Читаем Тедрик онлайн бесплатно
— Критическая точка в развитии человеческой цивилизации — здесь, ЗДЕСЬ! — Скандос, Главный Физик, указал концом красного карандаша на пик хронограммы.— Почему человек так глуп? Любое создание, с самым примитивным мозгом, понимает: чтобы быть сильным, надо питаться, а не истекать кровью. Чтобы раса была сильной, её девушки должны давать потомство, а не погибать на жертвенном камне во имя вымышленных богов! И это можно так легко исправить: нигде в достижимом для нас промежутке времени нет другого человека, занимающего такую уникальную ключевую позицию!
— Легко, да,— согласился Фурмин, его помощник.— Стыдно позволить Тедрику умереть, не предоставив ему возможности реализовать свои огромные способности. Это легко и просто сделать именно сейчас, когда в его руки попал этот удивительный метеорит. И всё же, всё же технология производства высокоуглеродистой стали будет открыта только через два поколения, другим кузнецом другого народа. Соблазн велик, но вы же знаете, Скандос, что любое, самое незначительное вмешательство в события прошлого может привести к непредсказуемым и катастрофическим последствиям.
— Я знаю это,— нахмурился Скандос.— Но многие временные феномены пока что остаются для нас загадочными. Мы не представляем, что именно может произойти. Уже сотню лет мы умеем влиять на прошлое, но боимся действовать — и потому топчемся на месте. Мы с вами провели сотни бесполезных опытов, если не ошибаюсь, номер очередного — восемьсот одиннадцать? Но разве мы получили что-нибудь существенное для развития хронофизической теории?
Он замолчал, затем снова заговорил с нарастающей страстностью.
— Может быть, лучший выход заключается в том, чтобы наша временная линия мгновенно и безболезненно исчезла. Или же мы должны беспомощно заламывать руки, с отчаянием наблюдая, как наша цивилизация готовит своё самоуничтожение с помощью термоядерных литиевых бомб? Взгляните на склон этой кривой — до глобальной катастрофы осталось только сто восемьдесят семь лет!
— Но ни Совет, ни Академия не разрешат вмешательство в прошлое.
— Это мне тоже известно. Вот почему я не собираюсь спрашивать их. Я спрашиваю вас. Мы двое знаем о времени больше, чем все физики нашего столетия. За долгие годы совместной работы я убедился, что ваши суждения всегда бывают здравыми и беспристрастными. Если вы одобрите моё решение, я буду действовать. Если нет, мы продолжим наши осторожные и бесцельные эксперименты.
— Вы возлагаете на меня всю ответственность за это решение?
— В определённом смысле — - да. Но, с другой стороны, я уже решился, так что на вас ложится только половина.
— Тогда — вперёд!
— Пусть будет так.
— Тедрик, проснись!
Ломарианский мастер открыл глаза. Его пробуждение не было постепенным и долгим, как у изнеженного человека нашего времени: он проснулся мгновенно и полностью, подобно почуявшему опасность горному барсу. Ещё секунду назад он лежал, расслабившись и тихо похрапывая в глубоком сне; в следующее мгновение он вскочил с кровати, схватил свой меч, прыгнул на середину комнаты. Он стоял, изготовившись к бою: мышцы напряжены; суровые серые глаза полны тревоги; рука, держащая меч, тверда как камень. Каждый дюйм его огромного тела — шесть футов четыре дюйма, больше двухсот фунтов могучей плоти — был готов к действию. Пристальный взгляд кузнеца падал на мерцающее, почти невидимое существо, неподвижно висевшее в воздухе.
— Я восхищён тобой, Тедрик.— Это создание, привидение или призрак не говорило и ломарианин не слышал ни звука; слова как будто сами рождались в глубине его мозга.— Хотя ты, очевидно, немного испуган, но сохраняешь полное самообладание. Любой другой человек твоего народа лишился бы от ужаса способности мыслить.
— Ты не из нашего мира, Повелитель,— Тедрик опустился на одно колено. Он знал, конечно, о существовании богов и демонов; и хотя он впервые удостоился обращения бога, за свою жизнь он не раз слышал о таких случаях. Так как бог не убил его немедленно, это, вероятно, не входило в намерения божества, во всяком случае, в данный момент. Кузнец склонил голову и продолжал: — В Ломарре нет богов, у которых я вызывал бы восхищение. Кроме того, наши боги — твёрдые и тяжёлые. Что ты хочешь от меня, странный бог?
— Я не бог. Если бы ты сумел проникнуть сквозь эту мерцающую завесу, ты мог бы снести мне голову своим мечом и я бы умер.
— Конечно. Так же, как Сар…— Тедрик прервал фразу на середине слова.
— Я понимаю. Ты боишься говорить?
— Да. Если даже человек один, боги и, следовательно, жрецы, которые служат им, могут услышать. Тогда человек ложится на плиту из зелёного камня и теряет свой мозг, печень и сердце.
— Нас никто не услышит. Я обладаю достаточной властью, чтобы обещать это.
Тедрик оставался молчаливым.
— Я понимаю твои сомнения. Хорошо, давай оставим эту тему. Скажи, что бы ты хотел спросить у меня?
— Я желал бы знать, как я слышу твои слова, хотя ты не произносил ни звука, но людям не понять путей богов. Я — кузнец и пытаюсь найти или сделать очень прочный металл, но не хрупкий. Медь не годится: я не могу закалить её. Железо, которое я получаю, либо слишком мягкое, либо твёрдое и хрупкое. Мои смеси и сплавы, в которые я бросаю разные добавки, тоже получаются или мягкими, или не очень прочными.
— Ну что ж, попытаюсь помочь тебе. Ты умеешь выплавлять плохое железо и серый чугун низкого качества; в обычной ситуации за время своей жизни ты бы никогда не научился делать высокоуглеродистую сталь. Это то, что тебе надо, и я могу показать тебе, как её изготовить.
— Ты можешь, Повелитель? — глаза кузнеца вспыхнули.— И ты научишь меня?
— Для этого я и прибыл сюда. Однако вопрос о том, буду ли я учить тебя или нет зависит от некоторых обстоятельств, в которые следует внести ясность. Для чего тебе нужен этот металл, иными словами, в чём заключается твоя главная цель?
— Величайший из наших богов, Сарпедион — плохой бог и я собираюсь убить его.— Глаза Тедрика зажглись ненавистью, огромные мышцы его тела напряглись.
— Плохой? В чём это выражается?
— Во всём! — взволнованный кузнец повысил голос.—Что хорошего в боге, который умеет только убивать и вредить? Народ, наши люди, Повелитель, нуждаются только в том, чтобы спокойно работать и не бояться. Как можем мы в Ломарре жить спокойно и счастливо, когда в любой год больше смертей, чем рождений? Нас осталось слишком мало. И все мы, кроме жрецов, конечно, должны тяжело трудиться, чтобы не умереть с голоду.
— Это подтверждает мои догадки. Скажи, если ты получишь высокоуглеродистую сталь, что ты станешь с ней делать?
— Если ты дашь мне божественный металл, Повелитель, я сделаю меч и доспехи: острый меч, способный рассечь медь и обычное железо; прочный панцирь, который не смогут пробить медные и железные мечи. Это нужно мне, чтобы пробиться сквозь толпу вооружённых жрецов и их наёмников.
— Одному? Но почему?
— Потому что я не могу просить о помощи, не могу даже сказать кому-нибудь о моей цели. Любой, кто узнает об этом, очень скоро ляжет на зелёный жертвенный камень. Жрецы давно подозревают меня. Но я — лучший кузнец в Ломарре и поэтому я ещё жив. Жив, пока не найду то, что ищу.
— Полагаю, что для сражения с целым отрядом солдат надо много больше, чем хороший меч и панцирь; ты большой оптимист, мой юный дикарь.
— Этот металл — всё, что я прошу, Повелитель,— упрямо сказал кузнец.— Остальное — моя забота.
— Пусть будет так. И что же дальше?
— Изображение Сарпедиона, как ты, наверное, знаешь, сделано из камня, дерева, меди и золота, не считая драгоценностей, конечно. Я возьму его мозг, печень и сердце, полью горючим маслом и принесу их в жертву…
— Подожди! Сарпедион — не живое существо и на самом деле он никогда не существовал. Ты сам только что сказал, что его изображение сделано из камня, меди и…
— Не будь наивным, мой Повелитель! Или ты проверяешь меня? Боги — это духи. Они связаны со своими изображениями и, в меньшей степени, со своими жрецами душевной силой. Жизненной силой, можно так сказать. Если уничтожить эти связи с помощью огня и жертвоприношения, бог, конечно, не умрёт, но он не способен мстить, пока его жрецы не изготовят новое изображение и не потратят много времени и сил, чтобы восстановить связи. Я сделаю твоё изображение, Повелитель, чтобы ты мог обитать в нём. Я принесу Сарпедиона в жертву тебе, мой странный новый бог. Пока я жив, ты будешь моим единственным богом. Но как твоё имя, мой Повелитель? Я не могу всегда называть тебя „странный бог“.
— Меня зовут Скандос.
— Ск… Скн… Мой язык не в состоянии произнести это слово. С твоего разрешения, Повелитель, я буду называть тебя Ллосир.
— Называй меня как угодно, только не богом.
— Ты смеёшься надо мной, Повелитель Ллосир,— обиженно сказал Тедрик.— То, что человек видит своими глазами, слышит своими ушами, особенно, когда слышит без звука, как я сейчас, это и есть правда. Любой человек, увидевший тебя, признал бы в тебе бога.
Скандос сдался. Он мог бы спорить неделю с упрямым кузнецом без всякого успеха. Этот крепкоголовый Тедрик хорошо знал, что такое правда.
— Договоримся ещё об одном, Повелитель,— продолжал Тедрик.— Ясно ли ты понял, что я хочу прекратить человеческие жертвы? Их больше не будет, даже для тебя. Я готов предложить тебе всё, что ты пожелаешь, кроме человеческих жизней. И я не изменю своего решения даже если ты откажешься дать мне божественный металл.
— Хорошо! Пусть твоё решение будет твёрдым и окончательным. И мне не нужны никакие жертвы — ни сейчас, ни в будущем. Ты понял меня?
— Да, Повелитель. Конечно, Сарпедион — великий и могущественный бог, и когда я принесу его тебе в жертву, между нами установится крепкая связь. Но будет ли достаточно этой единственной жертвы на все будущие времена?
Скандос выругался про себя. Он не хотел снова ввязываться в спор. В конце концов, если Тедрик желает принести такую жертву, это его дело.
— Уверяю тебя, что Сарпедиона будет вполне достаточно. Что касается изображения, которое ты собираешься делать… в этом нет никакой необходимости.
— Иначе нельзя, мой Повелитель. Если у тебя не будет изображения и своего Храма, все подумают, что ты — маленький и слабый бог. Кроме того, изображение поможет мне вызвать тебя в случае нужды.
— Ты не можешь вызвать меня. Даже если бы я ухитрился услышать тебя, что очень сомнительно, я не смог бы ответить. Если когда-нибудь ты снова увидишь или услышишь меня, то только потому, что этого хочу я, а не ты.
— Замечательно! — воскликнул Тедрик.— Все боги действуют подобным образом и, несмотря на это, они говорят — через своих жрецов, конечно. Я рад, что ты так откровенен со мной, Повелитель Ллосир. Но не пора ли нам перейти к божественному металлу?
— Да, ты прав. Итак, возьми тот большой кусок „металла, упавшего с неба“, что хранится в твоей мастерской…
— Но я ничего не могу с ним сделать, Повелитель. Я уже пытался…
— Меня это не удивляет. Обычные метеориты — железо-никелевые, но этот включает два тугоплавких элемента — вольфрам и ванадий, которые необходимы для наших целей. Чтобы расплавить метеорит, ты должен раздуть огонь посильнее. Тебе понадобятся также древесный уголь, металлургический кокс и кое-что ещё. Этот зеленоватый камень, из которого сделан жертвенный алтарь, ты можешь добыть немного этого вещества?
— Сколько угодно.
— Достаточно меры, равной твоему весу. И ещё нужна чёрная руда, которую ты обычно используешь, четверть твоего веса…
Инструктаж продолжался, подробный, со всеми деталями, начиная от исходного сырья и до конечного продукта. В заключение Скандос добавил:
— Если ты тщательно выполнишь все мои указания, ты получишь высокоуглеродистую сталь с добавками хрома, никеля, ванадия, молибдена и вольфрама. Это то, что тебе нужно. Ты хорошо запомнил мои слова?
— Я запомнил, Повелитель. У меня хорошая память, я никогда ничего не записываю. Я запомнил всё: каждый вес руды и угля, каждую температуру и каждый шаг процессов плавки и обработки. Всё это в моей голове.
— Тогда я ухожу. Прощай.
— Прощай, повелитель Ллосир. Благодарю тебя.
Ломарианин склонил голову и, когда он выпрямился, его странный посетитель уже исчез.
Тедрик лёг обратно в постель и, несмотря на охватившее его возбуждение, почти мгновенно уснул. А утром, поглотив на завтрак чудовищное количество мяса, хлеба и молока, он вышел во двор и вызвал из мастерской своего помощника и всех подмастерьев, прежде, чем они начали дневную работу.
— Странный бог по имени Ллосир явился ко мне этой ночью и показал, как делать хорошее железо,— сказал Тедрик своим людям. Тон его заявления не допускал возражений.— Поэтому бросайте ваши обычные дела и разберите трубу и весь верх большого горна. Я покажу вам, как надо его перестроить.
Работа закипела. Программа, изложенная Скандосом, выполнялась быстро, без задержек. Наконец, в перестроенном горне загудело пламя, раскалившее докрасна бесформенную массу метеорита. Тедрик взмахнул рукой, приказывая качать меха ещё сильнее. Но тут запротестовал его помощник, который сам являлся опытным мастером. Его преданность Тедрику была безграничной, как и вера в здравый смысл своего хозяина, однако эта новая технология казалась такой необычной…
— Заткнись, парень! — рявкнул Тедрик.— Делай, что я говорю! Вели этим четырём бездельникам притащить побольше воды! После плавки мы накроем печь мокрыми шкурами, чтобы удержать тепло — металл должен остывать медленно. Вы, двое, бросайте больше угля! Поворачивайтесь живее! Я сам встану у мехов — сейчас надо качать в полную силу!
Ухватившись руками за рукоять мехов, он напряг могучую спину. Пламя ярко вспыхнуло, загудело. Адская жара царила в кузнице, тело Тедрика покрылось по́том, но, не прекращая работы, он продолжал говорить.
— Ты помнишь, парень, мой меч, который я обычно ношу, с рубинами на рукояти?
Помощник кивнул. На лице этого достойного мужа появилось выражение страстного желания и в то же время он испустил тоскливый вздох. Цена Тедрикова меча равнялась полугодовому заработку помощника.
— Слушай внимательно, парень. Горн должен оставаться горячим весь день и всю ночь; кроме того, тебе надо будет ещё кое за чем последить. Но работа не займёт много времени — дней десять, не больше.— На самом деле процесс требовал семи дней, но Тедрик не хотел, чтобы эта информация дошла до жрецов.— Десять дней, запомни. Но в это время ты должен выполнять всё, что я говорю, и выполнять точно. Тогда ты получишь мой меч с рубиновой рукоятью! И все остальные, кто не будет увиливать от работы, получат по железному мечу сверх обычной платы! Всех устраивает такая сделка? — Тедрик окинул своих людей суровым взглядом.
Сделка их устраивала.
