Читаем Тег #Кризис онлайн бесплатно
— Вот публикация Вершининой из «Медиа72». Там обо мне, но очень витиевато, хитро и главное подло. Мне нужно понять, что с ней можно сделать. Можно ли что-то или пока успокоиться.
Она взяла разворот, пробежала глазами заголовок, потом начала читать. Дошла до середины, вернулась к первому абзацу и снова пошла дальше. Дочитала, сняла очки и положила их рядом с публикацией.
— Хорошо. Это всё?
— Да. Всё.
— Оставьте.
— Конечно.
— Бегло я поняла общий смысл, но я ещё посмотрю спокойно, вдумчиво, слово за словом. Сегодня вечером или завтра вам позвоню.
— Хорошо.
Я уже поднялся, когда она спросила:
— Как Лена?
— Сознания пока нет. Состояние стабильное. Врачи говорят, что динамика есть…
Она кивнула.
— Тогда будем надеяться на хорошую динамику. Переживаю за неё, молодая девчонка ведь…
— Да, будем надеяться. Спасибо.
Я вышел.
Позвонила она на следующий рабочий день, в первой половине дня. Я был в офисе, сидел за столом.
— Разобрала, — сказала Наталья Борисовна. — С публикацией всё довольно аккуратно. Она понимает, как делать гадости так, чтобы не схватили за задницу.
— Подробнее?
— Юридически она написана грамотно. Иск о защите деловой репутации здесь будет слабым. Для него нужны конкретные сведения о фактах, которые можно проверить и признать недостоверными. А Вершинина большую часть неприятных для вас вещей подаёт через вопросы, предположения и разного рода сомнения.
— Она пишет, что под моими роликами люди массово жалуются на качество услуг.
— И такие комментарии там действительно есть.
— Они накручены. Спам это.
— Возможно. Но пока у нас нет доказательств, что их заказали. Верно? Или я чего-то не знаю?
— Железобетонных для суда, видимо, нет…
— Ну вот. А она этого и не утверждает. Она пишет, что прочитала комментарии и не знает, кто за ними стоит. С этой стороны она себя прикрыла.
Я посмотрел в окно.
— Дальше.
— Дальше она связывает это с вашим мессенджером. Опять же через вопрос. Не говорит: «Дорохов ненадёжен и представляет угрозу для переписки». Она спрашивает, сколько у человека рук и хватает ли их на то, чего пользователи не видят. Читатель сам достраивает смысл.
— Да, я тоже подумал о том, что она выступает в роли направляющей. Очень удобно.
— Очень. Я даже удивилась, Артём. Насколько я знаю, Марина Вершинина молодая, примерно ваша ровесница. Но у неё такие хитросплетения в словесных оборотах, словно она прожженная женщина лет пятидесяти, которая изрядно пороху понюхала.
О чём и речь, даже юрист со стороны это подметила, не подозревая, насколько она близка к правде.
Она сделала короткую паузу.
— И ещё один момент. Вы сами публичная фигура в достаточно узком городском масштабе. Продвигаете свои продукты, выступаете, ведёте канал. Поэтому критика в ваш адрес может быть довольно жёсткой. Здесь она пока остаётся в пределах допустимого.
— То есть в суд идти бессмысленно.
— По этой публикации — да.
Я откинулся на спинку кресла.
— Что тогда делать?
— Хранить. Помнить.
— Газету?
— Всё, что относится к этому эпизоду. Я уже подшила публикацию к материалам, которые у меня есть.
— К каким материалам?
— К вашим предыдущим историям, которыми вы со мной делились. По поводу Вершининой. Атака, комментарии, заметки, всё остальное. По отдельности это пока набор неприятных эпизодов с очень слабой доказательной базой, которую её адвокаты в суде разрушат в пух и прах одним щелчком пальца. Если подобное продолжится, появится последовательность. Тогда уже будет что анализировать, что можно раскрутить.
— То есть вы собираете досье.
— Типа того. Но всё же я бы уточнила, что собираю документы, — сказала она. — Следы её провокаций.
Я хмыкнул.
— Хорошо. Документы так документы.
— И ещё, Артём Сергеевич.
— Да?
— Если она перейдёт от вопросов к конкретным обвинениям, сразу присылайте мне публикацию. Не через неделю. Вы должны следить за этим.
— Договорились.
Мы попрощались.
Я положил телефон на стол и пошёл заварить себе вкусный смородиновый чай.
* * *
Первые крохи по машине дал Аркадий, вечером в очередное больничное дежурство, в коридоре у бокса.
Он достал из внутреннего кармана сложенный лист и разгладил его на колене. Бумага была помята по сгибам, один угол загнулся, будто он уже несколько раз доставал её и перечитывал по дороге.
— Собрали с места, — сказал он. — Осколки рассеивателя фары и кусок молдинга, отлетел с крыла. Отдали на экспертизу, сегодня пришло заключение. Крупный внедорожник «Тойота ». Скорее всего, «Ленд Крузер», сотая серия.
— Значит, свидетели не ошиблись…
— Не ошиблись.
Я взял лист и прочитал. Сухие строчки про типоразмер, характер излома и каталожные соответствия. От этих строчек мне стало почти хорошо, потому что появилось хоть что-то, что можно осязать. Не слух, не предположение, не чья-то размытая память «под дождём », а кусок чужой машины, оставленный на месте и беспощадная экспертиза по нему.
— Цвет? Именно от эксперта, чтобы железно.
— По осколкам цвет не определяют. Молдинг чёрный, но он у них у всех чёрный.
— То есть машина уже сузилась до конкретной модели, но всё равно их может быть дофига.
— Да.
Я ещё раз посмотрел на лист.
— А камеры?
Аркадий поморщился.
