Читаем Телефон поставлен онлайн бесплатно

У Колыванцевыхъ поставили въ квартир телефонъ. Колыванцевы были очень довольны этимъ. Уходя на службу, Колыванцевъ говорилъ своей жен, которая была лтъ на двадцать моложе его:

— Положимъ, телефонъ изрядная затрата, но вдь и удобства много. А главное, чувствуешь себя какъ-то культурне, на европейской ног. Не выходя изъ кабинета, ты можешь разговаривать съ знакомыми, длать заказы въ магазины и… Да мало-ли что! Всего и не перечтешь. Удобство для меня, для тебя и для всего дома. Сколько времени выиграемъ мы вс въ совокупности!

— Спасибо, миленькій, спасибо. Я такъ рада, такъ рада… — бормотала жена, провожая мужа и чмокнула его въ лысину, когда онъ поцловалъ у ней руку.

— А что до затраты на телефонъ, то мн кажется, что мы должны даже скоро окупить эту затрату, — продолжалъ Колыванцевъ. — Ты сосчитай: сколько мы съэкономимъ на почтовыхъ маркахъ, сколько съэкономимъ на извозчикахъ! Да вотъ хоть-бы взять сельтерскую воду… Мы то и дло писали открытыя письма — «пришлите тридцать бутылокъ сельтерской». А теперь три копйки за письмо очутятся ужъ у насъ въ карман. Будемъ заказывать воду по телефону. А извозчики? Хоть-бы взять тебя. Надо теб въ гостиный дворъ за покупкой или въ другой какой-нибудь магазинъ… Тридцать копекъ туда, тридцать обратно.

— Охъ, съ насъ, дамъ, куда дороже берутъ! И не смешь по такс заплатить, не смешь торговаться — обругаетъ, — со вздохомъ проговорила Колыванцева.

— Ну, вотъ видишь. А теперь эти шесть гривенъ останутся у тебя въ карман. Ты можешь многое и многое заказать по телефону и теб принесутъ на квартиру. Ну, прощай моя птичка!

Колыванцевъ ухалъ на службу.

Колыванцева скучала, заказала кухарк обдъ, поговорила съ попугаемъ, прочитала главу романа и стала позвывать. Похать разв на выставку картинъ? Но она перебывала ужъ на всхъ выставкахъ. хать съ визитомъ? Рано. Да и некуда, вс нужные визиты успла она уже сдлать. Тутъ ей вспомнился телефонъ.

«Буду разговаривать по телефону, — мелькнуло у ней въ голов. — Но съ кмъ? Буду телефонировать мужу на службу. Спрошу его, какой онъ супъ желаетъ сегодня къ обду? Я заказала пюре изъ спаржи, но, кажется, онъ его не любитъ. Тогда можно перемнить».

Она подошла къ телефону и стала вертть ручку звонка.

— Главная станція? Соедините, пожалуйста, съ № 11742.

— Одиннадцать тысячъ семьсотъ сорокъ два. Готово, — отчетливо послышалось со станціи.

— Благодарю.

Опять звонокъ.

— Слушаю… Кто у телефона? — раздался съ мста соединенія басистый голосъ.

— Колыванцева. А вы кто?

— Курьеръ ихъ превосходительства господина директора.

— А мн нужно видть Максима Николаевича Колыванцева. Попросите его къ телефону. Скажите, что супруга его проситъ.

— Ихъ высокородіе въ кабинет директора. Они съ докладомъ.

— Ахъ, Боже мой! Доложите. Доложите, что по очень нужному, экстренному длу.

Прошло минуты три. Колыванцева стояла у телефона, держала телефонную трубку у уха и давала продолжительные звонки. Наконецъ, послышался голосъ Колыванцева:

— Лизочка, ты у телефона? Говори скорй, что случилось.

— Ничего не случилось, — отвчала Колыванцева. — Но я заказала кухарк къ обду супъ пюре изъ спаржи и вспомнила, что ты протертыхъ суповъ не любишь. Какой ты хочешь супъ? Тогда можно перемнить.

— Боже мой! И изъ-за такихъ пустяковъ ты меня вызываешь къ телефону, отрываешь отъ дла! Я думалъ, не вдь что! Просилъ прервать докладъ, сдлалъ невжество.

— Ну, что за важность! Такъ какой супъ?

— До супа-ли мн! Я не знаю, какъ теперь оправдаться передъ директоромъ. Онъ спроситъ о причин перерыва. Скажу, что у насъ въ квартир начинался пожаръ, что-ли! Прощай.

— Такъ какой-же супъ? Хочешь борщъ съ сосисками?

Но отвта такъ и не получилось. Послышался отбой.

— Дуракъ. Совсмъ дуракъ! Я къ нему всей душой, а онъ… Дрянь… — проговорила съ неудовольствіемъ Колыванцева и надула губы.

«Съ кмъ-бы еще поговорить по телефону?» — задала Колыванцева себ вопросъ и стала перебирать книгу абонентовъ. Но знакомыхъ фамилій не попадалось. Вдругъ ей мелькнула фамилія знакомой кондитерской. «Заказать разв ромовую бабу къ чаю? Сегодня мы вечеромъ, кажется, дома»…

Звонокъ.

— Соедините.

Она сказала нумеръ телефона.

— Слушаемъ. Кто говоритъ? — послышалось ей изъ телефонной трубки.

— Пришлите, пожалуйста, Колыванцевымъ ромовую бабу къ четыремъ часамъ дня, — заговорила она. — Адресъ нашъ…

— Сейчасъ прибудетъ агентъ. Кто изволилъ скончаться у васъ? Самъ господинъ Колыванцевъ или…

Колыванцева поразилась.

— Какъ скончался? Что вы за глупости говорите! Ромовую бабу къ чаю! — повторила она. — Ромовая баба… Вы откуда отвчаете? Кондитерская Перехватова?

— Никакъ нтъ-съ. Третье похоронное бюро…

— Ахъ, ахъ! Какъ вамъ не стыдно! Зачмъ мн похоронное бюро!

Данъ отбой. Опять вызовъ и просьба соединить съ нумеромъ кондитерской Перехватова.

Ромовая баба была заказана.

«Куда-бы еще телефонировать?» — задавала себ вопросъ Колыванцева, перелистывая книгу абонентовъ. Фамилій знакомыхъ не попадалось. Передъ ея глазами мелькали только фирмы, фирмы. «Телефонировать разв Валдаеву по мсту его службы и спросить, какъ здоровье Марьи Павловны?»

Опять звонокъ на телефонную станцію, звонокъ на мсто соединенія.

— Михаила Гавриловича Валдаева… Попросите ихъ превосходительство къ телефону, — говоритъ Колыванцева.

— Я самъ Валдаевъ у телефона и стою, — слышится отвтъ. — Кто говоритъ? Откуда говорятъ?

— Изъ квартиры Колыванцева. Я Колыванцева.

— Ахъ, Елизавета Ивановна! Да разв у васъ телефонъ есть? Это для меня новость!

— Только вчера поставили и вотъ я пробую аппаратъ.

— Что? Не слышу.

— Какъ здоровье Клавдіи Петровны?

Здоровье? Благодарю васъ. А что вамъ вздумалось спросить о ея здоровья?

— Я ее сегодня во сн видла. Она золото считала, а это, говорятъ, нехорошо, — соврала Колыванцева. — Такъ здорова она? Очень рада. Передайте ей мой поклонъ. Желаю вамъ всего хорошаго. Все.

Она сдлала отбой, но говорить по телефону еще не надоло.

— Петръ… — обратилась она къ проходившему мимо лакею. — У насъ есть сельтерская вода къ столу?

— Точно такъ-съ… Вдь мы, барыня, на прошлой недл выписывали. Больше пятнадцати бутылокъ еще есть, — отвчалъ лакей.

«Все равно, закажу по телефону еще тридцать полубутылокъ», — подумала она и стала звонить на станцію, чтобы соединили со складомъ минеральныхъ водъ, а затмъ стала слушать черезъ телефонную трубку.

— Кто говоритъ? Откуда говорятъ? — раздался вопросъ.

— Изъ квартиры Колыванцева. Пришлите тридцать полубутылокъ сельтерской и десять бутылокъ разныхъ фруктовыхъ водъ, — крикнула Колыванцева. — Адресъ вамъ извстенъ.

— А которую акушерку вамъ желательно къ телефону? У насъ четыре.

— Какъ акушерку? Да откуда говорятъ?

— Городской родильный пріютъ.

— Что за глупости! Это ошибка. Мн нужно 10472.

— Да, 10472. Это нашъ номеръ. У васъ родильница? Вы желаете ее прислать въ пріютъ?

— Ну, стало быть я, перепутала номеръ. Да, да., перепутала. 10372 мн надо.

— Въ нашемъ пріют мстовъ нтъ, но мы можемъ справиться, гд есть мста. Который номеръ вашего телефона?

Но Колыванцева ужъ не отвчала. Она повсила трубку и позвонила отбой.

Сельтерская вода была заказана, фруктовыя воды тоже.

«Какъ это удобно… — разсуждала Колыванцева. — Ни посылать съ заказомъ человка, ни карточки почтовой посылать. Буду записывать экономію, которая произойдетъ отъ постановки телефона, а по прошествіи мсяца представлю эту запись мужу»

Она тотчасъ-же сла къ письменному столу мужа, оторвала листокъ «для памяти» и написала:

«Человку на конку въ кондитерскую за ромовой бабой двнадцать копекъ, открытое письмо для заказа сельтерской воды три копйки».

«Вотъ ужъ пятнадцать копекъ экономіи есть, — разсуждала она. — Ахъ, да… А къ Валдаевымъ-то, если-бы я похала узнавать о здоровьи Клавдіи Петровны? Вдь два извозчика. Положимъ, тутъ близко… Но все-таки по двугривенному въ конецъ надо».

И она мелкимъ почеркомъ приписала:

«Визитъ къ Валдаевымъ сорокъ копекъ».

Но ей хотлось еще говорить по телефону.

«Кому-бы телефонировать?» — задумалась она и стала опять перелистывать списокъ абонентовъ.

«Семеновъ. Живорыбный садокъ»… — мелькнула передъ ней строчка, и сейчасъ-же явилась мысль:

— Сдлаю мужу сюрпризъ… Закажу къ обду мужу раковъ и телефонирую на садокъ, чтобы ихъ сейчасъ-же прислали. Онъ такъ любитъ раковъ, — сказала она себ вслухъ и, довольная своей выдумкой, улыбнулась.

Она позвонила у телефона.

— Живорыбный садокъ Семенова!.. — крикнула она и сказала нумеръ.

Нумеръ былъ повторенъ со станціи и послышалось «готово».

Опять звонокъ.

— Живорыбный садокъ Семенова? — спросила она.

— Никакъ нтъ. Корсетное заведеніе мадамъ Берель, — былъ отвтъ.

«Боже мой, и моя корсетница иметъ телефонъ, — мелькнуло въ голов Колыванцовой. — Я и не знала, что у ней телефонъ, а вдь мн давно надо заказать себ корсетъ. Вызову ее къ себ»…

— Я просила соединить съ живорыбнымъ садкомъ, но явилась ошибка! — крикнула Колывапцова. — Впрочемъ, это все равно. Мн нужно и мадамъ Берель. Попросите къ телефону мадамъ Берель.

— Я, Берель, у телефона и стою.

— А я Колыванцева, ваша заказчица. Колыванцева…

— Очень пріятно. Что прикажете, мадамъ Колыванцева?

— Мн нуженъ корсетъ. Пришлите снять мрку съ меня и кстати пришлите два, три корсета на образецъ. Адресъ нашъ — Греческій проспектъ, № 67.

— Я сама могу пріхать къ вамъ. Мн нужно быть въ вашей сторон. Я пріду сегодня. Въ четыре часа вы будете дома?

— Буду, буду. Я весь день сегодня дома. У меня такъ много дла, что я ршила никуда сегодня не вызжать и буду со всми разговаривать по телефону. Знаете, мадамъ Берель, счастливый случай насъ съ вами сводитъ. Я просила соединить меня съ живорыбнымъ садкомъ, и вдругъ соединяютъ съ вами! Вотъ судьба-то! А мн и васъ надо. Но у меня ужасно много дла. Жду васъ.

Отбой. Но черезъ минуту Колыванцева опять звонила на станцію.

— Соедините. № 11102. Живорыбный садокъ. Я васъ давеча просила соединить съ садкомъ, а вы меня соединили съ корсетницей. Но все равно… № 11102-й! — надсажалась Колыванцева.

— Надо говорить явственне. № 11102-й?

— Да, да, да… Пожалуйста.

— № 11102 — готово.

Опять звонокъ.

— Живорыбный садокъ?

— Такъ точно. Доримедонтъ Семенычъ, это вы? Возьмите стерлядокъ-то мороженыхъ. Право, за живыя уйдутъ, а вамъ рублей восемь въ карманъ. Господа не разберутъ, да и гости тоже…

— Постойте, постойте… Адресъ нашъ Греческій проспектъ, 67…

— Квартира Мудрасова! Поваръ Доримедонтъ…

— Какая Мудрасова. Колыванцева! Генеральша Колыванцева.

— Виноватъ. Что прикажете, ваше превосходительство?

— Пришлите двадцать штукъ самыхъ крупныхъ раковъ и счетъ. Будетъ уплочено.

— Двадцать раковъ крупныхъ? Слушаю. Будетъ прислано. Колыванцева, Греческій, 67.

Данъ отбой. Колыванцева сла къ столу и записывала:

«На живорыбный садокъ — двнадцать копекъ, къ корсетниц проздъ шестьдесятъ копекъ».

— Вотъ уже одинъ рубль двадцать семь копекъ барыша и есть, — сказала она себ. — И это только въ одинъ день. Катя, я сейчасъ вызвала къ себ по телефону корсетницу Берель и хочу заказать ей корсетъ, такъ уже вы, пожалуйста, не убгайте въ суровскую лавку за нитками, — сообщила она горничной. — А то кто-нибудь придетъ — никогда васъ нтъ на мст, всегда въ суровской.

— Да когда-же это, барыня? — возразила горничная.

— Ну все равно. Я сказала. Я къ тому говорю, что вамъ придется помочь мн раздться и одться.

— Но вдь у васъ корсеты хорошіе, барыня.

— Все равно. Это такъ кстати пришлось.

«Рубль двадцать семь экономіи — это не шутка, — продолжала разсуждать Колыванцева. — Но куда-бы мн еще телефонировать? Такъ это забавно, такъ это интересно! Боже мой! Вдь я заказала ромовую бабу къ вечеру. Кто-же ее будетъ сть? Насъ только двое. Позову сейчасъ по телефону къ намъ вечеромъ на винтъ Валдаева, старика генерала Лошканскаго и полковника Степанова. У нихъ у всхъ телефоны на служб. А какой мужу-то будетъ сюрпризъ»!

И она начала звонить на станцію съ приказомъ соединить.

Приглашенъ былъ пріхать вечеромъ Валдаевъ съ супругой — и далъ согласіе. Съ большимъ трудомъ отыскали генерала Лошкавскаго въ инженерномъ вдомств и подвели къ телефону для приглашенія. Откликнулся посл долгихъ поисковъ и полковникъ Степановъ, очутившись у телефона. Вс дали согласіе.

«Фруктовъ, фруктовъ теперь къ чаю и закусокъ. Сдлаемъ холодный ужинъ… Горячаго не надо», — разсуждала Колыванцева и ужъ звонила на станцію, прося соединить съ гастрономическимъ магазиномъ.

— Квартира Колыванцева… Гастрономическій магазинъ? — спрашивала она.

— Гастрономическій магазинъ, — дали отвтъ въ телефонъ.

— Пришлите Колыванцевымъ… Греческій, 67… Слушайте… Десятокъ грушъ дюшесъ… десятокъ яблокъ размаринъ… Два фунта сыру швейцарскаго… Фунтъ икры паюсной лучшей… Фунтъ колбасы въ четырехъ сортахъ… два фунта ветчины… сига копченаго небольшого и фаршированную пулярду… Затмъ счетъ. Деньги будутъ уплочены при доставк. Повторите заказъ.

Заказъ былъ перечисленъ.

Колыванцева тотчасъ-же дала знать мужу по телефону, что будутъ у нихъ гости, что она звала такихъ-то и такихъ-то на винтъ, и спрашивала его: — Радъ ты, Максъ? Радъ?

— То-есть какъ теб сказать… Я разсчитывалъ, что вечеромъ буду одинъ дома… Я сегодня вечеромъ хотлъ принять ванну и хорошенько вымыться… Мн что-то не по себ… Пропотть надо. Впрочемъ, ничего… не длай только большихъ расходовъ на ужинъ… я не при деньгахъ… — отвчалъ мужъ.

Колыванцева тотчасъ-же начала телефонировать въ цвточный магазинъ, чтобы принесли десятокъ гіацинтовъ, два горшка розъ и ландышей.

Черезъ пять минутъ она подсчитывала записочку «для памяти» и говорила про себя:

«Вотъ ужъ два рубля и восемь копекъ экономіи отъ постановки телефона».

— Ахъ, Боже мой! Что-же я надлала! — вспомнила Колыванцева. — Закуски къ ужину для гостей вызвонила въ телефонъ… даже цвты для украшенія стола и гостиной заказала, фрукты… а про вино-то и забыла. А у насъ вина дома никакого… Мужъ пьетъ только сельтерскую, а Валдаевъ любитъ вино. Да и Клавдія Петровна пьетъ съ фруктами блое Шатолюнель… Надо заказать.

Она поспшно бросилась къ книжк телефонныхъ абонентовъ, открыла чей-то погребъ иностранныхъ винъ и черезъ пять минутъ уже звонила у телефона на станцію:

— № 9713! Прошу соединить!

— Готово. № 9713,- послышался отвтъ.

Опять звонокъ.

— Магазинъ иностранныхъ винъ! — кричала Колыванцева.

— Такъ точно. Что прикажете? Откуда говорятъ?

— Изъ квартиры генерала Колыванцева… Греческій… 67… Пришлите вина къ пяти часамъ… сегодня… Деньги будутъ уплочены при доставк. Греческій, 67.

— Греческій, 67. Колыхаеву.

— Не Колыхаеву, а генералу Колыванцеву.

— Колыванцеву… Какого вина прикажете?

— Одну бутылку Шатолюнель… одну бутылку мадеры, потомъ краснаго.

— Въ какую цну Шатолюнель? Въ какую цну мадеру?

Она не знала, въ какую цну мужъ покупаетъ вино, и отвчала:

— Хорошаго вина, хорошаго.

— Пять рублей бутылка?

— Ну, пять рублей… — сказала Колыванцева наобумъ… — Затмъ краснаго вина.

— Бордосскаго или Бургонскаго? — допытывались изъ виннаго погреба.

Колыванцева опять встала втупикъ.

— Какого хотите. Ну, Бургонскаго что-ли…

— Шамбертень, можетъ быть?

— Хорошо… Шамбертень. Да коньяку полъ-бутылки.

— Все по пяти рублей?

— Да, да… Только чтобы было хорошее.