Читаем Теневой следователь онлайн бесплатно
Юрий ДМИТРЕНКО
© Юрий Дмитренко, 1991.
© Иван Абрамов, 1991. Перевод с украинского.
© Журнал ЦК ЛКСМУ (МДС) «Одноклассник» №10-11, 1991.
Я работаю в бюро социальной защиты интересов страны двенадцать лет. Теневым экспертом-следователем по особо важным делам.
Работа преимущественно — консультативная. Теневой следователь вообще подключается к делу в особых случаях. Когда официальное расследование не может преодолеть каких-то барьеров или наталкивается на хорошо продуманную защиту. Тогда в интересах дела одно расследование ведется открыто, официально и не обязательно по наиболее правдоподобной версии, а другое, также вполне законное, но по возможности тайное. Именно оно проводится теневым следователем. Приходится соединять оперативную работу со следственной. А потом мы передаем материалы основному, официальному сотруднику следствия для использования в деле. Сами же должны оставаться нераскрытыми. И только в исключительных случаях, когда другого выхода нет, мы выступаем в роли свидетелей. И главных обвинителей. Но это — конец карьеры. Как правило, наше дело — держаться в тени.
...По большей части приходится работать за рубежом. Поэтому я давно в штате корреспондентского корпуса Агентства печати «Информация». Часто читаю во многих журналах и газетах статьи, подписанные моей фамилией. И тогда у меня появляется чувство, что нас, Борисов Михайленко, несколько. Впрочем, если принимать во внимание служебных двойников, так оно и было. Похоже, я никогда не узнаю, кто вот уже тринадцатый год активно работает на мою легенду журналиста-международника. Встретить бы этого парня, пожать ему руку... Интересно, знает ли он что про меня? Что думает?
И все же я не отъявленный лодырь и бездельник в журналистике. Наоборот, моя вторая профессия мне очень нравится. И если я не загружен основной работой, а такое бывает часто, то с удовольствием пишу сам. На трех книгах по праву стоит мое имя. Я горжусь ими, наверное, не меньше, чем своей репутацией удачливого следователя.
Конечно же, я абсолютно ничем не похож на традиционного детектива или контрразведчика конца двадцатого века. На меня, случается, работает не одна сотня профессионалов. В моем распоряжении огромные видео-, фоно-, фотобиблиотеки, ЭВМ, компьютеры, бесконечное множество разной техники. И все же работа эксперта, так официально называется моя должность в БСЗ, необычайно сложна и, как говорит полковник Ивчук, зависит от количества извилин в сером веществе.
Не знаю, как у меня, но у моего шефа это серое вещество работает неплохо. В тридцать два года возглавлять такой отдел, как наш, это не каждому под силу. Я, хоть и старше, наверное, не смог бы.
Нет, я не забыл о компьютерах управления. Конечно же, эти умные машины значительно облегчают контроль за ходом каждой конкретной операции. Отработка вариантов, их анализ, определение наиболее достоверных версий, возможные варианты защиты, структура и разработка методов прикрытия — все это давно не наши заботы.
* * *
...Меня вызвали к полковнику под вечер. По обыкновению, встретились на конспиративной квартире в предместье. К моему прибытию полковник уже успел приготовить кофе, а когда я вошел, сервировал небольшой, похожий на журнальный, столик.
Одет Ивчук был в тонкий свитер и почти новые джинсы фирмы «Рассвет». Поверх свитера — жилет. В комнате было прохладно — дачный домик с марта почти не отапливался. Однако в камине уже потрескивали дрова, и паутину по углам кто-то успел снять, протерев заодно пыль на подоконниках и мебели. Квартира как квартира.
— Твой двойной,— Лавр пододвинул мне чашечку. И это напомнило мне времена, когда мы, оба еще совсем молодые эксперты, стажировались вместе в Берлине. Он и тогда охотно брал на себя обязанности хозяина нашей уютной квартиры в центре города, с удовольствием готовил кофе и вообще любил, если было время, хлопотать на кухне. Тогда, правда, я не мог знать, что Лавр Ивчук через каких-то восемь лет станет моим руководителем.
Ивчук поднял с пола маленький «дипломат» с электронным замком, вставил ключ-жетон и достал тоненькую целлулоидную папку с несколькими светокопиями.
— Есть очень интересная работа...
Такое начало не предвещало ничего хорошего. Можно было не сомневаться, речь пойдет о чем-то достаточно запутанном и непонятном. Как правило, именно такие дела подкидывал, очевидно, по дружбе мне Лавр.
— Ситуация такая. Наш ученый электронщик, профессор Яков Олегович Сивко, ты о нем знаешь, обвиняется в том, что передал на Запад материалы своих технических разработок.
— Это невозможно.
Профессора лично я не знал, но его хорошо знала моя жена Юлия. В свое время она училась у него. По рассказам Юлии, профессор увлечен работой, необычайно умный человек, который уже достаточно много успел сделать для отечественной кибернетики, несмотря на свои сорок лет.
Я упрямо повторил:
— Это невозможно!
— Вот, обрати внимание,— Лавр протянул мне копию какого-то документа. Это было заявление Я. О. Сивко об увольнении с работы «в связи с полной профессиональной непригодностью» — так и было написано его рукой. Почерк профессора мне хорошо знаком. Не раз читал его рецензии на работы Юлии, она бережет их и поныне. Да и как не запомнить этот размашистый крупный почерк с характерным «р», выведенным без отрыва от бумаги, одним росчерком пера и похожим на «д» с развернутой в обратную сторону головкой.
— Его уговаривали, не отпускали. Напрасно. Поехал и поселился в пригороде, на даче. Никого не принимает и не хочет видеть. В объяснительной записке, которую прислал в институт, написал следующее: «В моих умственных способностях произошли какие-то необратимые процессы. Продолжать дальше научную деятельность я не могу и не имею морального права. Мне трудно работать...» Как тебе все это нравится?
Я взял копию, долго разглядывал. Что-то меня насторожило. Почерк, несомненно, тот же... И все- таки что-то вроде не так. Ну конечно же! Совсем другая конструкция фраз! Профессор, припоминаю, любил вычурный стиль. Почти не пользовался простыми предложениями. Этим еще Юлия восторгалась. Мол, обрати внимание, какой стиль...
— Интереснее всего,— оборвал мои размышления Ивчук,— профессор никак не мог объяснить появление в западной прессе выкладки сути его последних работ. Замечу, работ, которых он в институте так и не закончил...
— Ты хочешь сказать, что Сивко напечатал за рубежом результаты того, до чего в институте еще не дошли? — Кажется, я начинал понимать, куда клонит подполковник.
— Именно так. Возможно, он, завершив работу, передал результаты на Запад.
— Где появилась публикация?
— Зарегистрировано как открытие ученых Сумраитского колледжа...
— Это где?
— Остров в Атлантическом океане, неподалеку от Лиссабона, в Португалии.
— Вы узнали об этом из Каталога всемирных изобретений?
— Да. Бюллетень сто сорок семь.
— Сивко подал заявление до или после Публикации?
— До.
— Как он сам поясняет ее появление?
— Да никак! Он вообще сказал, что не понимает, о чем речь. И все отрицает. Ему можно было бы поверить. Но в банк на его счет перечислена накануне достаточно большая сумма денег. От нее профессор отказывается. Говорит, что провокация...
— Итак, против Сивко уже возбуждено уголовное дело?
— Да. И ведет его следователь Цыган.
— Это хорошо,— ответил я вполне искренно. С Виктором Цыганом мне уже доводилось работать. Парень был сообразительный.
Полковник достал из «дипломата» несколько видеокассет.
— Вот тебе видеозаписи Цыгана. Вот — справочный материал по институту Сивко. Это — фильмокопии основных работ... в популярном изложении. Это — семейная хроника профессора. Тут — видеотека самых способных его учеников и конкурентов среди ученых. К сожалению, больше ничем пока что помочь не могу.
— А что «Гипотеза»? — спросил я, хотя ответ можно было предвидеть.
— «Гипотеза» выдала вот это.
Полковник протянул дешифрованную перфокарту. На ней было выбито «Поступок исследованного объекта немотивированный».
— Немного. А что по этому Сумраитскому колледжу?
— Вот-вот! — Ивчук поднялся.— Именно в нем все и дело. О нем информация имеется, и в то же время для нас — практически ничего.
Я начал просматривать вырезки. Почти все они были датированы тремя последними годами. На это я сразу обратил внимание. Словно угадывая мои мысли, Лавр Ивчук пояснил:
— Колледж открыт всего пять лет назад богатым эмигрантом из Южной Америки — Отто Гредтом.
— Немец?
— Наверное. Его предки — выходцы из Восточной Пруссии. Но, говорят, он и слова не знает на родном языке. Считает себя американцем.
— У нас на него что-нибудь нашлось?
— Нет, ничего. Нашлось на его прадеда — Генриха Гредта. Тот в свое время организовал фирму промышленного шпионажа, которая процветала. Потом неожиданно Гредт отошел от дел, уехал в Парагвай, где и умер. Его внук Франц, отец Отто, унаследовал огромное состояние. Коммерцией не занимался, был меценатом искусства, жил преимущественно на проценты. Единственному сыну дал хорошее образование и пристойное наследство, которое тот приумножил, занявшись экспортом-импортом кофе. Ныне он — миллиардер, его экспортные конторы поставляют кофе и нам. Кстати, очень вероятно, именно его мы с тобой и пьем. Теперь о колледже. За последние три года его выпускники сделали немало достаточно весомых научных открытий. В Каталоге, думаю, названы не все. Одновременно в некоторых странах при обстоятельствах, подчеркиваю, очень похожих на случай с Сивко, ушли из науки несколько ученых с мировыми именами: Бельдер, Ойт, Гейр, Вукетич, Денейра… К слову, уходят не старые, исчерпавшие себя, а молодые ученые. Мы внимательно изучили мотивы. Они разные. Но все же у двоих — Бельдера и Ойта — почти то же самое, что и у профессора Сивко. Они признали себя неспособными работать в своих институтах, где практически все на них держалось. А через определенное время, год или чуть больше, в тех отраслях, где оба работали до увольнения, было сделано два гениальных открытия. Принадлежат они выпускникам Сумраитского колледжа. Их работы словно продолжают то, на чем остановились перед тем, как завершить свою деятельность, Ойт и Бельдер.
— Это интригует...— не удержался я от реплики.— Мне кажется, мы знаем не так уж и мало. Всю эту информацию предлагали «Гипотезе»?
— Конечно. Вот ее ответ: «Изложенные факты имеют точку соприкосновения. Для их выявления необходима дополнительная информация». Ты ее и добудешь.
Я усмехнулся. Выходит, что даже для нашей умницы ЭВМ данных маловато... А «Гипотезе», надо признать, для работы требуется не так уж и много. Она могла буквально из ничего сделать теорию, которая при разработке приводила к успеху.
— Все, Борис. Больше пока что ничем не помогу. Три дня тебе на изучение материалов. Сроки поджимают, как никогда. Сложность в том, что ты идешь вторым, Митров из Болгарии, занимавшийся колледжем, вынужден выйти из игры. Раскрыт. Вводим тебя, используя запасной вариант.
— Я смогу встретиться с Раденом Митровым?
— Нет. Он еще не вернулся. Просто мы его вывели из игры. Работать придется по старой легенде. Вот командировка редакции в Португалию, билеты на самолет. Номер в пресс-центре заказан. Через три дня ты должен быть в Лиссабоне...
Когда я летел через Западную Европу в Португалию, уже было известно: работать придется на одном из маленьких островков Атлантического океана, близ Лиссабона. Точнее, в нескольких часах ходу на катере. Именно там и расположился Сумраитский колледж имени Франца Гредта. Это усложняло дело. На острове каждый человек на виду. И здесь мое прикрытие как журналиста-международника не очень-то и годилось. Приходилось начинать практически с нуля. Митров успел лишь собрать небольшое досье на студентов колледжа и подготовить связь. Тоже немало, но всегда хочется большего.
В досье, на первый взгляд, ничего особенного. Кроме разве что следующего — почти все студенты — выходцы либо из Штатов, либо из Западной Европы, и, видимо, еще общего пункта в договоре, по которому выпускник Сумраитского колледжа всю жизнь обязан был выплачивать определенный процент от своих будущих прибылей этому заведению. Раден Митров раскрылся, когда старался добыть копию одного из договоров. Учеба для студентов была бесплатной и продолжалась от года до двух.
Из аэропорта я поехал прямо в пресс-центр, где жили, считай, все аккредитованные в стране журналисты. Уже в холле жилого блока заметил Дена Брейла, журналиста из Венесуэлы. Мы с ним когда- то вместе работали в Конго и Сальвадоре.
— Надолго, Борис? — улыбнулся он радостно.
— Как получится.
— Но у тебя ведь есть книга о Португалии. И, как мне кажется, не одна.
— Две, Ден... Но разве помешает третья?
Я взял ключи. Портье, должно быть, еще помнил меня, потому что дал ключи именно того жилого блока, в котором я обитал три года назад. Редкий случай, когда я просто работал несколько месяцев журналистом, подстраховывая одного из наших парней, занимавшегося местными террористами.
Чересчур много знакомых, вряд ли это поможет, подумал я с обидой. Видно, для разведчика у меня все-таки слишком выразительная внешность. Портье и сейчас помнит.
Брейл ушел, пообещав заглянуть вечером, чтоб ввести в курс местных событий.
Приняв душ, я включил телевизор, но мысли мои были далеки от того, что происходило на экране.
