Читаем Сборник цикла ТЕМАТИКИ онлайн бесплатно

18+

GIERRE

СБОРНИК

ЦИКЛА

«ТЕМАТИКИ»

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. СТЫД

2. ДИАЛОГИ

3. НЕКОТОРЫЕ ВЕЩИ НЕ ПОКУПАЮТСЯ

4. САБМИССИВНЫЕ ГЕНЫ

5. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ

6. ЖАРА

7. ДЕЛАЯ ВИД

ССЫЛКИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Истории в этом сборнике объединены общей сюжетной линией и героями, которые участвуют в событиях. Главный герой – Виктор «Вик» Степанович – появляется в большинстве текстов.

Первые шесть работ – это цельные истории, понять которые можно, читая их в любом порядке. В сборнике они приведены в правильной хронологической последовательности.

Седьмая работа – сборник зарисовок, написанных после завершения истории Вика.

Основной цикл завершен, но небольшие истории о второстепенных историях иногда появляются. Следить за обновлениями вы можете в моем паблике в «Вконтакте».

Вам не нужно платить за этот сборник. Если вы заплатили за него, вас обманули.

В конце сборника список ссылок, пройдя по которым, вы найдете другие сборники и паблик, где я рассказываю о процессе написания новых текстов.

ВАЖНО! Тексты имеют рейтинг «18+». В них присутствует нецензурная лексика, сцены секса и насилия. В каждом тексте есть упоминание или подробное описание гомосексуальных отношений.

Приятного чтения.

СТЫД

Виктор Степанович был уважаемым человеком всю свою жизнь. В пять лет получил в подарок книжку по этикету, и с тех пор никому в голову не приходило поучить его манерам. На все у Виктора Степановича был продуманный кодекс, к любым неожиданностям он был готов, и даже, наступив в темной комнате на хвост коту, говорил «Ой!», а вовсе не то, что делали остальные якобы уважаемые люди.

Коллеги Виктора Степановича, и подчиненные, и начальство, его воспитанием были поражены и даже, в каком-то смысле, сбиты с толку. Что ни попроси – сделает, о чем ни поинтересуйся – все в порядке. Для новых сотрудников Виктор Степанович был всегда эталоном, его даже хотели отправить ради шутки в Палату Мер и Весов, но, вежливо извернувшись, работник года попросил деньгами.

Жена у Виктора Степановича была доброй и внимательной, под стать мужу. Днем варила борщ, вечерами штопала носки, утром ходила на йогу с подружками. Детей они не заводили – рано. Виктору Степановичу шел четвертый десяток.

– Хоть собаку заведи, что ты совсем один-то, – предложил ему однажды коллега Виталик. У Виталика в гараже жил здоровенный лабрадор.

– Да я ведь с Любой, – удивился Виктор Степанович. Не сильно удивился, а так, чуть-чуть, ровно для того, чтоб показать, что вопрос сбил его с толку, а вовсе не чтоб высмеять Виталика с его идеей.

– Да куда твоя Люба сбежит? – захохотал коллега. – Тебе ж друг нужен!

Друг Виктору Степановичу нужен не был – друзья не умеют хранить секреты. Расскажешь другу что-нибудь тайком, а на следующий день весь офис в курсе. Виктор Степанович однажды проверил – разболтал, якобы случайно, Виталику, что подумывает продать свою машину. Всю неделю ходили к нему коллеги с историями про то, что им срочно понадобилось сменить авто – ненавязчиво интересовались, нет ли чего на примете, приценялись, оставляли телефончики «на случай чего».

После работы, ровно в пять часов вечера, без задержек и проволочек, Виктор Степанович садился в машину, доставал из бардачка старенький потрепанный мобильник и набирал наизусть номер. Ни в памяти телефона, ни на бумажках этого номера вам найти бы не удалось – существовал он только в голове Виктора Степановича, единственном месте, которое тот не показывал окружающим людям на ежедневных допросах.

– Открыто? – спрашивал добродушный семьянин. Будничным тоном, улыбаясь коллегам через оконные стекла, пока те рассаживались по своим авто.

– Да, – отвечали на том конце.

Бывали дни, когда отвечали «нет», и тогда Виктор Степанович, педантично стирая номер из памяти мобильного телефона, отправлялся прямиком к супруге, говорил, что сегодня обошлось без проволочек, ел горячий ужин и садился перед телевизором – смотреть любимый сериал Любочки, который им обоим нравился до безумия. И перед сном они обсуждали главных героев, рассказывали друг другу, как хорошо прошел день, как замечательно выполнила Люба упражнение по йоге, или как чудесно сдал отчет Виктор Степанович. И засыпали, держась за руки.

Но когда загадочный голос «на том конце» говорил «да», Виктор Степанович не ехал домой. Он внимательно следил, чтобы коллеги разъехались, выезжал с парковки и ехал в центр. Объезжая пробки, застревая в них, петляя по узким улочкам, Виктор Степанович с профессионализмом шпиона заметал следы. Иногда на него накатывал приступ паники, и тогда он разворачивался и ехал домой, где его ждал чуть остывший, но все еще очень вкусный ужин. И сериал, и Любочка, и семейное счастье.

Если же приступ паники не накатывал на Виктора Степановича, он отправлялся дальше, миновав центр, к окраине города, где на платной парковке – всегда разной – оставлял автомобиль и пешком добирался до двери в подвальное помещение.

– Как всегда? – спрашивали из-за двери.

– Как обычно, – откликался Виктор Степанович, нервно оглядываясь.

Внутри подвального помещения всегда было темно, даже мрачно, и такое место, конечно же, не смогло бы пройти контроль никаких организаций – подумать страшно, что может случиться здесь во время пожара. Виктор Степанович, впрочем, о пожаре думать переставал – мысли его приобретали такое направление, где нет места пожарам, да и рабочим отчетам тоже. Главное же, что в этом направлении не существовало Любочки, и когда Виктор Степанович переступал порог загадочного места, он как бы переставал находиться с супругой в одном пространственно-временном континууме, а потому был искренне убежден, что рассказывает жене обо всем в своей жизни.

Дойдя до конца коридора, он сворачивал в просторную раздевалку, снимал пиджак, галстук и оставлял все вещи, за исключением бумажника. В комнате, помимо его имущества, валялись пиджаки, куртки и барсетки десятков других людей. Виктор Степанович всегда старался не разглядывать их слишком пристально – ну как потом, на улице, снаружи, увидит на ком-то случайно?

После этой комнаты он входил в другую, где освещение было насыщенно-красным, и когда кому-нибудь хотелось посмотреть на циферблат часов или номинал купюры, он вполне мог ошибиться. Виктор Степанович в этом помещении старался смотреть только вперед, на небольшую сцену, не встречаясь взглядами с толпой вокруг. Толпа тоже игнорировала успешного бухгалтера, предпочитая концентрировать внимание на том, ради чего явилась в подвальное помещение, не способное пройти проверку пожарных даже с солидной взяткой.

На сцене было то, от чего коллеги Виктора Степановича, наверное, попадали бы в обморок, если бы узнали, что Виктор Степанович имеет к происходящему хоть какое-то отношение. На сцене были мальчики.

Не двенадцатилетние подростки, конечно, но называть их другими словами щепетильный в вопросе терминологии Виктор Степанович просто не мог. Студенты, выпускники техникумов, бог знает, кто еще – определить возраст в таком освещении было невозможно. Будь Виктор Степанович ответственной кассиршей, обязательно спросил бы паспорт, прежде чем продавать такому мальчику «флешку».

Мальчики на сцене не стояли без дела, и когда Виктор Степанович хоть немного приходил в себя от волнения, он начинал слышать громкую музыку, под которую выпускники техникумов двигались возле шестов.

Была здесь и барная стойка – к ней Виктор Степанович подходил не спеша, вдоволь насмотревшись на мальчиков на сцене. Доставал бумажник и выкладывал положенную сумму – получалось много, но Виктор Степанович был бухгалтером от бога, так что пропажу изрядной части зарплаты маскировал искусней опытного наркомана.

Потом шел вглубь комнаты со сценой, нырял в заставленную вешалками дверь и проходил еще один коридор. В этом месте просыпалась совесть Виктора Степановича – пока он шел, сопровождаемый криками и стонами, доносящимися из неплотно прикрытых дверей справа и слева, в голове всплывали выпуски новостей про насилие в семье, про тысячи родителей алкоголиков, про всякие страсти, толкающие молодых людей на отчаянные поступки. В свою комнату Виктор Степанович заходил в ужасном настроении. Вспоминал счастливое лицо Любочки, даже, бывало, размышлял о коллегах, которые ставили его в пример новичкам.

Внутри было еще темнее, чем в помещении со сценой. Единственным источником света здесь был коридор, и если кому-нибудь приходило в голову закрыть дверь до конца, помещение погружалось в абсолютную темноту. Виктор Степанович подозревал, что где-то есть кнопка, включающая свет, но за те семь лет, которые он ходил сюда, воспользоваться ей не довелось ни разу.

Мальчик, которого он выбирал за барной стойкой, приходил через пять минут, минута в минуту. Прикрывал дверь, оставляя крохотную щелочку, и немедленно приступал к делу. Бывало, Виктор Степанович просил подождать, снова прокручивал в голове все страсти, которые приходили к нему в последнем коридоре, резко вскакивал с кровати и выбегал. В такие дни он успевал к остывшему ужину, смотрел сериал и засыпал, сжимая руку Любочки.

Но гораздо чаще мысли покидали его окончательно – и он верил сдавленным стонам, изгибам хрупкого тела, забывал обо всем в сумасшедшем ритме.

Мальчик никогда не уходил сразу – ждал, пока Виктор Степанович отошлет его. Успешный бухгалтер помнил два дня, когда мальчик оставался с ним надолго. Перед этим в баре он покупал себе выпивку – это были дни повышений, когда можно было честно признаться супруге, что на празднике он немного напился. В остальные дни приходилось оставаться полностью трезвым, и после первого раза накатывало страшное чувство вины, Виктор Степанович указывал мальчику на дверь и после его ухода долго сидел в одиночестве, размышляя о том, что скажет жене.

Если бы у Виктора Степановича не было особых талантов к бухгалтерскому делу, он мог бы стать превосходным писателем. Рассказы, которые он сочинял для супруги, были произведениями искусства, четко выверенными, с обязательной изюминкой, с целой толпой участников.

Любочка была уверена в том, что мужу частенько приходится задерживаться на работе, и это было самой шаткой ступенькой в нагромождениях лжи Виктора Степановича. Оберегать Любу от жен своих коллег стало важной частью «ночных сказок» – талантливый бухгалтер не жалел фантазии и сил на то, чтобы у Любы ни разу не возникло повода позвонить хоть кому-нибудь из его знакомых или, тем более, их супругам.

Наступил день, который для Виктора Степановича из фантазий начальства и подчиненных был звездным. Настоящий Виктор Степанович этого дня боялся сильнее, чем обычные люди опасаются зомби-апокалипсиса. Конечно, когда такое событие маячит где-нибудь за гранью пространства вероятностей, бояться его незачем, но стоит ему заявить о себе, как о возможной реальности, и у вас холодеют руки и ноги, а пот струйкой бежит по спине. Виктора Степановича повысили.

Сидя в кабинете у шефа, он думал о том, что его сделают начальником регионального отдела, и был в тайне очень рад этому, потому что по такому случаю обязательно устроят попойку, и будет возможность организовать себе «третий день». Виктор Степанович вполуха слушал, что рассказывает о его потенциале шеф, погружаясь тем временем в воспоминания о двух предыдущих Днях. Теплое, уставшее и податливое тело мальчика, его стоны, тихий шепот, на грани слышимого: «Глубже». Виктор Степанович нервно облизнул губы и резко вернулся в реальность – нечеловеческим усилием воли.

– Поэтому, Виктор, я ухожу, и считаю, что именно ты должен занять мое место. Совет директоров неформально уже одобрил твое повышение, для формальности нужно только согласие – сам понимаешь, опростоволоситься никому не охота. Коллеги поймут, жену свою порадуешь.

Шеф тепло улыбался и даже предложил Виктору Степановичу отметить «это дело», но талантливый бухгалтер пулей вылетел из кабинета и побежал вниз, к машине.

– Жене, небось, рассказывать полетел, – прокомментировал происходящее Виталик.

Виктор Степанович, однако, жене звонить не стал. Извлек из бардачка заветную трубку, набрал номер и стал ждать.

– Надо встретиться, – тихо пробормотал он.

– Сейчас? – удивленно спросили на том конце.

– Да, – срывающимся голосом ответил Виктор.

– В «Шоколаднице», где в прошлый раз, – отозвался голос.

***

В кафетерии Виктор Степанович сумел взять себя в руки, заказал сложный десерт, необычный сорт кофе и стал ждать. Обычно ждать приходилось десять-пятнадцать минут, но на этот раз ожидание затянулось.

Виктор Степанович поглощал сложный десерт, запивал необычным сортом кофе и думал о том, что заканчивать работу он теперь будет не раньше девяти часов, значит либо придется врать Любочке нагло и жестоко (но тогда лучше развод), либо нужно навсегда отказаться от своего отвратительного хобби. Пусть даже без него он начинает терять концентрацию и делает на работе ошибки в элементарных расчетах.

Наконец, к нему подсел «голос». Мужчина с зарождающейся сединой в волосах, в кожаной куртке и кипенно белой рубашке. Виктор знал, что для «голоса» белая рубашка была куда более серьезным фетишем, чем кожа.

– Жена? – сходу начал «голос».

Виктор помотал головой, допил залпом кофе и выдал:

– Повысили.

– У-у-у, – мужчина сочувственно кивнул. – Бывает.

– Мне нужны альтернативы, – Виктор достал из кармана заранее приготовленный конверт и положил на стол перед собеседником. Тот принял конверт, мельком глянул внутрь и убрал во внутренний карман куртки.

– Тебе развод нужен, а не альтернативы, ты так разоришься, – нахмурился седовласый.

– Дмитрий Сергеевич, только жить не учите, – Виктор поморщился. Сейчас назвать его по отчеству не смогли бы даже коллеги – он сидел в кресле расслабленно, на лице была смесь отчаяния и безразличия, а чуть приспущенный галстук добавлял образу хулиганских оттенков.

– Зачем тебе это надо – жена, карьера? Три раза в неделю, за последний месяц десять раз, – Дмитрий Сергеевич продемонстрировал десять пальцев. – Любочке когда доставалось? Полгода назад?

– Любочке досталось бриллиантовое колье, – Виктор снова поморщился. – Её всё устраивает, меня всё устраивает.

– Если б тебя всё устраивало, мы были бы незнакомы, – рассмеялся Дмитрий Сергеевич.

Виктор безразлично пожал плечами. Они допили кофе, и разговор потек плавным потоком.

– Можно посмотреть варианты с квартирами. Модели назначают время сами, когда удобно не заявишься.

– Не вариант, у меня будет час-два на все про все.

– Ты себе нервы сожрешь через месяц, если у тебя будет час-два.

– Дальше что есть?

– Упрямый мудак ты, вот ты кто. Можно попробовать где-нибудь недалеко от твоего офиса. Буду смотреть, кто свободен, три-четыре на выбор.

– Рядом с офисом нельзя.

– Упрямый мудак и есть. Разведись, что ты теряешь? Горячий борщ? Найдешь себе модель с талантами по части кулинарии, будет семь раз в неделю и с борщом, бесплатно.

– Я ее люблю, отвяжитесь.