Читаем Тем летом онлайн бесплатно
Данная книга предназначена для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Сара Дессен
«Тем летом»
Автор: Сара Дессен
Книга: Тем летом
Серия: Вне серии
Оригинальное название: That Summer - Sarah Dessen
Главы: 13
Переводчики: Катерина Чернецова
Редактор Катерина Чернецова
Обложка: Асемгуль Бузаубакова
Обсудить книгу и нашу работу вы можете ЗДЕСЬ
Специально для группы •WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•
При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу! Имейте совесть. Уважайте чужой труд!
Жизнь пятнадцатилетней Хейвен меняется слишком быстро. Она почти шесть футов ростом, ее отец недавно женился, а старшая сестра, всегда идеальная Эшли, планирует свою собственную свадьбу. Хейвен же хочется лишь одного - вернуть все, как было. Но вдруг на сцене появляется бывший парень ее сестры, и с его помощью Хейвен осознает, что прошлое действительно уже не вернуть, и остается лишь как-то справляться с настоящим.
Сара Дессен
«Тем летом»
Глава 1
Забавно, как одно лето может изменить всё.
Жара и запах хлорки из бассейна, аромат свежескошенной травы и медовые нотки в нем, воздух после дождя, длинные и ленивые дни, текущие один за другим, ожидание чего-то: нового учебного года, еще одного Рождества, еще одного начала. Многое обычно смешано в лете, для каждого лето – это что-то свое, и мое лето было именно таким.
В день второй свадьбы моего отца, мама проснулась в шесть утра и начала размораживать холодильник. Меня разбудили звуки, доносившиеся с кухни: знакомый треск контейнеров со льдом, сопровождающий каждую разморозку – мама проводила эту операцию весьма беспорядочно.
Когда я спустилась вниз, она сидела на корточках перед морозильником и собирала разлетевшиеся по полу кубики льда, из приемника доносилась песня Барри Манилоу. Голос Барри и свет, льющийся в окно, стряхнул с меня остатки сна, и я настроилась на еще один летний день.
- О, Хейвен, доброе утро! – мама обернулась за звук моих шагов, вытирая лоб рукой, одновременно пытаясь удержать в пальцах ледяные кубики. На ее лице было какое-то нервное выражение, уже хорошо знакомое мне в мои пятнадцать. Мне захотелось обнять маму и уберечь от всего, что может причинить боль или задеть ее.
- Доброе утро, - я подтянула к себе стул и села у стола, заваленного горами замороженных лотков с курицей. – С тобой все в порядке?
- Со мной? – мама изобразила удивление на лице и быстро передернула плечами, - Конечно. Будешь завтракать?
- Я не особо голодна, - покачала я головой, забираясь на стул с ногами и обхватив колени. Мне нравилось сидеть вот так вот, сжавшись в комок, я как будто становилась меньше. Каждое утро, просыпаясь, я казалась себе выше, чем была, когда засыпала, и теперь пыталась уменьшиться, словно боясь, что однажды утром я буду возвышаться над людьми, деревьями и домами как какой-нибудь монстр. В свои пятнадцать я уже была ростом под пять футов одиннадцать дюймов (*это примерно 180 см в переводе на наши единицы измерения) и вырастать до шести мне совершенно не хотелось.
- Хейвен, - мама посмотрела на меня, - пожалуйста, не надо так сидеть. Ты же знаешь, что это вредно. Она встала напротив и смотрела на меня, пока я со вздохом не опустила ноги на пол. – Так гораздо лучше.
Мама вернулась к холодильнику, Барри продолжал мурлыкать что-то о Новой Англии, а я размышляла о том, что же заставило меня подняться рано утром в субботу (мне с трудом верилось, что это был всего лишь треск контейнеров со льдом). На самом деле, этой ночью я спала не особенно хорошо, все время представляя платье, которое должна была надеть на свадьбу отца, и щурясь от света фар проезжающих за окном машин.
В два часа пополудни папа женился на Лорне Куин, ведущей «Погоды с Лорной Куин» на новостном Канале 5. Она была метеорологом, мама называла ее Метео-зверушкой, но лишь тогда, когда была раздражена. Лорна была высокой стройной блондинкой, обычно наряжалась в коротенькие юбочки пастельных цветов, открывающие ее длинные ноги, и с широкой улыбкой стояла перед яркой картой, изящно взмахивая рукой в сторону то одного штата, то другого. Папа, Мак МакФайл, был спортивным обозревателем на том же пятом канале, и они с Метео-зверушкой сидели в студии за одним столом в ожидании своей очереди репортажа. Напротив них сидели Чарли Бейкер и Тесс Филлипс, ведущие настоящих новостей. Иногда в перерывах между репортажами мы могли видеть студию, и, до того, как узнали о том, что отец спутался с Метео-зверушкой, задавались вопросом, о чем это они постоянно хихикают и болтают. В это же самое время Чарли и Тесс с серьезными лицами перекладывали бумаги на столе перед ними, но у папы с Лорной всегда царило веселье.
Не то что бы Лорна Куин была мне противна. Она выглядела довольно симпатично для той, кто разрушил брак моих родителей. Мама, хоть и винила во всем папу, ограничилась лишь прозвищем для Лорны да время от времени ехидно подшучивала над отцовской шевелюрой, которая никогда не отличалась густотой, но сейчас начала расти, как трава на заднем дворе после дождя. Перечитав множество книг и разводе, мама брала новые и новые, чтобы с их помощью сделать все происходящее менее болезненным для нас с сестрой. Эшли, моя старшая сестренка, всегда была папиной дочкой и выбегала из комнаты, едва лишь услышав какую-нибудь мамину шутку о скорости роста его волос. Мама старалась не говорить при ней о папе, чтобы избежать вспышек гнева, но я совершенно точно знала, что , увидев его и Лорну на экране, таких довольных и счастливых, Эшли вздрогнула – это было больно даже для нее, которая готова была принять любой отцовский выбор.
До развода мои родители не всегда предпочитали решать конфликты тихо и спокойно, но на этот раз их молчание буквально сводило нас с ума, делая разрыв настолько нервным, насколько он мог бы быть. Мама, как и Эшли, унаследовала необычайную неуравновешенность, которая досталась ей еще от бабушки. Ее бабушка – моя прабабушка – была любительницей драматических сцен, и, что бы ни происходило в семье: развод, воссоединение, скандал, тайны – она всегда устраивала из этого кошмарный хаос. А вот мы с папой были спокойнее, реагировали на происходящее без лишних эмоций, и, если мама с Эшли часто просто не могли спокойно воспринять что-то, то мы с папой как бы уравновешивали их, беспокоясь тихонько, про себя. Теперь, когда папа ушел, баланс был нарушен.
- Ну как, ты собираешься?
Это была Эшли. Сестра стояла в дверях кухни в носках и длинной футболке. Один лишь взгляд на нее – и я вспомнила всё о том, как ненавижу свой рост и свою костлявую фигуру. В двадцать один моя сестра была ростом пять футов четыре дюйма (* это примерно 162 см в переводе на наш рост), а ее фигура была аккуратной и хорошо сложенной. Хотелось бы мне родиться с телом Эшли! Маленькие ножки, идеальные волосы, милое миниатюрное личико – разве кто-то отказался бы от такого?! В моем возрасте она уже была выбрана в качестве Мисс популярность в школе, встречалась с капитаном футбольной команды (затем бросив его) и была одной из самых ярких девчонок в команде болельщиц. Она была той, кто стоит наверху пирамиды, той, кого легко поднимать и подкидывать в воздух, той, кого легко качать после выигранного матча. Я помню Эшли в ее форме болельщицы: короткая синяя юбка, помпоны в руках, вот она бежит по полю под одобрительные крики зрителей. Знаете, со стороны жизнь Эшли казалась мне жизнью Барби, настолько популярной и идеальной была моя сестра, вокруг нее всегда было много друзей и знакомых, и она постоянно встречалась с каким-нибудь симпатичным парнем. Не хватало только Дома Мечты и пурпурного автомобиля.
Эшли слегка нахмурилась, поймав мой изучающий взгляд на себе. Она уже успела хорошо загореть, и на ее левой лодыжке была отчетливо видна ярко-желтая татуировка, бабочка, которую она сделала во время каникул на пляже Миртл, когда напилась после выпускного два года назад. В то время моя сестра была настоящей дикаркой и бунтовщицей, но сейчас она очень изменилась.
- Нет, не думаю, что я поеду, - сказала мама. – Вряд ли это хорошая мысль.
- Поедешь куда? – спросила я.
- Она пригласила тебя, - зевнула Эшли. – В конце концов, если бы она не хотела, чтобы ты пришла, то и не стала бы делать этого.
- Куда пригласила? Кто? – снова спросила я, но, разумеется, никто не слушал, и ответ мне был очередной треск льда.
- Я не поеду, - твердо сказала мама. – Это глупо, и я не собираюсь… - она остановилась на полуслове и махнула рукой.
- Ну и ладно, - отозвалась сестра, в ее голосе прозвучала обида.
- Да о чем вы? – возмутилась я чуть громче. Не так уж приятно, когда ты что-то говоришь, а тебя никто даже не замечает!
- О свадьбе твоего отца, - ответила мама. – Лорна прислала мне приглашение.
- Правда?
- Да.
Мамин ответ был кратким, но по ее тону я поняла, что она думает. «Метео-зверушка Лорна, совершенно не понимающая, что является уместным – и в какое время». Впрочем, Лорна действительно иногда делала вещи, вызывающие вопросы. Однажды она сказал мне, что, если я захочу называть ее мамой, это будет нормально, ведь «мы теперь станем одной семьей», а на Рождество прислала нам открытку. Тогда мы все сидели за столом, и мама держала карточку в руке с самым мрачным выражением лица, какое я когда-либо у нее видела. Она не произнесла ни слова, а потом отправилась в сад и провела там сорок пять минут, перекапывая клумбы и выдирая сорняки, один за другим.
Мне казалось, что Лорна просто глупа, временами даже тупа. Мама придерживалась того же мнения, только в чуть более резкой форме, но озвучивала свою точку зрения очень редко, чтобы не злить Эшли, которая терпеть не могла какую бы то ни было критику в адрес папы. Я совершенно точно знала, что никогда не буду называть мамой женщину, которая всего лишь на пять лет старше моей сестры, а ее открытка, посланная моей маме – просто признак дурного тона.
Но все же, независимо от наших мнений, мы с Эшли были дочерьми Мака МакФайла, а значит, не могли не прийти на его свадьбу. А вот мама спокойно могла остаться дома, когда сестра и я, одетые в одинаковые розовые сверкающие платья подружек невесты, готовились ехать в церковь, чтобы разделить с папой это счастливое событие.
Когда мама предложила сфотографировать нас, я почувствовала, что виновата перед ней, просто потому, что стою напротив в этом дурацком платье, выбранном Метео-зверушкой, и вот-вот уеду на свадьбу, где все та самая Метео-зверушка будет главной звездой дня. А вот Эшли, наверное, хотелось поехать – и не просто потому, что так «было нужно». Но, как бы то ни было, в том, чтобы оставлять маму дома, было что-то невыносимо тяжелое. Я знала, что она пойдет в свой маленький садик и проведет день, заботясь о цветах, но… Мне хотелось взять маму за руку и потянуть за собой – или же остаться дома с ней, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой.
Но, как всегда, я не протестовала и не возражала, так что просто села в машину и наблюдала, как мама машет рукой нам вслед.
Наверное, на каждой свадьбе кто-то остается дома.
***
Как только мы вышли из машины, я увидела жениха Эшли – Льюса Уоршера. Он пробирался к нам через толпы гостей, оставив свой маленький синий Шевроле на другом конце стоянки. На ходу Льюис завязывал галстук – он всегда старался одеваться очень аккуратно. Чаще всего его можно было видеть в начищенных до блеска ботинках и тонких галстуках пастельных тонов.
Едва завидев Льюиса, Эшли выпрямила спину и подняла голову. Было в нем что-то такое, что заставляло Эшли пытаться соответствовать ему и тоже быть аккуратной до самых кончиков пальцев.
- Привет, милая, - и, конечно же, они немедленно начали обниматься: Льюис прижал невесту к себе, словно не видел ее несколько лет, а Эшли прильнула к нему, как будто он мог бы спасти ее от какого-нибудь взрыва. Они вообще проводили много времени в объятиях друг у друга, даже ходили чаще всего под ручку, перешептываясь о чем-то. Меня, если честно, раздражали их вечно склоненные друг к другу головы.
- Привет, - шепнула Эшли. Да-да, они все еще обнимались. Я стояла позади сладкой парочки, одергивая платье – ничего, кроме терпеливого ожидания, мне не оставалось.
Эшли не всегда была такой, у нее было множество парней, сколько я себя помню, но ни один из них не действовал на нее так, как Льюис, ни за одного она не собиралась замуж. До него всю нашу семейную жизнь можно было поделить на периоды, названные именами бойфрендов Эшли.
Во время Периода Майкла мне поставили зубные скобки, а бабушка временно жила с нами. Эра Роберта ознаменовалась маминой учебой в вечерней школе, а Эшли попала в аварию и сломала ногу (от шва на ее ноге до сих пор оставался небольшой шрам). А потом была Год Фрэнка, когда и началась вся эта история с разводом родителей, походы к семейному психотерапевту и прозвище для Лорны. Для меня все это было как календарь бойфрендов сестры, по большей части я даже не запоминала их имена или какие-то даты, но с каждым из них был связан какой-то период в моей жизни.
Но всё это, как я уже говорила, было до Льюиса, с которым Эшли познакомилась в «Йогуртовом Рае» - кафе в местном торговом центре, где они оба работали. Эшли была продавцом-консультантом в магазине косметики «Vive», так что обычно стояла за прилавком в белом халате и наносила тестеры на лица посетительниц, объясняя, какие оттенки им идут, а какие не очень. Дурацкий белый халат был ее униформой, и сестра почему-то очень его любила, начиная важничать всякий раз, напяливая его. Я всегда думала, что это выглядит глупо, ведь докторский халат не делает тебя кем-то особенным, но вслух я этого не говорила.
