Читаем Темная вода онлайн бесплатно

— Полина! Собирайся, мы уезжаем! — нервно крикнула мама из коридора.

— Ну что опять? — простонала я и, не дождавшись ответа, снова уткнулась в «Одноклассники». Ух ты, классную прическу Машка себе сделала — мне нравятся косые челки. Жаль, с моими кудрявыми непослушными волосами такого не вытворишь…

— Я не шучу. Собирай вещи. — Всклокоченная мамина голова просунулась в дверной проем. — Полли, я серьезно.

— И куда мы едем? Имей в виду, если до школы будет далеко ходить, то я не согласна!

— Будем жить в Бетте.

— Мама! Нет! — заорала я и со всей силы ударила кулаком по столу, отчего моя коллекция заводных игрушек ожила.

«Иа-иа!» — заголосил ослик, подаренный мне на день рождения папой. «Уху-уху!» — заухал огромный филин. Зеленая лягушка в короне принялась подпрыгивать, а цыпленок заклевал со стола невидимый корм.

— Заткнитесь! — прикрикнула я на них, и цыпленок тут же притих. Я взяла его в руки — неужели он меня понимает? Похоже, он один способен на это…

— Полина, мне сейчас не до твоих истерик. Отцу хорошо называть тебя Тайфунчиком — он дома бывает несколько часов в сутки. А я больше твои ураганные эмоции терпеть не намерена! — в сотый раз объявила мне мама — Собирай вещи, поезд в одиннадцать вечера.

Я не стала спрашивать, почему мы уезжаем. Все и так понятно: родители опять поссорились. Я всегда знала, что мама с папой — совсем не пара. Отец — «из органов», как он сам любит говорить, сдержанный, слова лишнего из него не выбьешь, мать — простая, немного истеричная фельдшерица, все-то разговоры у нее о соленьях и печеньях. Ну какая у них может быть любовь? Я вообще удивляюсь, как они меня «сделали» и не развелись до моего семнадцатилетия…

«Классная челка! У меня тут предки опять собачатся, разругались вдрызг. Я собираю вещи, мы уезжаем жить в Бетту, к бабушке. Попозже спишемся!» — быстро набираю и отправляю Машке. Через пять секунд мне приходит ответ: «Спасибочки! До скорой встречи!»

Ох, Маша, Маша, если бы ты знала, насколько ты ошибаешься…

Поезд тащился медленно, но постепенно мы приближались к конечному пункту нашего путешествия. Я прислонилась лбом к прохладному стеклу окна и мрачно смотрела на железнодорожные пути, вьющиеся, словно серебряная лента, и проросшую сквозь шпалы сухую, выжженную солнцем траву.

— Полиночка, ну что ты такая грустная? — немного заискивающе спросила мама, гладя меня по коленке.

Я брыкнула ногой:

— Отстань, мам!

— Ну ладно-ладно, Тайфунчик, не кипятись! Я понимаю, тебе нелегко, но все будет хорошо, вот увидишь! Бабушка нас так ждет!

Я хмуро молчала — нет никакого желания ввязываться в пустой разговор.

Больше всего ненавижу, когда поезд, подъезжая к крупному городу, начинает ползти как черепаха. В вагоне пахнет курицей-гриль, яйцами и пивом — кажется, стандартный набор всех, кто едет к морю. Так хочется уже спрыгнуть с подножки душного вагона и вдохнуть свежего воздуха! На перроне волнуются и шумят люди, но нас с мамой никто не встречает. Мы приехали к бабушке, а она всегда в делах по дому. Когда я была маленькая, мама иногда отправляла меня сюда из пыльной Москвы на пару недель, позагорать и накупаться. Никогда не думала, что судьба забросит меня сюда надолго — что делать на Черном море в другие времена года, я просто не представляла.

Бетта — маленький поселок между Сочи и Геленджиком с уютной бухтой. Он не похож на обычный курорт, да и не каждый турист захочет ехать в такую даль. Ведь Бетта расположена на горе, со всех сторон ее окружает лес. Небольшой общий пляж плавно переходит в дикий, где крутые горные уступы ведут прямо к воде. Море здесь прозрачное и чистое — людей-то совсем мало. Все это хорошо звучит, когда ты собираешься отдохнуть тут пару неделек, но вот заканчивать в Бетте выпускной класс…

Бабушка ждала нас в крайнем волнении. Первым делом она крепко обняла меня, и я почувствовала родной уже позабытый запах — домашней выпечки и немного «Красной Москвы». Этот запах словно окунул меня в прошлое, в детство, когда я беззаботно отдыхала в Бетте летом. Сколько себя помню, бабушка всегда была одета в одно и то же: синее выцветшее платье и серый фартук. Кажется, будто она родилась в этой одежде и даже спит в ней.

Раньше мне нравилось, что дом стоит на возвышении — прямо из окон видно море, прозрачное и ровное, словно гладь зеркала, по утрам и загадочное вечером, когда солнце, словно раскаленный уголек, плавно садится за горизонт. Теперь я поняла, как это неудобно — жить на горе. Чтобы спуститься к берегу, нужно кубарем скатиться с крутого склона. Надо же, а маленькой я любила эту гору и совсем не чувствовала усталости, когда приходилось забираться на нее после купания.

Дом у бабушки — типичный для таких поселков. Летом утопает в сочной зелени, комнаты для отдыхающих похуже, для себя — чуть получше. Сейчас все туристы уже разъехались, несмотря на то, что начало сентября считается бархатным сезоном. Уж очень место удаленное, в Бетте и летом нет столпотворения, не то что осенью. В одной комнатке поселили меня, другую отдали маме. В моем новом жилище не было ничего лишнего — кровать, тумбочка, шкаф и маленький телевизор.

При виде комнаты меня охватила такая тоска, что захотелось волком выть. На глаза моментально навернулись слезы.

— Мы переделаем все так, как ты захочешь… — виновато сказала мама, увидев мое состояние. — Повесим твои любимые плакаты этих, как их там… «Линкин Парк»! А на день рождения, хочешь… — она замялась, но было видно, что ей хотелось порадовать меня, — купим тебе ноутбук? Будешь в своих «Одноклассниках» сидеть.

— Мам! Я не думала, что тут так убого! — взорвалась я. Кажется, сейчас на бедную мамину голову обрушатся все упреки, которые скопились во мне со дня отъезда из Москвы. Жуткая комната стала катализатором: — Ты так просто решаешь за меня! Думаешь, мне охота было уезжать из Москвы? Ты меня даже не спросила!

— Тише, тише, Полли, не расходись! — Мама выглядела растерянной.

— Ты думала, что я спокойно перееду в эту дыру, пойду здесь в новую школу и скажу тебе потом: спасибо, мама, за то, что закинула меня сюда?! Ты так думала?

— Ну, милая, успокойся! — примирительно сказала мама и села на край кровати. Снизу послышалось ворчание бабушки — я не разобрала ни слова, но по ее тону было понятно: она спрашивает, чего мы шумим.

— Мама, все в порядке! — крикнула мама, повернув голову к двери. — Наш Тайфунчик разбушевался!

— Не называй меня так! — взвилась я еще больше. — Уйди!

— Хорошо. Не буду себя тебе навязывать, — обиделась мама. — Но знай: наш отъезд из Москвы был необходим. И точка. — Она встала и гордо вышла за дверь.

Я с ревом раненого зверя упала на кровать. «Тайфунчик разбушевался! Фу!» — повторила я с презрением. Тайфунчиком меня называют в семье, когда я начинаю психовать, беситься, бурно выражать свои эмоции. А поскольку случается такое часто, это семейное прозвище мне изрядно надоело. Но есть в моем характере и хорошая черта — я быстро отхожу. Слава богу, домашние знают это и не сильно обижаются, когда я вдруг ни с того ни с сего взрываюсь или начинаю рыдать. Об этой моей особенности даже ходит домашняя легенда, когда мне было пять лет, папа всегда держал в кармане какую-нибудь копеечную игрушку на случай, если я в очередной раз зайдусь в рыданиях. Стоило ему достать, например, пупса в синей курточке, и я сразу же, в ту же секунду успокаивалась, через минуту улыбалась, а через пять уже играла с новой игрушкой, будто и не было слез. Эти папины пупсы, шарики и мячики назывались «средствами укрощения Тайфуна».

Вспомнив об этом, я как-то быстро пришла в себя и решила осмотреться в бабушкином доме. Все-таки я давно здесь не была… Я рывком встала с продавленной кровати и отправилась на экскурсию.

Клетушки, за которые летом туристы платят немаленькие деньги, сейчас кажутся убогими и брошенными. В одной комнате из-под кровати мне под ноги выкатилась пустая бутылка из-под вина, в другой в углу я нашла десять рублей. Это нагоняло грусть и тоску…

Вечером, когда в доме затихли все звуки и пришло время спать, я долго не могла уснуть, ворочалась на скрипучей кровати и прокляла всё, когда среди ночи вспомнила, что туалет на улице! Кое-как натянув шорты, в полной темноте под стрекотание цикад я медленно пошла на улицу, шаря по сторонам руками, словно слепая. Там я несколько раз наступила на что-то мягкое и противное — утром выяснилось, что это перезревшая алыча.

Моя бабушка — метеор. Пока мы тряслись в поезде, она уже успела договориться о месте для меня в одиннадцатом классе здешней школы. Поэтому времени морально подготовиться к новой обстановке у меня не было. Все происходило молниеносно — вчера только приехали, а завтра уже надо идти на учебу.

Утром я долго металась между не распакованным еще чемоданом и дряхлым шкафом, вытаскивая из них вещи и выбирая, в чем же пойти. В итоге надела то, в чем всегда чувствую себя комфортно: синие джинсы, мягкие кеды и белую безразмерную майку.

— Снова в мешке! — не то вздохнула, не то упрекнула мама.

— Да! — буркнула я в ответ, давая понять, что обсуждать мою внешность мне сейчас хочется меньше всего.

— Доченька, ты же у меня такая красавица! — Мама подошла и ласково погладила мои непослушные кудри, которые я в зависимости от настроения то обожала, то люто ненавидела. — У тебя такие красивые волосы, Златовласка ты моя.

— Кто там обратит внимание на ее волосы, когда она рыкает, как тигрица! — ехидно заметила бабушка.

Я отказалась от завтрака — кусок в горло все равно не лез, и отправилась в школу.

Местная школа — это вам не московская. Низкое серое здание, ничего примечательного… Она совсем маленькая, учащихся в ней немного, и это понятно — сам поселок настолько мизерный, что все здесь давно друг друга знают, как в большой семье. Что ж, тем труднее мне будет вписаться в новый коллектив…

«Всё хорошо, прекрасная маркиза…» — почему-то прицепилась ко мне эта дурацкая песенка. Наверное, так я пыталась себя успокоить. И почему в самых экстремальных ситуациях наше подсознание выдает какую-нибудь чушь?

Когда я дернула ручку входной двери, сердце бешено заколотилось. Я глубоко вздохнула, задрала нос как можно выше и направилась в канцелярию.

— Полина Романова? Вот все необходимые бумаги. — Женщина в канцелярии даже не взглянула на меня. Я быстро и коряво заполнила документы и выскочила в коридор.

— Кабинет номер шесть! — долетело до меня. Нужный класс я нашла быстро — тут не заблудишься!

В классе почти никого не было — все на перемене. По вещам, оставленным на партах, я попыталась оценить их обладателей — вот кто-то бросил модный плеер, вот чья-то стильная кожаная красная сумочка, а вот какой-то смельчак, не боясь учительского гнева, прямо на парте бросил пачку «Мальборо». Я выбрала место рядом со скромной черной сумкой и обычной тетрадью и села. Кажется, ни одна сила в мире не могла заставить меня достать учебник и ручки. Я боролась с собой, мне страшно хотелось закричать, бросить всё и убежать домой! «Полина, держи себя в руках!» — твердо сказала я себе и раскрыла книгу. В этот момент прозвенел звонок, и класс стал наполняться учениками. Все, все до единого смотрели на меня! Я съежилась и не знала, куда спрятать глаза. Такой уж у меня характер: то от стеснения я теряю дар речи, то вдруг внутри начинает бушевать тайфун — и тогда спасайся кто может!

— Посмотрите, у нас новая утопленница! — на весь класс заявил кареглазый парень с черными кудрями. Все дружно захохотали, но я не поняла, в чем прикол.

— Да, ребята, новая жертва… — противным голосом пропищала девочка с косой.

На мое счастье, в этот момент вошла преподавательница, и классу пришлось успокоиться. «Хорошее начало дня…» — пронеслось в голове.

— Полина Романова, наша новая ученица, — торжественно объявила учительница, указывая на меня. И добавила: — Она из Москвы.

По кабинету пролетел легкий гул — теперь на меня смотрели с явным интересом. «То-то же! — к своему удивлению, с гордостью подумала я. — Много у вас тут москвичей?»

От начала урока прошло уже минут пятнадцать, когда в класс постучали.

— Можно войти? — нахально, с хрипотцой в голосе спросила девушка в джинсовом костюме. Она совсем не походила на одиннадцатиклассницу — выглядела на несколько лет старше. Короткая стрижка, нос картошкой и большие маслянистые карие глаза. Грубоватые, но симпатичные черты лица.

Учительница вздохнула и лишь махнула рукой. Опоздавшая, виляя бедрами и ни на кого не обращая внимания, прошла через весь ряд и плюхнулась на стул рядом со мной. От нее сильно несло куревом. Да, черная сумка и ничем не примечательная тетрадь оказались обманчивыми!

На протяжении почти всего урока моя соседка ни малейшим взглядом или движением не показала, что удивлена моим присутствием. Она не обращала на меня никакого внимания, и мне даже в какой-то момент стало обидно — что я ей сделала? Но незадолго до перемены она пододвинула ко мне свою тетрадь. Там было написано что-то, явно адресованное мне.

«Новенькая?»

Я заволновалась и вывела: «Да. Из Москвы».

«Я Надя. А ты?»

«Полина».

Прозвенел звонок. Все как бешеные повскакивали со своих мест. Надя осталась сидеть.

— Почему меня назвали утопленницей? Это местный прикол? — не выдержала я и решила все выспросить у соседки.

— Хорош прикол! Ты просто села на Настино место… Она недавно утонула, ну, если можно это так назвать. Отличная девка была… — задумчиво протянула Надя. И сразу же сверкнула на меня глазами: — Но-но! Не надо думать обо мне плохо, я тут ни при чем!

Мне вдруг очень-очень захотелось оказаться дома, в Москве, перед компьютером с чашкой крепкого кофе. Но любопытство — страшная вещь!

— Как же это случилось?

— Никто так и не понял, — добродушно ответила Надя, откинувшись на спинку стула, словно говорила о какой-нибудь ерунде. — Если честно, она в последнее время мало общалась с нами. На медаль шла, очень умной себя считала. Ну и подружку себе завела соответствующую — взрослая тетка, не местная. Целыми днями они вместе у моря болтались, все никак наговориться не могли. А потом нашу Настю нашли мертвой в ванной. — Тут Надя понизила голос. — А по всему дому мокрые следы, и они вели на улицу. Как будто в ванной с ней кто-то был! И знаешь, что самое интересное? Та тетка больше в поселке не появлялась — как сквозь землю провалилась…

Брр-р-р! От этой истории у меня по коже побежали мурашки. Надя, видимо, это почувствовала и решила переменить тему:

— Ты первый раз в Бетте?