась назад. Женя сбросил ее с себя, запрыгнул сверху и, схватив за волосы, стал бить затылком о ближайший крупный камень, пока череп не проломился. Женя бил, бил и бил, пока не понял, что вокруг уже стоит полная тишина и он не слышит сводящего с ума гула.

Только ветер чуть качает верхушки деревьев и трещат угли.

Женя остановился и ошарашенно посмотрел на тело. Она была мертва. Вся инфернальность ее облика бесследно пропала. Перед ним лежала совершенно обычная женщина лет сорока с отвратительной грузной фигурой, в стандартных бабских шмотках, с ярко-красным лаком на ногтях и кровавым месивом вместо головы. Он в ужасе отполз от трупа. Еще минуту назад она была жива, а сейчас мертва, потому что он, двадцатилетний безработный недопанк, убил ее. И за что? Причина, казавшаяся такой очевидной всего пять минут назад, стремительно теряла реальность и таяла как мираж.

***

Сентябрь в Питере выдался на удивление теплым. Наступление осени совершенно не ощущалось, наоборот, повсюду чувствовалась весна, которая явно заблудилась во времени. Даже лужи, собравшиеся вдоль бордюра, пахли так, словно появились из растаявшего сугроба. Солнце только встало, пели птицы, город еще спал, а по пустой дороге вдоль череды хрущёвок, скрипя убитой подвеской, ехала старая машина скорой помощи. Укротители спешили на вызов. Укротителями их прозвали за почти волшебные навыки работы с буйными пациентами. Главным в бригаде был Андрей Викторович – легенда подстанций и гроза приемников, врач-психиатр с пятнадцатилетним стажем. Его правой рукой была талантливая и боевая интерн Алена, а на подхвате санитар Степашка XIV. Степашку звали Егором, но санитары в бригаде укротителей так часто менялись, что никто не считал нужным запоминать новые имена. Кстати, Степашка I уже давно закончил обучение в меде, успешно работал в стационаре и даже читал лекции.

Издав тормозами визг раненого терминатора, машина остановилась у подъезда, где уже стоял полицейский уазик. Сами полицейские, по виду совсем еще зеленые, с озадаченным видом курили в тени дерева и, не отрываясь, смотрели на окна первого этажа, а рядом рыдала женщина во фланелевом халате в пестрый цветочек.

Андрей Викторович, хрустнув коленом, вылез из машины и пошел к полицейским, его протеже последовали за ним, как обычно держась на шаг позади. К сожалению, форма работников скорой уже не предусматривала белые халаты, а они бы, развеваясь на ветру подобно плащам, идеально дополнили картину эффектного появления.

– Ну, что случилось? – спросил Андрей Викторович, хотя и так все было понятно из заявки: мужик буянит с перепоя. Алкогольный делирий.

– Мужик буянит с перепоя, – слово в слово повторил мысли врача полицейский. Он пожал плечами, всем своим видом выражая, что теперь это не его проблема.

– Он вообще не пьет! – к Андрею Викторовичу бросилась женщина в халате и зарыдала. – Только самую малость! По праздникам! Он же заслуженный учитель! Прекрасный человек! Всю жизнь с ним прожили, и никогда я его таким не видела! А сейчас я не знаю, что произошло! Несколько дней пил и становился все злее и злее… – давясь слезами, продолжала женщина. – Все кричал, что я – ведьма, его со света сжить хочу… – она пыталась сказать еще что-то, но захлебнулась рыданиями.

Андрей Викторович переглянулся с Аленой: «Ее бы тоже не мешало полечить, так заходится».

«Разумеется, шеф. Как минимум успокоительным обеспечим», – кивнула интерн.

Андрей Викторович укоризненно посмотрел на полицейских.

– Ну выпил, ну буянит. Бывает. А вы на что? Скрутили бы его, что ли. Может, и успокоился бы, – он возмутился скорее для галочки, при любой возможности повесить проблему на медиков полиция этим пользовалась. К этому уже все давно привыкли. К тому же дело действительно пахло медицинским профилем, но Андрей Викторович считал нелишним напомнить полиции, что медики не их прислуга.

– Ну он не просто так буянит, – ответил второй полицейский и покрылся пятнами. Врач был уже четвертым, кто за эту долгую и трудную смену намекнул, что полиция в общем и он с напарником в частности нифига не работают и только тратят деньги налогоплательщиков. – Мужик носится по комнате, все крушит, кричит какой-то бред про ведьм, а стоит приоткрыть дверь и попытаться войти, хватает гирю и начинает раскручивать вокруг себя.

– По-моему, он уже просто ее крутит, вне зависимости пытаются к нему подойти или нет, – добавил первый полицейский.

– Мда… – Андрей Викторович озадаченно почесал небритую щеку и спросил у женщины, которая чуть подуспокоилась: – И тяжелая гиря?

– Об-бычная, – она пожала плечами и хлюпнула носом, – двадцать пять килограмм.

Андрей Викторович вопросительно посмотрел на Степашку, словно спрашивая, осилит ли он, но Степашка покачал головой.

– Ну что ж, – Андрей Викторович упер руки в бока и задумчиво посмотрел в сторону подъезда пациента, его помощники и полицейские невольно взглянули туда же, – будем ждать. Долго такой гирей не поразмахиваешь.

В этот же момент, словно в подтверждение слов врача, раздался звон стекла и из окна первого этажа, описав живописную параболу, вылетела старая советская гиря и приземлилась в клумбу.

Медики и полицейские переглянулись и принялись за дело.

Спустя пару минут Степашка и полицейские, продемонстрировав удивительную слаженность, скрутили мужика, и Алена начала ловко пристегивать его к каталке потертыми ремнями.

– Ведьма! Это все она! Околдовала меня, карга старая! Хочет разума лишить! – брызжа слюной, кричал щуплый мужичок. Казалось, он совершенно не управляет глазами, они ни на секунду не переставали бешено вращаться, то и дело закатываясь. – Столько лет жил рядом и не замечал! Дурак я! – внезапно он перестал сопротивляться и расслабил тело, словно ясность сознания вернулась к нему. Он осторожно повернул голову к рыдающей жене и посмотрел на нее взглядом, полным такой неожиданной нежности, что все замерли от удивления. – Ласточка моя… Как же ты справишься без меня с этой сволочью… Ведьма же и тебя может…

Мужик заснул не договорив.

Медики озадаченно переглянулись, но спустя мгновение вернулись к отлаженным действиям, разумно решив выкинуть пьяный бред пациента из головы, предоставив разбираться с ним врачам стационара. Полицейские переглянулись, но не решились лезть с вопросами. Женщина отошла от мужа, села на скамейку и растерянно посмотрела на окна родной пятиэтажки. Она сжала воротничок халата задрожавшими от страха пальцами.

Молодой полицейский захотел поддержать ее и наигранно весело сказал:

– А вы переживали, что он вас ведьмой считает. Вот видите, не считает он вас ведьмой!

Женщина облизнула пересохшие губы и суетливо закивала скорее собственным мыслям, чем собеседнику.

– А кого же тогда?

Женя открыл дверь квартиры и впустил сквозняк. Бросив ключи на тумбочку, он потянулся, стащил с себя свитер вместе с футболкой и кинул их прямо на пол. На ходу снимая носки, Женя зашел в свою комнату. Перед уходом он наводил порядок, поэтому царящий бардак был достоин воспевания в эпосе. Вещи были раскиданы, словно их доставили сюда самосвалом, зато все шкафы, полки и тумбы сверкали стерильной чистотой, а на частично вымытом подоконнике тухла мокрая тряпка. Женя с грустью посмотрел на кровать, заваленную мятыми распечатками, картами, советскими справочниками, проводами и торчащей из-под всего этого одеждой. Задумчиво шмыгнув носом, он отправился спать на диван в гостиную.

Уходя из дома, он был преисполнен сил и желания веселиться, галопом перемещаясь из одной шумной компании в другую. Сентябрь в Питере всегда был насыщен событиями: выставки, фестивали, вечеринки с участием кого-нибудь культового и широкоизвестного в узких кругах шли одна за другой. Еще на исходе первого вечера в этом тусовочном марафоне Женя верил, что не захочет возвращаться домой как минимум сотню лет и сможет прекрасно восстанавливать силы мелкими перерывами на сон, сворачиваясь клубком где-нибудь за диваном в очередном отчаянно напоминающем бомжатник арт-пространстве. Как оказалось, он серьезно переоценил свои способности. Не прошло и недели, а Женя притащился домой в объятия теплого пледика с одним-единственным желанием – побыть одному в тишине.

Женя окуклился в пыльный флис и, предвкушая блаженство, лег. Блаженство не торопилось давать о себе знать. Женя нахмурился и, не открывая глаза, перевернулся. Потом еще, но уютно устроиться никак не получалось. Собственный скелет казался на редкость неудобным. Ко всему прочему, ему стало прямо необходимо именно вот сейчас подсчитать, сколько времени он гулял. День и ночь слились в единое целое, а память отчаянно путалась в показаниях.

Двое суток? Или уже третьи подходили к концу?

Сначала был подвальный клуб, потом еще один, потом дворы-колодцы Центрального района с подающими надежду поэтами, где он разбил одному из подающих надежду губу, отстаивая честь то ли Цветаевой, то ли Берджеса… Крыши… Женя начал потихоньку засыпать.

Воспоминания сменились чудаковатыми образами, переходящими в красочный бред, и вот-вот должен был наступить сон, но по закону всемирной подлости зазвонил телефон. Жене показалось, что сейчас он звучит особенно противно и дело отнюдь не в его восприятии, а в настырности звонящего, которая каким-то образом влияла на технику. Человек на том конце провода явно не хотел сдаваться и намеревался поднять Женю, даже если бы он был мертвым. Кто бы мог подумать, что милая восьмибитная мелодия способна так раздражать. В итоге Женя сдался и, матеря все на свете, поскакал отвечать.

Звонила Юля. Она сочно хлюпала носом и просила забрать ее из школы. Она с кем-то не поладила, попала на ковер к директору, где все против нее. Сестра так ревела, что подробнее объяснить ничего не смогла. В ее речи было столько подвываний и шмыганья, что Женя почувствовал, как сопли вытекают через провод ему на руку. Положив трубку, он машинально вытер «испачканную» ладонь о джинсы и поплелся одеваться.

Школа была вполне обычная, Женя сам ее закончил, а Юля только-только перевелась. Обучали там на вполне достойном уровне, но тем не менее почти каждый, кто узнавал о месте, где училась Юля раньше, недоуменно вопрошал: как она могла сменить великолепную Академию балета на это дно.

Женя подошел к зданию и сердито скрестил руки, сверля взглядом бордовые стены. Многие выпускники мечтают навестить школу, подъехав к ней на шикарной машине, и передать привет директору, в мечтах Жени это был заправленный до отказа бензовоз. О да, привет был бы поистине пламенный.

Женя заглянул в нужное окно и сразу увидел каштановый затылок сестры, судя по тому, как дергался вверх-вниз хвост, она усердно кивала, с чем-то соглашаясь. Юля обладала упрямством тысячи ослов, поэтому у Жени даже глаз задергался, когда он представил, каким образом ее сумели заставить признать вину. Напротив Юли сидела тетка лет сорока, она активно жестикулировала, тыкая в Юлю пальцем. В этих движениях отчетливо читалась десятилетняя школа склок и разборок за овощным прилавком. Против такого даже самая наглая девочка-подросток была бессильна. Тетка совсем разошлась и, судя по тому, как стала разевать рот, перешла на крик.

– Проститутка! – донесся сквозь стекло обрывок фразы.

Женя не хотел врываться в кабинет директора подобно урагану. Он хотел спокойно зайти, вежливо поздороваться, быстро узнать, что случилось, и, отмазавшись какой-нибудь дежурной фразой, увести сестру из этих застенков. Он даже не собирался обмениваться с директором колкостями, хотя очень хотелось – во-первых, он-то уже выпустился, а Юле еще предстоит здесь экзамены сдавать, во-вторых, он не хотел выглядеть истеричной бабой в собственных глазах. Благородная снисходительная вежливость – вот правильная модель поведения для достойного пацана. Разумеется, все сложилось совсем не так.

Идя по коридору, Женя так задумался, подбирая фразы к предстоящему благородному и снисходительному разговору, что совсем вылетел из реальности. Он вломился в кабинет без стука, вдобавок не рассчитал силы, и дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Присутствующие замолчали и синхронно повернулись к Жене, орущая тетка так и не закрыла рот. В этот драматичный момент с улицы донесся крик дворника деда Васи:

– Ебони-и-и-сь!

И залаяла собака. Было не понять, добавило это трагичности появлению, как если бы за окном сверкнула молния, или, наоборот, свело весь пафос на нет, но появился Женя эффектно.