Читаем Тени Грейфолла III онлайн бесплатно

Глава 1

Задний двор красильни представлял собой грязную площадку, зажатую между глухими стенами, с горами угольного шлака и лужами, в которых стояла вода в разноцветных разводах. Пар из проёма уже не бил: мануфактуры еще не проснулись, и теплые сбросы остыли до утренней смены. Зато шел отвратительный запах, смешивающий в себе не только химические, но и биологические отходы. Становилось понятно, почему молодой стражник с такой радостью бросился исполнять приказ Себастиана — он просто хотел сбежать отсюда. А вот второй бедолага вынужден был остаться здесь в компании потрепанного истребителя и трупа дознавателя, чему явно был не особенно рад.

— Лер, вы-то в порядке? — осторожно спросил стражник.

Выглядел он уже немолодо, лет на двадцать старше Себастиана, и явно повидал в жизни всякого. Поэтому, несмотря на всё происходящее, вёл себя на удивление спокойно.

— Да, просто немного посижу и отдохну, — устало ответил истребитель, даже не пытаясь подняться на ноги.

Чувствовал он себя и правда скверно. Ладони горели так, словно он держал в них угли, и каждое движение пальцев отдавалось болью до локтя. Ребра, плечо, спина, шея — все тело вновь приняло на себя тяжесть последствий потери магического дара. Древний всегда глушил эту боль, иногда не полностью, но всё же никогда не давал ей вернуться окончательно. Но сейчас Себастиан ощущал себя почти так же, как после потери дара десять лет назад — разбитым и медленно сгорающим во внутренней агонии.

— Может, вам дать немного выпить?

Стражник достал фляжку и заботливо протянул истребителю.

— Спасибо, обойдусь, — сдержанно ответил Себастиан. — На работе не пью.

— А я, с вашего позволения, согреюсь…

Он открутил крышку с фляжки и глотнул от души, довольно крякнув. Стало понятно, откуда в нём столько спокойствия, оно имело естественное горячительное происхождение.

«Скажи честно, что ты сейчас даже руку не поднимешь, чтобы принять у него эту флягу», — насмешливо прокомментировал Каэлар.

— Не преувеличивай. Немного пообвыкнусь, и все будет в порядке.

По здравому размышлению Себастиан решил остаться возле входа и дождаться нового дознавателя. И не только потому, что ему требовалось время, чтобы прийти в себя.

«Боишься, что это место сожгут, как и бойню?»

— Наоборот. Уверен, что тот, кого Вивисектор называл создателем, будет только рад, если это место найдут. Есть ощущение, что он использовал бедного гибрида только для того, чтобы прикрывать свои делишки. Я практически уверен, что он совершил куда меньше убийств, чем ему приписывалось газетами.

«Ты о том, что далеко не все отрезанные части тел были в его логове? Так, может, он их просто жрал».

— Может быть. Но я успел как следует осмотреть его кладовую и не видел там ни одной обглоданной кости. Уверен, секуритате не будет углубляться в эти вопросы — убийцу нашли, дело закрыто, и никто не будет копать дальше.

«Кроме тебя».

— Разумеется. Я еще только начал.

«А ты не думал, зачем он вообще собирал части тел, если не для того, чтобы жрать?»

— Обязательно подумаю об этом, когда смогу здраво мыслить.

«Не надо винить меня», — отозвался Каэлар на мысль, которую де Грейв даже не успел додумать. — «Я честно предупреждал, что сил не останется. Хочешь прежнего комфорта, найди мне достойный ужин».

— Позже.

«Тебе же хуже».

Экипаж секуритате въехал во двор спустя примерно полчаса. Из него вышли двое стражников с фонарями и третий человек, при виде которого Себастиан на мгновение решил, что усталость окончательно сказалась на зрении. Дознаватель оказался женщиной. Невысокой, крепкой, коротко стриженной, в форменном сюртуке, сидевшем на ней так, что сразу было понятно — эти плечи привыкли к большим нагрузкам, возможно, даже к работе в кузне. Лицо у нее было обветренное, без единой попытки его смягчить, и первый ее взгляд, брошенный на истребителя, оказался тяжелым, словно молот.

— Лер де Грейв? — уточнила она без всякого вопроса в голосе. — Дознаватель Брандт. Прислана из столицы неделю назад. — Она посмотрела на тело под плащом, выражение ее лица стало еще жестче. — Я о вас слышала. Рядом с вами позавчера тяжело ранили де Фалька, а сегодня ещё и погиб дознаватель Кребиц.

— Вы удивитесь, но никого из них я с собой не звал, они шли сами.

— Я их ошибки совершать не собираюсь, — заверила женщина.

— И это прекрасно, — согласился Себастиан. — Тогда начнем с того, что вам туда лучше не ходить. — Он кивнул на провал. — Там внизу зрелище, которое не стоит видеть даме. Я с удовольствием расскажу, что именно произошло, вы запишете, а вашим людям останется только спуститься туда, всё описать и собрать.

Брандт посмотрела на него так, как смотрят на листик, прилипший к подошве.

— Лер де Грейв, — произнесла она очень спокойно. — Я четыре года работала в столичном управлении и повидала трупов людей больше, чем вы можете себе представить. Я видела такое, от чего у вас поседели бы виски. Поэтому лучшее, что вы можете сделать — это проводить меня к логову убийцы и постоять в сторонке, пока я буду работать.

Себастиан хмыкнул. Любопытство перевесило боль, и ему хотелось посмотреть на лицо этой женщины, когда она окажется в логове Вивисектора.

— Тогда идемте, — постановил он, тяжело поднимаясь. — Но я иду первым. Там скользкий карниз, и я знаю, где он обрывается.

Спускались вчетвером: два стражника с фонарями, дознаватель и истребитель. Крашеная вода в коллекторе за ночь остыла и потемнела, пар осел, и тоннели без него казались просторнее и мертвее. Себастиан шел впереди, придерживаясь за стену ладонью, замотанной в тряпку, и слышал за спиной, как дознаватель Брандт ступает по карнизу: коротко, уверенно, ни разу не оскользнувшись. На первом обрыве карниза, где ночью приходилось идти по колено в синей воде, она остановилась, присела, коснулась ладонью кирпича, и кладка под ее рукой глухо заворочалась. Из воды поднялись три плоских камня, ровно на ширину шага, и легли мостком.

— Маг земли, — отметил Себастиан. — Неплохо.

— Столичная школа. — Брандт перешла по камням, не глядя под ноги. — Там учат, что магия может использоваться не только в бою, но и для личного удобства.

— Звучит логично.

Метки на стенах, три борозды на высоте плеча, она замечала сама и записывала, не спрашивая, что это. У лаза остановилась, потянула носом и впервые за спуск сбилась с шага, на полвдоха, не больше.

— Внутри, — предупредил Себастиан.

Она уверенно шагнула внутрь.

Себастиан дал ей три минуты. Ровно столько понадобилось дознавателю Брандт, чтобы пройти вдоль первой ниши с банками, где в серой воде плавали кисти и рыжее ухо, дойти до второй, где на доске лежала расправленная кожа с двумя родинками у лопатки, увидеть ведро в углу с ленивыми утренними мухами, и развернуться к выходу. У самого лаза ее согнуло пополам. Она успела отвернуться от стражников и от него, и выворачивало ее долго и беззвучно: организм отвергал не столько еду, сколько увиденное в логове. Стражник с фонарем деликатно посмотрел в потолок. Себастиан последовал её примеру.

Брандт выпрямилась, вытерла рот тыльной стороной ладони и, ни на кого не глядя, произнесла все тем же ровным голосом, только на тон ниже:

— Продолжим.

Он ждал чего угодно, кроме этого, и против воли отметил, что дознаватель Брандт оказалась крепче, чем он думал.

Дальше она работала так же уверенно: описывала ниши, велев стражнику собирать каждый экспонат из коллекции Вивисектора. Пересчитала банки, осмотрела тетрадь в клеенке, не открывая, и велела упаковать отдельно. Подняла с камня бляху стражника, повертела, отметила стертый номер и положила в отдельный конверт. И лишь потом подошла к дальней стене, где под слоем черной копоти лежал обугленный остов самого Вивисектора.

Над ним она стояла долго. Присела. Посветила фонарем на череп, на длинные кости предплечий, на то, что осталось от обратных коленей, и когда заговорила, в голосе не было ни сомнения, ни вопроса:

— Это был не совсем человек.

— Вы уверены?

— Череп человеческий. Зубы человеческие, я вижу пломбу. Позвоночник… — Она поднесла фонарь ближе. — Позвоночник тоже. Но конечности неправильные, и пропорции неправильные, и суставы гнутся не туда. — Брандт поднялась и отряхнула колени. — Это был очень необычный человек, лер де Грейв. Так и запишем: убийца, известный как Вивисектор, человек с врожденными уродствами, при жизни уже не подлежавший установлению личности, тело сожжено истребителем в бою.

— Вы так уверенно сказали «человек».

— А вы предпочли бы «тварь»? — Она посмотрела на него снизу вверх, и во взгляде впервые мелькнуло что-то помимо служебной твердости: усталость и, кажется, любопытство. — Тогда мне пришлось бы вызывать Орден, а Орден, насколько я слышала, в этом городе можете представлять вы — истребитель «А»-ранга. Что скажете о так называемом Вивисекторе вы?

— Записывайте «необычный человек». — Себастиан отвернулся к лазу. — Меня всё устраивает.

Ему и правда было все равно, кем сочтут Вивисектора в протоколе. Тело он жег не для того, чтобы обмануть дознавателя, а просто чтобы усложнить ему задачу. Необычный человек с уродствами не вызовет паники, и не станет звездой заголовков газет, во всяком случае, надолго.

— Наверх я поднимусь сам, дальше это место полностью ваше, — сообщил он женщине. — Хочу отметить, что дознаватель Кребиц вёл себя как настоящий герой, и не отступил при встрече с опасностью.

— Уверена, так и было. — Она помолчала. — Лер де Грейв. Вы мне ещё понадобитесь в управлении завтра, чтобы во всех подробностях рассказать о произошедшем здесь. Понимаю, что сейчас вам нужно отдохнуть, выглядите вы так себе.

— Не уверен, что мне приятно это слышать от такой элегантной женщины, — признался истребитель, чем заработал от дознавателя уничижительный взгляд. — Но спасибо, мне и правда стоит немного отдохнуть.

Он ушел из логова Вивисектора, оставив стражников дальше копаться в его странной и мерзкой коллекции. Домой Себастиан добрался спустя ещё час, далеко не сразу получилось поймать экипаж, готовый везти грязного усталого мужчину, покрытого кровью.

На пороге его встретил Морис с выражением, которое за три недели успело стать почти домашним: смесь облегчения, неодобрения и готовности не задавать вопросов.

— Я так понимаю, завтракать вы будете в гостевой. Может, позвать вам лекаря?

— Да это не моя кровь.

— А раны на ладонях тоже не ваши? — без тени иронии уточнил дворецкий.

— Мои, — нехотя признал Себастиан. — Пожалуй, мне нужны бинты.

Он настолько привык к лечению Каэлара, что даже не сразу заметил, когда древний перестал это делать.

«Экономлю силы», — прокомментировал Каэлар. — «Не хочу засыпать».

Ванна отняла у него полчаса и забрала часть боли, во всяком случае, так ему показалось. Перевязывал он ладони сам, слой за слоем, помогая зубами затягивать узлы, и думал о том, что последний раз делал это довольно давно, едва ли не несколько лет назад. Каэлар всегда залечивал его раны и потом засыпал до следующей жертвы, если сил было слишком мало. Сейчас же он почему-то решил, что лечение ран не так важно, как его присутствие.

«Это просто любопытство. Мне правда интересно всё, что происходит».

— Тогда пусть хотя бы в расследовании от тебя будет польза, — раздраженно буркнул Себастиан. — Помогай.

Он понимал, что древний не виноват. Все его силы ушли на противостояние с Вивисектором, и как только Себастиан найдёт ему новую жертву, раны излечатся и боль уйдёт. И от осознания того, что в ближайшее время ему придётся приговорить чью-то душу к съедению ради улучшения своего состояния, он чувствовал себя просто отвратительно.

«Тогда позволь мне первую мысль», — неожиданно покладисто предложил Каэлар. — «Ты сам сказал ночью: Вивисектор едва мог говорить, и не был способен держать перо».

— Не мог. Значит, письма газетчику точно писал не он. — Себастиан сел в кресло и взял в руки блокнот и карандаш. — Кто-то другой знал, кого он убьет, раньше, чем он убивал, и успевал отправить листок с описанием грехов. Тот же, кто указывал Вивисектору его жертв.

«Человек без лица. Который, к слову, знал грехи убитых не хуже стражника, ходившего по этим улицам двадцать лет. Откуда?»

— У меня складывается такое впечатление, что этот человек без лица знает обо всём, что происходит в Грейфолле.

«И второе, носитель, самое любопытное. Ты заметил, когда тварь заговорила?»

Себастиан отложил карандаш.

— После яда серебряного арахнида.

«Именно. После того, как ты залил ему в рот эту гадость, способную вырубить любую тварь Пустошей, он стал вести себя гораздо более осознанно. Полагаю, яд усыпил в нем зверя настолько, что человек впервые смог взять верх. До этого у стражника не было голоса, потому что говорить в этом теле было некому: работали инстинкты жнеца, а человек прятался где-то глубоко внутри».

— То есть все это время он был внутри гибрида, но не мог ничего сделать?

«Это лишь предположение», — поспешно уточнил Каэлар. — «Чтобы понять, как именно это работает, нам нужна вторая подобная особь и ещё одна порция яда».

— Нет уж, я бы обошёлся без подобных экспериментов.

Однако некоторое время Себастиан просидел с этой мыслью, пытаясь представить, как бы чувствовал себя, окажись на месте Вивисектора — заточённом в собственном теле, без возможности влиять на что-либо.

«Ты не замечаешь иронии?» — не удержался древний. — «Я так живу».

— Ты в моем теле, — напомнил Себастиан. — Кстати, а как выглядело твоё тело? Оно же у тебя было?

«Было. Но ритуал перемещения в артефакт меня его лишил».

— А что это был за ритуал? И почему ему подвергли именно тебя?

«Ты уже спрашивал это девятнадцать раз, всегда я отвечал, что не помню. С прошлого раза ничего не поменялось».

— Я спрашиваю, потому что не очень верю твоим словам. Впрочем, это не самое важное на данный момент.

Себастиан достал из ящика стола старый лист с двенадцатью вопросами, исписанный за ночь еще в первый день расследования и дважды дополненный с тех пор, и положил рядом. Старый список он перечитал целиком, медленно, и с каждым пунктом чувствовал, как дело, которое должно считаться закрытым со смертью Вивисектора, разворачивается в нечто гораздо большее. Потом начал писать:

1. Кислотную вдову в «Гринвич» привели ради профессора Менделя. Но по какой причине? Просто чтобы он не начал изучать бумаги в музеуме, и не наткнулся на исчезновение образцов? Кто знал, что Колвил повезет профессора с вокзала прямо в клуб? Об этом наверняка знали в совете, и именно там должен заседать враг семьи де Грейв.

2. Человек без лица. Он не «неприметный», это свойство твари, сшитой с человеком. Сигнальный кристалл в клубе, скупка реагентов у Бренна, попытка вербовки Элизы, выбор жертв для Вивисектора, письма Пиппсу: все это один человек. Кем он был до того, как из него сделали гибрида и почему он более осознанный, чем Вивисектор или тварь, напавшая на меня у особняка?