Читаем Тень на экране онлайн бесплатно

Фантастический рассказ

Журнал «Вокруг света», 1993 № 7, с.28–33.

Рис. Н. Бальжак

Henry Kuttner. The Shadow on the screen. International Literary Agency, London,1938.

В одном из небольших кинотеатров «Беверли Хиллз» проходил закрытый просмотр нового, еще не вышедшего на широкий экран фильма ужасов под интригующим названием «Палач». Не могу точно сказать почему, но появление в титрах упоминания, что режиссером фильма являюсь я, Питер Хэвиленд, заставило меня слегка понервничать, несмотря на аплодисменты весьма избалованной публики. Когда столько лет крутишься в мире кино, начинает срабатывать интуиция: довольно-таки часто я начинал чувствовать полное фиаско картины с первых же минут показа. Однако «Палач» был далеко не самым худшим из двенадцати фильмов, снятых мною за последнее время.

Картина отвечала всем общепринятым требованиям и канонам жанра: главная героиня была великолепна – гример проделал просто замечательную работу, а все диалоги искусно переплетались между собой и представляли единый узор. Но, несмотря на все достоинства, это был сугубо коммерческий фильм, а будучи кинорежиссером, все-таки относящимся к себе с уважением, я терпеть не мог подобную работу.

Просмотрев первую часть, время от времени сопровождаемую обнадеживающими аплодисментами зрителей, я покинул кинозал и вышел в фойе. Несколько типов из руководства «Саммит Пикчерз» стояли посредине холла и, покуривая, обсуждали достоинства и недостатки фильма. Энн Ховард, игравшая главную роль в «Палаче», увидев мою кислую мину, взяла меня под руку и отвела в сторону. Она была из того редкого типа женщин, которые в любой ситуации выглядят фотогеничными и совершенно не нуждаются в толстом слое грима, делающего их похожими на живых мертвецов. Эту светлокожую шатенку небольшого роста и с удивительно выразительными карими глазами я мысленно уже видел в роли Питера Пена. Это было бы как раз то, что нужно.

В свое время я предлагал ей руку и сердце, но, к сожалению, она не восприняла это всерьез. Впрочем, откровенно говоря, я и сам не знаю, насколько были серьезными мои намерения.

Мы уселись у стойки бара, и она заказала пару коктейлей.

– Не стройте из себя неудачника, Пит, – сказала она. – Не надо. С фильмом не будет никаких проблем. Он достаточно прост, чтобы понравиться шефу, и в то же время, несмотря на всю примитивность, никак не сможет повредить моей карьере и популярности у зрителей.

Черт возьми! Она была абсолютно права. Энн играла главную роль в фильме, причем она ей здорово удалась. Выложилась она полностью. И фильм наверняка принесет прибыль. «Ключ к ночи», снятый кинокомпанией «Юниверсал» с Борисом Карловым в главной роли, вышел на экраны несколько месяцев назад, и сейчас публика уже созрела для чего-то новенького из серии ужасов.

– Знаю, – ответил я, делая знак бармену снова наполнить мой бокал, – Пожалуй, скоро у меня появится стойкое отвращение ко всем этим до безобразия глупым фильмам. Господи! Что бы я только не отдал, чтобы сделать что-нибудь равноценное «Кабинету доктора Калигари»!

– Или еще одну «Божью обезьяну», – подсказала Энн.

– И это тоже пойдет. Существуют определенные границы в экранизации фантастического жанра. Ты понимаешь, ни один продюсер не согласится финансировать стоящую, по-настоящему серьезную картину. Сразу начинаются разговоры о чрезмерном увлечении высоким искусством, говорят, что получится несусветная чушь. Эх!.. Если бы от меня что-нибудь зависело... Гехт и Макартур попытались это сделать и в результате оказались без единого цента в кармане.

Какой-то знакомый Энн подошел к стойке и заговорил с девушкой. Я же увидел стоящего в стороне человека, подававшего мне непонятные знаки, и, принеся извинения Энн, направился к нему.

Это был Энди Ворт, он вел рубрику голливудской хроники в одной из местных газет, что, впрочем, не мешало ему быть одной из самых мерзких личностей. Я считал его пройдохой и негодяем, но знал также, что по части слухов и сплетен он мог бы дать фору любому. Энди был толстячком небольшого роста, с прилизанными и напомаженными волосами. Считая себя идеалом мужской красоты, большую часть свободного времени посвящал шантажу молодых и неопытных актрис, заставляя ложиться с ним в постель. Но даже не это было его самой отвратительной чертой.

Ворт относился к числу людей, которые могли легко болтать на любые темы в течение длительного времени – это мне в нем и не нравилось. Как бы готовясь к разговору, он неспешно подергал несколько раз себя за ус и начал:

– Я слышал, вы говорили о «Божьей обезьяне». Пит, это что, случайное совпадение?

– Это смотря что иметь в виду.

Я был начеку не без основания. С этим сплетником и собирателем скандальных историй следовало держать ухо востро. Он тяжко вздохнул.

– Поймите меня правильно... Я всего точно не знаю, но слышал, что есть картина, по сравнению с которой даже самый удачный фантастический фильм кажется жалкой подделкой дилетанта.

Я замер в ожидании подвоха.

– И что же это за фильм? Наверное, «Палач»? – спросил я, стараясь тщательно скрыть иронию в голосе.

– Да нет же! Правда, я думаю, что экранизация Блейка могла бы быть и получше того, что вы сделали со своими ребятами. Нет, Пит, то, о чем я говорю, не предназначено для широкого показа. Лента еще не закончена. Что касается меня, то я видел всего несколько отрывков. Находка режиссера – заголовок «Без названия». А знаете, кто его снимает? Арнольд Кин. Вот так!

Ворт внимательно посмотрел на меня, желая понять мою реакцию. Наверное, он все-таки понял, что поразил меня. Ведь речь шла об Арнольде Кине – авторе и создателе нашумевшей «Божьей обезьяны», на которой он и закончил свою многообещающую карьеру. Фильм не был знаком широкой публике и никогда не появлялся в прокате. Его забыли, положили на полку, и надо признать, что для этого имелись весьма веские причины. Кошмарные сцены ужасов в фильме пробирали до мозга костей. Почти все съемки проходили в Мексике, а артистов Кин нашел где-то на стороне. Говорят, что во время съемок погибло несколько человек. По этому поводу в Голливуде некоторое время ходили самые невероятные слухи, но потом все затихло. Я разговаривал с несколькими очевидцами событий, и все они отзывались о Кине с суеверным ужасом. Он был готов на все, лишь бы сделать из «Божьей обезьяны» настоящий шедевр.

По меньшей мере, это был странный фильм. Существует всего лишь одна копия картины, да и та заперта в сейфе где– то у высокого начальства. И ее почти никто не видел. То, что удалось Машену в фантастической литературе, Кин воплотил на экране, и это производило впечатление просто ужасное.

– Говорите, Арнольд Кин, да? – сказал я Ворту, – В какой-то степени я всегда относился к нему с симпатией, но думал, что его уже давно нет в живых.

– О! Это далеко не так! Он купил дом недалеко от Тижунги и живет там отшельником. После истории с фильмом у него почти не осталось денег, потребовалось целых пять лет, чтобы собрать необходимую сумму и приступить к съемкам «Без названия». Он постоянно твердил, что «Божья обезьяна» была его большой неудачей и теперь он намерен создать нечто такое, что станет настоящим шедевром среди фантастических фильмов ужасов. И он добился своего. Получилось нечто... выходящее из ряда вон. Я до сих пор дрожу от страха при одном воспоминании о просмотре.

– А кого он взял на главную роль?

– Этого никто не знает. Такая вот загадочная история! Главную роль исполняет... ээ... как бы вам сказать... тень!

Я сделал круглые глаза.

– Это абсолютная правда, Пит. На экране появляется какая-то тень. Причем, кто ее отбрасывает, совершенно неясно. Это ни на что не похоже. Вы обязательно должны это увидеть собственными глазами.

– С огромным удовольствием, – заверил я его, – Именно так я и поступлю. Надеюсь, что в самое ближайшее время он выйдет в прокат.

– Нет ни малейшего шанса. Ни один владелец кинотеатра не возьмет на себя смелость показать его. Я, конечно, не очень разбираюсь в вашей кухне, Пит, но мне кажется, что в этом фильме все происходит на самом деле.

– У вас есть адрес Кина? – спросил я.

Ворт продиктовал мне адрес и добавил:

– Но только до среды, до вечера, туда лучше не соваться. Работа будет закончена только к этому времени. Ну и, разумеется, все это строго между нами.

В этот момент, откуда ни возьмись, появилась целая орава собирателей автографов, оттеснившая меня от Ворта. Но это уже не имело никакого значения – я уже располагал всеми необходимыми сведениями. В моей голове роилось множество совершенно невероятных и фантастических предположений. Кин, бесспорно, был гением в области кино, его талант проявлялся именно в режиссуре шокирующих сцен ужасов. Но если создатели фильмов ищут понимания и восхищения у ограниченной группы знатоков, то прокатчики, наоборот, всегда рады большому числу зрителей. Чем больше людей посмотрит картину, тем лучше, а чем большее число из них одобрят его, тем больше денег они загребут. Это очевидный факт.

В конце концов я нашел Энн и пригласил ее потанцевать в Бэль-Эр. Но мысль о Кине не давала мне покоя. Следующим вечером, снедаемый нетерпением и не в силах больше ждать, я позвонил Ворту, но его, к сожалению, не оказалось дома. Как ни странно, мне не удалось поймать его ни в один из последующих дней. Даже в редакции газеты, где работал Ворт, мне ничем не смогли помочь. Главный редактор был в ярости. Срывающимся от гнева голосом он объяснил мне, что каждый час получает запросы из «Ассошиэйтед Пресс» с требованием переслать последние работы журналиста, проходящие по контракту, но хроникер как сквозь землю провалился. И тут во мне проснулось шестое чувство.

Во вторник вечером я выехал из дома и самым коротким путем, через Гриффит-парк и Планетарий, добрался до Глендал. Оттуда я двинулся прямо в сторону Тижунги, по адресу, данному мне Вортом. Несколько раз мне казалось, что за мной следует какая-то машина черного цвета, но полной уверенности в этом у меня не было.

Дом Арнольда Кина находился в глубине небольшого каньона, затерявшегося в горах Тижунги. Несколько километров мне пришлось рулить по петляющей между холмами тропинке и дважды пересечь вброд небольшие речушки, прежде чем я подъехал к дому. Жилище прилепилось у отлогого склона горы. На выдававшейся вперед веранде стоял человек и внимательно смотрел на меня.

Это был Арнольд Кин. Я узнал его с первого взгляда. Он был суров на вид, и от него словно веяло холодом. Среднего роста, с торчащими ежиком седыми волосами. Поговаривали, что до приезда в Голливуд он был офицером прусской армии и, приехав в Америку, сменил фамилию и натурализовался. Глядя на него, я без труда верил всему этому. Его слегка навыкате глаза были похожи на голубые маленькие стеклянные шарики.

– Питер Хэвиленд? – спросил он, – Я вас ждал, но не раньше завтрашнего вечера.

Поздоровавшись с ним, я принес свои извинения.

– Я очень огорчен, если доставил вам какие-то неудобства. Но, по правде говоря, у меня не хватило терпения ждать до завтра после того, что я услышал о вашем фильме от Ворта. Его, кстати, нет случайно здесь?

Голубые глаза смотрели на меня непроницаемым взглядом.

– Нет, здесь он не появлялся. Но что же вы стоите, заходите в дом. Вам повезло, я закончил проявлять пленку гораздо быстрее, чем думал. Мне нужно снять еще несколько небольших сцен, чтобы закончить работу полностью.

Он прошел за мной в дом, интерьер которого был выполнен по последней моде, а все комнаты обставлены удачно мебелью. Под действием хорошего коньяка мои опасения начали таять. Я сказал Кину, что всегда восхищался его «Божьей обезьяной». В ответ он скривил рот.

– Это же работа любителя. Мне не удалось избежать банальностей и стереотипов. Всего лишь культ дьявола, да получивший новую жизнь Жиль де Рэ, ну и совсем немного садизма. Это не настоящий фильм ужасов.

Меня сразу же заинтересовала тема разговора.

– Вы абсолютно правы, но признайтесь, что это все-таки был сильный фильм.

– По своей сущности человек лишен ужасного начала. В нем этого нет. И лишь внушение извне чего-то ненормального и нечеловеческого дает подлинное ощущение фантастического. Примером тому может служить отношение человека к различным сверхъестественным явлениям. Возьмите, например, любое творение фантастического жанра... Скажем, «Орла», где показывается реакция человека на совершенно чуждое ему внеземное существо. «Негодяи Блэквуда», «Черная печать» – Машена, «Цвета вне пространства» – Лавткрафта... во всех них речь идет о каких-то сверхъестественных явлениях или созданиях, представляющих угрозу или влияющих на нормальную человеческую жизнь. Конечно, можно показывать садизм и смерть, но сами по себе подобные сцены никогда не смогут создать ту настоящую, неосязаемую и, если хотите, нематериальную, но подлинную атмосферу ужасного.

Обо всем этом я уже читал.

– Но ведь невозможно снять то, что нельзя описать. Каким образом можно показать на экране то, что нельзя увидеть?

В глазах Кина я прочитал замешательство.

– Мне кажется, что мой фильм ответит на этот вопрос. Внизу, в подвале, у меня просмотровый зал...

Внезапно раздался звонок в дверь. Я не мог не заметить косого взгляда, который бросил на меня Кин. Извинившись, он вышел и буквально через несколько минут вернулся в сопровождении Энн Ховард. На ее губах играла улыбка, но я чувствовал, что она волнуется.

– Пит, ты разве забыл, что мы должны встретиться? – спросила она.

Несколько секунд я в растерянности хлопал глазами, но тут внезапно вспомнил. Действительно, дней пятнадцать назад я обещал сегодня вечером отвезти ее на прием, что устраивал один из моих знакомых, но мои мысли были настолько заняты фильмом Кина, что данное обещание напрочь вылетело у меня из головы. Я начал бормотать что-то, похожее на извинения, но она остановила меня.

– Ничего страшного. Я бы предпочла остаться здесь, если, конечно, мистер Кин не будет против. Его фильм...

– Ты тоже знаешь?..

– Я ей рассказывал, – сказал Кин, – Когда она объяснила мне цель своего прихода, я позволил себе пригласить ее на просмотр. Мне не хотелось бы, чтобы вы из-за нее уехали, – заключил он с улыбкой – Немного коньяка для мисс...

Я поднял тост:

– За мисс Ховард и за «Без названия».

При этих словах я почувствовал, что в моей голове возникла тревожная мысль. Я ненавязчиво вертел в руках тяжелое пресс-папье и, воспользовавшись тем, что Кин был поглощен дегустацией десерта, подчинился невольному импульсу и спрятал его в карман. Хотя, подумалось мне, идти с этой штукой против пистолета – сущая бессмыслица.