Читаем Темный онлайн бесплатно

Как прекрасна тьма! Вы никогда не думали на эту тему? А я вот постоянно думаю, почему она так привлекает. Нет, не нравится, а именно привлекает. Чем же объяснить это жгучее желание зайти в самый темный угол… пройти по самому темному коридору… обязательно заглянуть в самую темную комнату…

Тьма — это страх. И именно он движет вами в этом непреодолимом желании. Желании его перебороть. Но хотите ли вы, чтобы страха больше не было? Нет, не сейчас, а вообще никогда и никакого? Хотите? Но что же вы будете делать, когда его совсем не будет? Подумайте, как вы тогда будете жить?

Как скучна покажется вам такая жизнь. Ведь именно страх заставляет всех вас совершать какие-либо поступки, именно он вызывает у вас кучу чувств и эмоций. Каких? — спросите вы. Да самых разных. Больше того, ВСЕХ!

Вы можете опровергнуть мои рассуждения, сказав, что в желании «заглянуть в темный угол» вами движет предчувствие открытия, открытия чего-то ранее неизвестного. Вы полны восторга в этот момент, и ждете еще большей радости в мгновение самого открытия. Да, все именно так. Но неизвестность — это ли не есть страх? Неизвестность пугает… Вам поскорее хочется узнать все неизвестное, чтобы понять, чего ожидать. И вот вы узнали, что в «темном углу». И, как следствие, этот «угол» стал вам не интересен. Почему? Да потому что уже не страшно.

Вот и тьма страшна только до тех пор, пока она является этой самой тьмой. То есть когда вы там побывали, она уже не та тьма, которую вы боялись. Это уже «видимая» тьма, а значит и не тьма вовсе. Что, вы запутались? Ничего, поймете.

Так зачем люди тянутся к тьме? Хотят испытать страх? Я понятия не имею, но хотел бы узнать.

А вы, наверняка, уже не раз (с того момента, как начали читать) задавали себе вопрос: для чего он завел такую, можно сказать бесконечную, тему и чем она его так волнует? Понимаете, у меня в мозгу пунктик по этому поводу. Даже не просто пунктик, а такая загогулина, которая мне жить, впрочем, не мешает, но очень эту жизнь портит.

Все-таки, мне никогда не понять людей.

«Не понять» — потому, что я не испытываю страха. Совсем. Я просто не могу его чувствовать. Я не могу бояться тьмы. Почему? Все очень просто — я и есть эта самая тьма.

А «людей» — потому, что я — не человек…

Точнее я не совсем человек, я — вампир. «Темный» вампир.

Темный, потому что есть еще «светлые». Отличаются они только внешне, все остальное — особенности индивидуального характера. Мы, темные, с очень смуглой кожей, черными (часто с синим отливом) волосами, темными (тоже почти черными) глазами. Это то, что касается именно нашей расы, в телосложении же и чертах лица природа не отметила никакой расовой принадлежности.

У светлых вампиров кожа светлее… во много-много раз светлее… не белая совсем, конечно, но почти молочного оттенка. Волосы, кстати, могут быть равно как черные, так и цвета спелой пшеницы. А вот глаза… даже не знаю, как сказать… голубые?.. нет, не совсем точно… скорее «бирюзовые»… Да, именно так. Бирюзовые — то есть могут меняться так же, как камень: от светло-голубых, почти бесцветных и синих до темно серых, цвета грозовой тучи. Вы когда-нибудь видели светлого вампира? Нет? О, это незабываемое зрелище. Вы даже не можете представить, как они красивы. С эльфами, конечно, не сравнятся… Но вот красота у них какая-то разная. Эльфы — духи ветра… а светлые вампиры — светлые духи тьмы… Жаль, что только внешне. Нравы у них такие же, как и всех обитателей темного мира.

Ну и, конечно, зубки… а если быть точнее, то клыки… они у меня (как и всех моих «сородичей») длиннее остальных зубов, и если я улыбаюсь, то их видно во всей красе. Вот светлым легче — у них клыки поменьше, но от этого не менее опасны, однако они могут их легко скрыть и спокойно находиться в обществе людей. Да что там! Вы сами все узнаете.

А! Я же еще не представился! Прошу простить меня за эту оплошность.

Я, как уже сказал, темный вампир. Мое имя — Мейрон. На темном языке «Maron» — название маленького белого цветочка. Но вы ошиблись, если подумали, что я такой же «маленький» и «беленький». По крайней мере, сам я всегда считал, что это имя мне подходит, но здесь имеют место другие признаки. Этот цветок растет высоко в горах исключительно на гладкой поверхности камней, а еще одна особенность заключается в применении этой травки — букетик из таких цветов кладут… в руки покойникам, когда похоронить тело умершего нет возможности. Таким способом как бы просят саму Смерть позаботиться о судьбе несчастного. Так какой же я?.. Я не могу объективно рассуждать на этот счет, поэтому судите сами.

Возраст? Мне девяносто восемь лет. По вашим меркам, конечно. А живут вампиры в среднем триста-триста пятьдесят лет. Так что если перевести на наше летоисчесление… то мне около двадцати пяти. Молодой, совсем еще «зеленый», как выражается моя родня. А на то время так я вообще был маленьким мальчиком…

Хотите сказать, что молодость — веселое время? Я вполне с вами согласен, но только если никто не мешает веселиться. Мою молодость испортили самым отвратительным способом, в нее нагло вторглись, не оставив мне выбора, и заставили взрослеть. Сказать, что я был рассержен и зол — не сказать ничего. Но это тогда… А сейчас я благодарю Судьбу за то, что она распорядилась именно так. Но обо всем по порядку.

Ту ночь я никогда не забуду в своей жизни…

— Мейрон, какой же ты несчастный мальчик! — тетя Таира опять в своем репертуаре. Старая карга никак не может понять, что я далеко уже не мальчик. Могу еще стерпеть, когда она называет меня ребенком, ведь для этой пожилой женщины все, кто годится ей в сыновья и дочери, — все дети. Но «мальчик»! Это слишком для меня. Я резко развернулся к ней лицом и произнес:

— Тетя, я искренне благодарен Вам за сочувствие, но я не несчастный — я всего лишь убитый горем, а это разные вещи. И я уже не мальчик, мне 14 лет. Ни в коем случае не хочу Вас обидеть, но мне сейчас просто жизненно важно побыть одному…

Кажется, мне удалось ее вывести из себя. Поздравляю, Мей! Что теперь ты будешь делать?

— Корн! Корн? Ты слышал как твой сын со мной разговаривает? Это возмутительно! Это… это… Да это просто непозволительно… Кто он… и кто я! Корн! Ты так и будешь молча стоять и смотреть, как Мейрон оскорбляет меня? Корн! Да где же ты?..

После того, как она ушла искать моего отца, стало намного легче. И уже все равно, что мне скорее всего попадет от предка, но именно сейчас на все хочется наплевать… «Мама… Куда ты ушла… Зачем ты ушла…» — вот и все, на что меня хватает… шептать полуоткрытыми губами… звать… Но я ведь знаю, что она меня сейчас не слышит… что теперь не услышит никогда.

«Миссава» — шепчу я… Я постоянно называл ее «мама» и уже практически забыл это имя. Ее имя!

— Мама! Я никогда не забуду тебя! Да что я такое говорю, разве можно забыть собственную мать. Нет! Никогда, — я уже не в силах плакать — от слез уже почти насквозь промокла подушка… теперь я просто лежу на кровати и моргаю сухими красными глазами. Пытаюсь смотреть в потолок, но ничего не выходит: глаза настолько болят, что не видят даже на таком небольшом расстоянии… мне остается их только закрыть. Хочется закричать… хочется, что бы все услышали… и в то же время — никто никогда не слышал… В тот момент, когда первый, еще не слышимый ухом, звук хочет сорваться с губ, мое одиночество снова нарушают.

— Как ты?

Я знал этот мужской голос… знал его с самого рождения. Но никогда не мог понять: нравится он мне или нет. Он практически никогда не обращался ко мне, и мне доводилось его слышать только в редкие моменты, если было что-то надо именно от меня. Всякий раз, когда я слышал эти звуки, похожие на шум течения реки… быстрой и звонкой… но неизменно холодной, я ловил себя на мысли, что не хочу слышать этот голос и в тоже время, если никто меня не одернет, буду слушать его бесконечно…

— Мей, ты меня слышишь? Я спросил, как ты?

Я знаю… знаю, что надо ответить отцу, иначе нанесу оскорбление члену своей семьи. А это для меня очень плохо закончится, тем более, что одно оскорбление я сегодня уже нанес — тете Тиаре, более того — в разговоре я назвал ее «тетей».

Он спрашивает, как я. А в самом деле, как?.. Как может чувствовать себя подросток, только что потерявший мать, единственного, для кого твоя скромная малозначительная персона была на самом деле не безразлична? Кто тебя действительно любил?! Хочется закричать, хочется убежать, хочется плакать… много чего хочется. И еще это непонятное чувство в груди прямо мешает дышать… Ощущение как будто тебе одновременно и давят на грудь, не давая сделать лишнего вдоха, и в то же время как будто вырывают что-то из нее, что в свою очередь тоже не позволяет вдохнуть на полную силу. Как будто кто-то душит, но не хочет забирать твою жизнь навсегда, давая столько воздуха, сколько необходимо лишь для поддержания жизни, но не более. И боль разливается под ребрами как расплавленный метал: медленно, тягуче, горячо, затекая в самые потаенные уголки и труднодоступные места… А потом застывает, но лишь для того, чтобы сию же секунду вновь расплавиться и ранить сильнее…

Это становится похоже на волны, накрывающие тебя по очереди с некоторым интервалом. И ты уже засекаешь время и ждешь новой волны… и желаешь только одного: чтобы ЭТА была последней. Но приходит другая волна, накрывая тебя с головой, а за ней следующая… и еще, еще… ты уже не считаешь, потому что давно сбился со счета. И тебе уже ВСЕ РАВНО…

Но я, не поднимая головы с подушки, отвечаю:

— Спасибо, сэр Корн, я в порядке. Мне нехорошо, но я справлюсь.

— Ты точно в этом уверен?

— Да, сэр, точно.

— Мейрон, прошу тебя, давай отбросим правила, называй меня отцом. Может мне что-нибудь для тебя сделать?

— Нет, спасибо… отец. Я же сказал, что в порядке. Я сам справлюсь. Правда.

— Ну, как хочешь… Но знай, если что-то понадобится, если я смогу что-то сделать для тебя, то я буду в кабинете. Один. Так что можешь заходить не стучась. Хорошо?

— Да, я понял.

— А теперь поспи. До свидания, — с этими словами отец закрыл за собой дверь.

«Поспи»… он что, действительно думает, что я смогу это сделать?.. И что значит «называй меня отцом»? Он считает, что раз зашел ко мне в комнату, раз предложил помощь, то я кинусь ему на шею с рыданиями, позволю себя успокоить? А ему не приходила мысль, что он «немного» опоздал с нежностями и заботой? Или он рассчитывает на то, что я его простил? Ну уж нет. Я не могу этого сделать, по крайней мере пока… Я все детство тянулся к Корну, я мечтал о любящем и заботливом отце, я смотрел на него как на бога… Но он всего этого не замечал… или делал вид, что не замечает. Хотя какая здесь разница? Он не позволял мне быть рядом с ним. И я понял, что мои старания — напрасная трата времени. Единственным человеком (т. е. конечно же, вампиром), кто любил меня, была мама. И хотя я должен был называть ее «мадам Миссава» или, как минимум, просто по имени, я всегда называл ее «мама»… О нет, она не была против. Наоборот, ради того, чтобы слышать это слово, она постоянно была со мной. Она проводила день и ночь рядом, только бы снова услышать от меня «мама».

Мама… почему Хозяйка Судьба так распорядилась и отняла тебя у меня? Почему?.. Мне без тебя так плохо, мама…

Проснулся я уже почти в полдень. Странно, что меня еще никто не разбудил. Я встал и подошел к окну. Все, как всегда: сумрак, окутывающий весь двор и весь город, никогда не меняется, он всегда такой, каким ты видел его в последний раз. У нас нет дня как такового, потому что нет солнца. Почему его нет? Но ведь это темный мир, и он должен быть мрачным. Здесь не бывает светло, но жители этого измерения давным-давно привыкли к такой освещенности, и не испытывают никаких неудобств. Мы даже различаем сутки на день и ночь (ночью немного темнее).

Как можно жить в постоянной ночи? А кто сказал, что тут темно как вашей ночью? Тут сумрачно, можно сказать, постоянный вечер. Только поздний, когда еще видно, но уже не все различимо. Эдакая полутьма. И хотя у нас нет солнца, освещение кое-какое все-таки есть: сама земля отсвечивает тусклым оранжевым светом, поэтому краски природы несколько отличаются от ваших.