Читаем Тебе жить онлайн бесплатно

Действующие лица

Антон «Паныч» Панченко, безработный, на вид 33–35 лет, лидер местной рок-группы «ДП», прекратившей свое существование.

Вадим «Геринг» Родзянко, менеджер, бывший соло-гитарист и бэк-вокалист рок-группы «ДП».

Владимир «Кент» Полянский, бизнесмен, барабанщик группы, 35 лет.

Карина, его жена, 33 года.

Юрий «Веник», Попов, бывший бас-гитарист группы «ДП». 33 года.

Анка, его жена лет 20-ти, в свое время поклонница рок-группы «ДП».

Иван Акимович, сосед Паныча, ветеран Великой Отечественной войны.

Директор.

Спонсор.

Рыжий слесарь.

Слесарь-блондин.

Действие происходит в небольшом провинциальном городе, расположенном неподалеку от границы РФ с Казахстаном. Когда-то в этих краях шло освоение целинных земель, еще раньше сюда ссылали нелояльных лиц, а многие являлись сами, сбежав из Центральной России. В этом глухом городе, продуваемом сухими ветрами, как и во множестве других подобных, идет своя неспешная жизнь. Возле здания мэрии нередко пасутся телята, а белесый пастушок сидит неподалеку с ноутбуком на коленях и по скайпу разговаривает с родней в Ганновере. Здесь есть аристократия и чернь, мелкие буржуа, еще более мелкий пролетариат, оживает раз в пять лет местная политика, примерно с той же периодичностью возвращаются лидеры общественного мнения, украшенные татуировками высокого ранга. Городские газеты муссируют скандалы локального значения, публикуют разоблачительные статьи, в результате чего их закрывают, и пресса уходит в виртуальное пространство, где число подписчиков такого канала никогда не превысит численность населения города. Есть и культурная жизнь — театр, кино, музыканты. Несколько лет назад в городе пользовалась популярностью рок-группа со странным названием «Джамбулат против», исполняющая нечто в стиле «фолк-панк». По мнению многих, если бы этот коллектив работал в столичном городе, непременно имел бы широкую известность среди поклонников такой музыки.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Квартира Антона Панченко. Интерьер словно из ситкома: справа вход с лестничной клетки, небольшая прихожая, где на стене приклеено несколько старых афиш группы «Джамбулат против», ведет в гостиную. Здесь в правой стене — дверь в санузел, слева — выход на балкон, прямо расположен вход в кухню, рядом закрытая дверь в спальню. В углу — компьютерный стол, а посредине комнаты за длинным низким столиком виден диван, несколько стульев.

1.

Летний день, солнце заливает гостиную, время обеденное. В квартиру тихо входит Вадим, он одет в летний костюм, через плечо спортивная сумка. Останавливается перед афишами на стене, улыбается, достает телефон, несколько раз фотографирует стену.

ВАДИМ. Двери настежь, никого не боится. Или некого бояться. (Громко) Эй! Есть кто живой?

Тишина. Вадим ставит сумку в прихожей, проходит в комнату.

Кто дома есть? Хозяева!.. (Сам себе) ничего и не изменилось…

Прохаживается по комнате, трогает руками диван, выглядывает в окно. В это время приоткрывается дверь в ванную, оттуда выглядывает Паныч, он сидит на корточках, некоторое время наблюдает за Вадимом.

ПАНЫЧ (негромко). Ва-адик.

Вадим оборачивается, никого не видит, озирается.

Вадим-м!

Вадим смотрит вниз, замечает Паныча, делает несколько резких шагов, останавливается.

ВАДИМ. Антоша! Дружище, привет. (После паузы, настороженно). Ты в порядке?

ПАНЫЧ. Ага. Сижу, никого не трогаю, починяю трубу.

ВАДИМ. Привет, дорогой. Сто лет не виделись.

ПАНЫЧ. Это были лучшие сто лет в моей жизни.

ВАДИМ (усмехается). Окей. Пусть так. А тебе долго еще ремонтировать?

Идет в прихожую, достает из сумки коробку с коньяком.

Понимаю, в косяках. У меня тут качественный алкоголь, готов просить прощения. Или у тебя мораторий?

ПАНЫЧ (вернулся внутрь, его не видно). Не знаю. Надо кости бросить на чет-нечет.

Вадим ставит бутылку на столик, подходит к двери.

ВАДИМ. Я знал, что будешь счастлив меня видеть. Но чтобы на коленях!

Открывает настежь дверь в ванную.

Может, встанете, уделите время гостю?

ПАНЫЧ. Пожалуйста.

Из двери струя воды обливает Вадима. Тот отскакивает.

ВАДИМ. Вау! Что такое.

ПАНЫЧ (приказным тоном). Сюда иди!

Вадим скрывается за дверью.

Тряпка! Руку! Держи! Зажимай. Крепко держи!

Паныч выбегает, скрывается на балконе, возвращается оттуда с деревяшкой в руке и ножом, начинает выстругивать.

ВАДИМ (кричит). Сказать не мог? Хорошо еще вода не горячая.

ПАНЫЧ. С чего ей быть горячей? (Посмотрел на свет деревянную заготовку). Не зима. Не четверг. (Направляется в ванную). Не день космонавтики.

Слышна возня, шипение воды, удары молотком по дереву. Потом возгласы «привет!», «здорово!», «дружище», «братан», «целоваться не будем!». Паныч и Вадим выходят в комнату в обнимку.

ВАДИМ. А ты как бы не удивился.

ПАНЫЧ (отходит к балкону, кидает туда молоток). Как обычно, в первый раз, совершенно неожиданно. Позвонили добрые люди, сказали: ваш человек, негодный Геринг, шляется у нас по частному сектору. По улице Совхозной, в частности.

ВАДИМ (снимает пиджак, вешает его на спинку стула). Отчего негодный?

ПАНЫЧ. Так потерялся! Пропал, как не Геринг, как аж Борман. Я за тебя заскучал. Засосала Москва. Года три уже тишина. Ни телефона, ни всяких этих сетей. Зачем номер сменил?

Вадим пожимает плечами.

Ладно, сейчас пацанам наберу. (Берет со столика телефон).

ВАДИМ (останавливает). Оу-оу! Подожди, ребятам само собой, но у меня дело есть, такое конфиденциальное, что… Одним словом, надо переговорить тет-а-тет.

Оба садятся на диван. Паныч тычет кулаком в плечо друга, он рад, но виду не показывает.

(После паузы). Мне стало известно, что ты нуждаешься в крупной сумме денег.

ПАНЫЧ. Да? Но уже… А откуда тебе это известно? (Грозит кулаком в сторону окна). Изведу стукача!

ВАДИМ. Я сам хоть и ушел с радаров, но о друзьях не забываю. Присматриваю за вами (улыбается) сорванцами. Особенно, как ты понимаешь, за тобой. Во-от. Я могу определенным образом поспособствовать.

Паныч складывает руки на груди, демонстрируя повышенное внимание.

Есть у меня для тебя банковская карта. ПИН-код на ней мой день рождения.

ПАНЫЧ (с сарказмом). Естественно твой. (Протягивает руку). Давай.

ВАДИМ. Ха! Не так просто. Не так просто.

ПАНЫЧ. И в чем сложность?

ВАДИМ. Предлагаю пройти квест.

ПАНЫЧ. Какой?

ВАДИМ. А помнишь, в детстве, я сижу с книжкой, а ты стебешься? Ты всегда надо мной насмехался по поводу чтения? Типа, книгочей, и все такое. (Изображает). Пойдем на улицу, чтец-малец, кого ты глаза только портишь.… Помнишь?

ПАНЫЧ. Дети мы были, чего там. Детям всегда нужен вратарь между сосен стоять. Такой мешок вроде тебя или этот… кто там в сборной сейчас?

ВАДИМ. Спорное мнение, между прочим. Это еще надо смотреть, кто мешок, а кто и… Джанлуиджи Буффон. Я не про сборную — про себя. С поправкой на возраст и местность.

ПАНЫЧ. Насчет карты и квеста.

ВАДИМ. Да. Так вот, (встает). Карта, собственно, спрятана под самым старым высоким деревом, в одном из райончиков вашего городка.

ПАНЫЧ. Так их всего четыре. Я сейчас съезжу…

ВАДИМ. Я не про официальные, а про разные Забегаловки, и тому подобные.

ПАНЫЧ. Так это (загибает пальцы, озадачивается). Это месяц валандаться!

ВАДИМ. Какое чудесное слово — валандаться! Отвык я за восемь лет от архаизмов и фольклора. Во-от! А в квесте — подсказка: в одном из рассказов писателя О, Генри упомянут город, название которого совпадает с бытовым наименованием одного из уголков здесь.

ПАНЫЧ. У него и у нас совпадает и это будет район. (Пародирует). А там оно, дерево. Такое!

ВАДИМ. Самое взрослое.

ПАНЫЧ. Мгм! Мне делать больше нечего. Вадик! Что за цирк? Не буду я ничего искать. Тоже мне! Нашел дебила. Я тебя сейчас выгоню на хрен! Что я щегол тебе?

ВАДИМ. Как хочешь. Я просто через банк заберу обратно и все. (Уговаривает). Ну, Антош, ну, игра, ты же любишь свои кости, чет-нечет.

ПАНЫЧ. Чего это за «Антош»?! Сроду меня так не звал…(Издевательски). Приехал друг. (Пауза). А с другой стороны, че бы нет? Прочтем все творчество известного ирландского писателя О, Генри. С завтрашнего дня начну. Да я, может, на первом рассказе вычислю. Поиграем! Тогда звоню парням? Ты открывай бутылку-то. Правда, у меня жрать нечего. (Ворчит, уходя в кухню). Надо еще слесарей вызывать…

Вадим внимательно оглядывает комнату, идет в прихожую, возле афиши «Джамбулат против) беззвучно изображает игру на гитаре, трясет головой, как на сцене. Из сумки достает футболку, переодевается. Паныч возвращается с пакетом.

ПАНЫЧ. Яблоки есть. Местные, не магазин. Ими закусим пока.

ВАДИМ. Мытые?

ПАНЫЧ. Ну как мытые? С дерева. Хочешь — мой. Нежные все стали.

Вадим уходит с яблоками в ванную.

А в детстве, помнишь, Геринг? Хавали даже с земли.

ВАДИМ (кричит). Я даже помню те огороды, где мы яблоки и сливы обносили.

ПАНЫЧ (сам себе). Не все еще потеряно.

Достает с полочки под столиком бокалы, тарелку. В это время возвращается Вадим.

Ты наливай. За встречу тогда, без длинных тостов. Подождем, пока все соберутся.

Сидя на диване, выпивают, хрустят яблоками.

ВАДИМ. Мы, дети конца восьмидесятых, последнее, наверное, поколение, кто знает эту древнюю забаву — чужие яблоки таскать. Особенно, типа, меня, я в своем доме жил, не то, что ты — на этаже. Помню, первый от тропинки сад у бабки Харитонихи был, там белый налив. Еще у Курыленок. Кравчуковский сад, мелкие такие — дичка, по первому морозу надо. Потом часто мы лазали, где дед Петро. Мы — это мы, ты — боялся.

ПАНЫЧ. Ибо собаки.

ВАДИМ. До сих пор с собаками не помирился?

ПАНЫЧ. Они меня не любят. Я — их. Это как с пьяными: я пока трезвый — а это где-то до одиннадцати утра — пьяных терпеть не могу. После меня бесят трезвые — скучные они, чего-то ходят туда-сюда, на машинах еще, работают, как лохота, зачем-то.

ВАДИМ. Скучные, да. (Пауза). А где Карина?

ПАНЫЧ. Карина, понимаешь ли, дома. Они сошлись с Вовкой.

Вадим безмолвно удивился.

Оно и к лучшему.

ВАДИМ. Да уж. А как родители?

ПАНЫЧ. Предки померли. От телевидения. Знаешь, такой смертельный вирус? Думали, Интернетом победили болезнь, и осталась она в Средних веках. Нет, оказалось.

ВАДИМ. Полагаю, не повод для юмора.

ПАНЫЧ. Все на свете есть повод для юмора. Абсолютно все! Вопрос только в месте разрыва репризы, а так.… Про меня не интересно, я за себя знаю. Ты-то как? Восемь годов в первопрестольной, как и что?

ВАДИМ. Не подумай, что я флексануть типа хочу, но, в принципе, неплохо складывается: работаю в крупной компании, не на последних ролях. И думаю — думаю! — в скором времени получить исключительно мощное повышение.

ПАНЫЧ (прерывая). Я задал нормальный вопрос, а ты мне пургу несешь. Это моя племянница называет ответ на чеснок.

ВАДИМ. В смысле, по-чесноку?

ПАНЫЧ. Не, ЧЕСНОК. Большими буквами. Расшифровывается «Что Еще Сделать Надо для того, чтоб был окей». Ва-адик! Я не спрашивал, где ты денюжку берешь, я за жизнь твою интересуюсь. Лабаешь? Поешь?

ВАДИМ (смущаясь). Да так, собираемся, репетируем. Ну, для себя, для себя. Команда… профессиональные ребята, способные. Но не то! Мы были друг за друга. Кстати, как наши?

ПАНЫЧ. Кент бизнесом занимается. По нашим меркам — крутой чувак, все у него, знаешь… А Веня в мэрии работает.

ВАДИМ. Музыка?

ПАНЫЧ (делает неопределенный жест). Бывает. Редко когда. У всех свои дела. У меня только нету. Сижу, струны терзаю.

ВАДИМ. А как с Кариной получилось?

ПАНЫЧ. С Кариной как раз не получилось. Перешла от гитариста к ударнику, хм-хм-хм. Тихо-мирно. А ты женат?

ВАДИМ. Как сказать… сходимся-расходимся. У меня работа — приоритет. Там такие пертурбации, и приходится иной раз отбросить совестливость, интриговать. Информацию собирать, когда надо будет — (зловещий жест) эти сведения в ход. Или придержать. Легкий ненавязчивый шантаж — и собираешь служебные ништяки.

ПАНЫЧ. Да ты не Геринг! Ты — Штирлиц. Или аж сам Владимир Владимирович в лучшие свои годы.

ВАДИМ (серьезно). Для меня это нелестное сравнение. Совсем нелестное.

Пауза

Паныч внимательно смотрит на Вадима.

ПАНЫЧ. Погоди-погоди. Ва-адик…. Ну-ка в глаза мне! Понятно, маде ин Москау, либер оппозиция. У-у! Ты серьезно? Из этих? Ща выгоню на хрен! Гляньте-ка! Он из этих!

ВАДИМ. Я сам по себе мальчик. Свой собственный. А что касается политической позиции,… то да!