Читаем Tempus nemini (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. повод ==========

Анна замерла над исходящей паром кружкой кофе. Где-то рядом шумел офис Инквизиции — весь такой привычный и приевшийся, но она вдруг оказалась отделенной от него невидимой глухой стеной. Голод тянул ее куда-то прочь, на улицу, на охоту — дикие раздирающие желания, как у древнего вампира.

Но она им и была.

Анна ответила на звонок, почти не думая, прослушала адрес, да еще записала на клейком ярком стикере, не доверяя своему разуму, застланному отчаянной жаждой. Ей нужно было проверить ночные нападения — совершенно варварские вампирские укусы, рвавшие горло жертвам. Странная, извращенная логика заставила кардинала Ирму отдать это дело вампиру же — видно, она думала, что Анна сможет лучше понять чудовище, если у них одна суть. И Анна не отважилась спорить.

— Ты в порядке? — вежливо спросил Ян, подойдя к ее столу. На лице коллеги играла знакомая мягкая улыбка — совершенно всепрощающая и всепонимающая, как люди когда-то рисовали на иконах своих святых.

Анна приучила себя улыбаться в ответ не слишком широко — чтобы не открывать острые клыки, напоминающие о том, что она — хищник. Не человек, как Ян, не ведьма, способная сворожить что-то полезное. Вампир, кровопийца…

— Извини, но ты давно перекусывала? — с намеком спросил Ян. Анна молча прикусила губу изнутри, покалывая клычком — всего лишь дружеское беспокойство, почему-то пробудившее в ней тревогу.

— Все в порядке, — ответила она ровно, хваля себя за то, как голос ничуть не сбился, звучал прохладно и спокойно, как и положено. — Просто дело такое… Мне по наводке нужно проверить. Нет-нет, я сама справлюсь! — поспешно вставила она, прежде чем Ян любезно предложил свою помощь.

Он отошел, а Анна все смотрела на свой кофе и представляла густую темную кровь в любимой кружке с вытершимся рисунком. Она пила донорскую — добровольно сданную! — кровь из обычных пластиковых пакетов. Пыталась не превращать это в пиршество — всего лишь в медицинскую процедуру, без которой ее тело просто сдастся, перестанет двигаться.

Но она все еще помнила, как десятилетия назад впивалась в чью-то шею.

Она много раз спрашивала себя, насколько то, что она делает, имеет смысл. Стоит ли вампиру притворяться, что он помогает людям: спасать их жизни на войне, охранять по ночам от своих собратьев, самоотверженно бросаясь на обезумевших от жажды чудовищ — ах, эта ее любимая служба в магической полиции… Все иногда казалось Анне театральным представлением, где она пыталась спрятать клыки под изящной маской. Но, если их не видно, не значит, что они пропали. Что она не может никого разорвать.

Адрес на веселом желтом стикере ждал ее, и Анна медленно покачала головой, приводя мысли в порядок: даже если она сама великая притворщица, нужно остановить этого монстра, пока он не убил еще кого-то. Или не обратил… Удушающее воспоминание стянулось на шее, мучительно крепкое, как пеньковая веревка, как поводок…

Анна встала, едва не опрокинув стул, и торопливым шагом пошла прочь, на улицу, на воздух, пахнущий прелой листвой и ржавчиной.

***

Осенняя ночь опустилась на Петербург мрачно и неумолимо. Анне было холодно всегда — как в гробу под мерзлой землей. Но она все же сердобольно наблюдала за прохожими, кутающимися в теплую одежду. Анна проходила мимо, как молчаливая тень, усталая, но целеустремленная. В кармане тяжелого черного пальто пальцы комкали записку с адресом.

Вампиры никогда не были настоящим… коллективом. Даже если клан держится поблизости, каждый из них горд своей независимостью — что он никому не принадлежит. В особенно тоскливые дни это казалось Анне смертельно печальным — быть ничей. Но зато вампиры запросто делились с ней информацией, не испытывая угрызений совести, даже если сдавали Инквизиции своего давнего знакомого.

А вот глупый громкий мальчишка — это совсем иное. Мотылек, однодневка. Жертва, принесенная ради общественного спокойствия — изящная формулировка как раз под стать скучному голосу вампира из клана, что диктовал ей наводку, скрупулезно повторяя номер дома.

Один из них ошибся и обратил ребенка, и они совсем не хотят, чтобы Анна (а вместе с ней и вся Инквизиция) совала нос в такое личное дело. Чтобы шла дальше по следу, приманенная кровавой тайной, распутывая загадку. Нет, она не остановится, найдет того, кто вздумал охотиться на темных улицах. Но сначала нужно разобраться с дурным новообращенным, на совести которого две жизни.

Анна оказалась в темном дворе, сразу уловила вампира рядом — как будто рябь на воде. Ненасытный новообращенный снова вышел на охоту, бродил где-то поблизости — сегодня глупец даже не подумал отойти от собственного дома, чтобы не оставлять рядом кровавый след! Она сердито нахмурилась.

Не стоило даже притворяться — вскоре в тени деревьев, чуть поодаль от старой детской площадки, Анна почувствовала чье-то присутствие. В темноте проблеснули красные глаза. Она метнулась прочь, быстро оказалась у дома. Не хотела ввязываться в бой; из-за нападения на инквизитора положение убийцы едва ли станет лучше.

— Говорит майор фон Айзендерф, — отчеканила Анна. — Сдавайся, ты окружен!

Он не сбежал — слишком любопытно было, что рядом делает другой вампир. Теперь Анна с удовольствием услышала, как он нервно задвигался, оглядываясь, пытаясь в темноте рассмотреть мнимую инквизиторскую засаду.

— Так ты на их стороне? — недоверчиво проскрипел голос.

— Я на стороне закона, — холодно улыбнулась Анна, хотя он ее не видел. — И мне нужно, чтобы ты сдался спокойно. Я не хочу тебе вредить, даже если ты напал на людей…

— Они всего лишь животные, медленные, глупые — почему я должен стыдиться того, кто я есть? — вдохновенно взвыл юный вампир. От него еще пахло человеком, обычным мальчишкой, который заигрался в божество, опьяненный невиданной силой — и кровью.

Анна прижалась спиной к стене, отсчитывая, прислушиваясь — пыталась найти. Скользить плавной вампирской поступью он еще не научился, и для чуткого слуха его шаги отдавались грохотом железных сапог.

— Всего лишь отговорки, — сквозь зубы процедила Анна, пробуя на вкус осенний ночной воздух — холод и кровь. — Повод выпустить клыки и кому-то навредить, потому что ты думаешь о своей никчемности, а она приводит себя в отчаяние и ужас.

Ей нужно было выманить мальчишку, но в какой-то момент Анне почудилась, что она говорит с собой, безжалостно расцарапывая старые раны. Да — повод убивать. Или повод притвориться святой и попытаться расплатиться спасенными жизнями за те, что она отняла.

Незнакомая злость бросила ее вперед — на вампира, оказавшегося слишком близко. Схватив его за горло, Анна пригвоздила к стене, свирепо нависла. У него была мертвая кровь, как и у нее, невкусная, мерзкая, но все равно на мгновение инстинктивно захотелось впиться ему в беззащитное горло. На нее смотрел испуганный мальчишка — едва ли за двадцать, мягкие светлые вихры растрепались, уши торчали. Совсем не дьявольский вид, не Дракула.

Он попытался оскалиться, нарываясь на драку, но Анна просто пронзительно зашипела, и мальчишка затих. Совсем онемел.

— Это ты здесь — животное, — обреченно сказала Анна. Ярость понемногу угасла, оставив лишь тяжелое чувство обреченности. — Тот, кто не может думать головой, — подчиненное голоду существо. Звучит жалко, не так ли?

Он молчал. Вдруг понял, что он совсем не так силен по сравнению с древней вампиршей, которая зачем-то выбрала защищать справедливость. Анна и сама не знала, что ее вело. В ней не было столько упорного благородства, как в Яне или других коллегах.

Только попытка искупить. Возможно, через годы этот ребенок, вспоминая обескровленных девушек, придет к тому же. К бесконечно грызущей вине, что подгоняет вперед.

========== 2. коса ==========

Анна спустилась в подвал к ведьмочкам из аналитического отдела, чтобы сдать вечерний отчет. Она ожидала, что многие уже разошлись, пятничный вечер гнал домой — но ей не к кому было спешить, а еще Анна любила хорошо делать свою работу, усидчиво и верно, вот и задержалась. И удивилась, когда услышала внизу щебет и смех.

— О, подойди сюда! — радостно улыбнулась ведьма Тина, помахав ей рукой. Вокруг нее вилось еще несколько. — Хочешь, и тебя заплетем?..

— Что?

Анна растерянно оглянулась и заметила, что многие из оживленных ведьмочек щеголяют сложными прическами, удивительно переплетающимися косами. Сама Тина сменила привычный небрежный пучок на что-то изящное, похожее на королевский убор. Она нетерпеливо взглянула на вампиршу, одинаково смущенную и заинтригованную, и потащила к своему столу. Отчет спланировал на край, к другим. Анну усадили на стул.

— Это как-то неловко, — начала она, когда Тина распустила ее хвост и осторожно провела гребнем по волосам. — С чего все вообще началось?

— А, мы обсуждали шабаш. Вообще-то ведьмы с развевающимися на ветру волосами — это все выдумки, — сказала Тина то, что Анна за свою долгую жизнь и так узнала. — Страшно неудобно, все в глаза, когда летишь…

— Но вы… сестры по магии, — сомневаясь, сказала Анна. — Причем тут я?

Ей показалось, что она услышала усталый вздох Тины, но Анна не стала поворачиваться и мешать ей, потому что ведьма уже запустила пальцы в ее волосы, разделяя на пряди…

— Мне нужна практика, а ты подходящая жертва, — шутливо сказала Тина.

Анна постаралась успокоиться, отключиться, не думать ни о работе, ни о чем. Ей даже удалось притушить свои ощущения, не концентрироваться на чужом пульсе — обычно это помогало ей на допросах, однако сейчас Анна всего лишь… отдыхала. Пару раз за спину ей заходили другие любопытные ведьмы, о чем-то переговариваясь с Тиной.

— Все хорошо? — спросила та, легко коснувшись плеча Анны. — Просто ты давно сидишь и не двигаешься… Хотя, думаю, для вас это нормально?

Легонько кивнув, Анна продолжила терпеливо ждать. В каком-то смысле вся ее жизнь была ожиданием… чего-то. Уж точно не смерти: после стольких лет она не верила, что та может когда-нибудь наступить, и смирилась с тянущейся вечностью. В которой определенно были приятные моменты. Прикосновения Тины успокаивали.

Анна тихо дернулась. Старая память мучила ее, как и всегда.

— Когда-то я служила у одной графини, — медленно проговорила Анна, словно надеясь, что на середине фразы она одумается и замолчит, но этого не произошло.

— О, так ты настолько древняя, — все еще шутливо сказала Тина.

Она была поистине дитя своего заполошного века, и Анне она отчасти нравилась, даже если была слишком шумной и торопливой, хотя со временем начинаешь уставать от таких черт. Но сейчас Тина казалась ей успокаивающей, пока расчесывала, словно погружая в какой-то магический транс.

— Я заплетала ей волосы, — тускло улыбнулась Анна. Почувствовала собственные клыки и коротко выдохнула. — У меня очень хорошо получалось, потому что у моей матери были хорошие красивые волосы. Настолько, что некоторые гости графини завидовали простой служанке, и ей приходилось всегда их прятать.

Она подумала о своих волосах, черных, гладких. Почти таких же, как у ее матери; наверное, ей стоило ими гордиться, не перевязывать небрежно, когда она спешит на работу. Но дело было не только в занятости, в долгих расследованиях и вечной бюрократии.

— Мне казалось, что графиня любит меня, потому что она позволяла мне выбирать прически. Говорила, что доверяет моему вкусу, а сама всегда старалась, чтобы ей понравилось. Я была почти счастлива. Быть… полезной.

— Но что случилось потом? — спросила Тина. Заинтригованная, но как будто… сочувствующая.

— Однажды она вцепилась мне в горло клыками, — просто ответила Анна, хотя память тяжело навалилась на нее, почти погребла. Дышать было трудно, как в могиле, когда тебя завалили землей. — Я тогда причесывала ее, как обычно, и совсем ничего не ожидала. Не знаю, почему так случилось. Может, она была голодна, но в последний момент опомнилась, спасла мою жизнь. Или же обрекла на вечные страдания, как посмотреть… Но все же спасло меня то, что я делала ей прекрасные прически.

— Я не знала… — Тина опустила руки. — Прости, что напомнила.

— Нет, нет, ты не виновата! — улыбнулась Анна. — Мне повезло, я не вправе жаловаться. Сейчас я куда счастливее тех времен… и ради этого стоило жить дальше. Когда-то я мечтала, что это мне кто-то будет заплетать прекрасные косы, и вот видишь…

Тина облегченно рассмеялась. Поправила выбившуюся прядку, осмотрела кропотливую работу. Режущее чувство, обоюдоострое: Анна вдруг поняла, что она оказалась на месте графини фон Айзендорф. Три сотни лет как будто стерлись в ничто и растворились, и она почувствовала что-то мерзко голодное, свернувшееся в груди. Хищного зверя, который заинтересованно раскрыл глаза.

Вампиры подчинены были инстинктам, но Анна умела бороться. Вся ее не-жизнь была непрестанной борьбой: с самой собой или с очередным преступником — не важно! Каждое мгновение. Тина позволила на некоторое время забыть об этом, и Анна была благодарна.

— Я бы никогда не навредила кому-то, с кем я сражаюсь на одной стороне, — сказала Анна, и слова ее прозвучали как оправдание. Губы были сухими, как бумага. — К тому, кто был со мной добр.

— Конечно, майор, — без всяких сомнений ответила Тина, развернув офисное кресло так, чтобы оказаться с Анной лицом к лицу. Посмотрела ей прямо в глаза бесстрашно — алые радужки прикрывали карие линзы, но почему-то показалось, что она не испугалась бы и прямого пылающего взгляда. Тина была частью Инквизиции. — Тебе очень идет, — улыбнулась она, торжествующе отступая. — Я бы сфоткала, жаль только… — она повела рукой. — Блин, так нечестно не видеть свое отражение, когда ты такая красивая!

— Ничего, я тебе верю, — кивнула Анна. — И я в тебе не сомневалась. Посмотри мой отчет насчет недавнего ограбления, хорошо?.. — она кивнула на стол.

Тина согласилась, хотя скучные бумажки явно интересовали ее куда меньше. Когда Анна уходила, окликнула ее:

— То, что с тобой случилось, — это было очень несправедливо. И я рада, что с тобой знакома, — уважительно сказала Тина, чуть склонив голову. Высшее почтение от непоседливой и непокорной ведьмочки.

— Жизнь никогда не бывает справедливой, — грустно заметила Анна. — Не думаю, что смерть лучше. Но если я встречу жнеца с косой, я непременно у него уточню.

Рассмеявшись, Тина определенно оценила изящно ввернутый оборот. Им стоило больше общаться, хотя они и не были похожи: спокойная закрытая Анна и взбалмошная ведьмочка. Возможно, подумала Анна, поднимаясь наверх, ей стоит прийти еще раз, чтобы Тина заплела ее волосы.

Это поможет им обеим.

========== 3. ласка ==========

Анне никогда не приходило в голову, что кто-то решит написать про нее книгу, потому что она всегда жила тихо и мирно, насколько это возможно для вампира. В прошлом, еще до Исхода, когда люди и нечисть стали делить этот мир открыто, Анна все время старалась переезжать и не выглядеть подозрительно. Едва кто-то начинал думать, что с ней что-то не так, она тут же исчезала — ей бы хотелось красиво сказать «растворялась в ночи», но чаще всего это значило много возни с документами и торопливое пересечение границ.