Читаем Тебе больно? (ЛП) онлайн бесплатно

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук

Перевод группы https://t.me/dreambooks1

Малыш акула,

Отойди в сторону,

Папочка акула уже здесь.

Chris Isaak- Wicked Game (Jessie Villa Cover)

Ed Sheeran- Bad Habits

Billie Eilish- NDA

Billie Eilish- idontwannabeyouanymore

Sasha Sloan- Runaway

The Neighbourhood- Sweater Weather

Croosh (feat. IV)- Lost

Seether- Words as Weapons

Hemming- Hard on Myself

OneRepublic (feat. Timbaland)- Apologize

Righteous Vendetta- A Way Out

Transviolet- Under

Lana Del Rey- Born to Die

nothing,nowhere- rejecter

Emawk (feat. solace)- Pilot

MAALA- Better Life

Frank Ocean- Lost

Glass Animals- Heat Waves

Johnny Rain- Harveston Lake

Seether (feat. Amy Lee)- Broken

KALLITECHNIS- Synergy

Это мрачный роман, который содержит очень провоцирующие сцены, такие как насилие и запекшаяся кровь, сцены убийства, сквернословие, мысли о самоубийстве, упоминания о самоубийстве, депрессии и тревоге, ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), ситуации, близкие к смерти (застрявшие посреди океана), дабкон (когда один из партнеров не уверен, либо подавляет свои сексуальные потребности, а другой его убеждает с помощью, иногда жестокого, давления. В результате оба достигают удовлетворения.) не-кон (когда один из партнёров не согласен. Фактически насилие, но без особенных, тяжких, телесных повреждений) , упоминания об инцесте и педофилии (не изображено), жестокое обращение с детьми, упоминания об изнасиловании и других формах жестокого обращения, похищении людей и откровенных сексуальных ситуациях для 18+. Существуют также особые извращения (кинк), такие как аутассинофилия (это парафилия, при которой человек испытывает сексуальное возбуждение из-за риска быть убитым. Этот фетиш может накладываться на некоторые другие фетиши, связанные с риском для жизни, например, связанные с утоплением или удушьем. Это не обязательно означает, что человек действительно должен находиться в опасной для жизни ситуации, поскольку многие пробуждаются от подобных снов и фантазий), сексуальная асфиксия (это акт удушения кого-либо для получения сексуального удовольствия. Другое название игра с дыханием. Это любой половой акт, во время которого вам трудно дышать), деградация и садомазохизм (относится к известным сексуальным отклонениям. Он характеризуется тем, что человек пытается причинить душевную или физическую боль своему сексуальному партнеру в процессе взаимоотношений.).

Сойер

Хватит пялиться на меня, сучка.

Моя нога сильно подпрыгивает, и я в миллионный раз заставляю себя остановиться. Я явно нервничаю, но как я могу не нервничать, когда на меня смотрит племянница мужа кузины моей матери?

Она выглядит так, будто увидела привидение, а я практически была им последние шесть лет. Но если бы это было так, мне бы не пришлось садиться на этот чертов рейс.

Мы оба сидим в креслах друг напротив друга, ожидая посадки на самолет в Индонезию. Какого черта она вообще туда летит? Это же почти Рождество, черт возьми.

Полагаю, это может быть рабочая поездка, учитывая, что на ней юбка, пиджак в тон и туфли на каблуках Louboutin. Кто путешествует на чертовых каблуках от Louboutin?

Неважно. Важно, что она меня заметила, а это сейчас совсем не круто.

Пот стекает по моей спине, и я почти уверена, что у меня есть пятна от него.

Я стараюсь быть незаметной, но и она тоже. Выглядя бесстрастной, но все совсем не так, она медленно вытаскивает телефон из кармана. Обычно это не является тревожным сигналом, но у нее также есть пятна от пота, и она смотрит на меня каждые две секунды.

Осторожно она подносит телефон к уху, пытаясь спрятать его в своих прямых волосах. Пряди настолько тонкие, что практически полупрозрачные — она не прячет под ними телефон, как она думает.

Сука.

Я понятия не имею, как мне сбежать, когда она смотрит, но у меня нет выбора. Либо я уйду, либо они найдут меня.

К черту незаметность, на кону моя жизнь. Я хватаю свою ручную сумку, встаю и пытаюсь спокойно уйти.

— Эй! — окликает она, но к черту это и к черту ее. Я пробираюсь сквозь толпу, на грани слез. Я так долго откладывала выезд из страны, убежденная, что меня поймают, и это именно то, что может случиться.

Сердце колотится, я направляюсь прямо в сувенирный магазин, покупаю толстовку на молнии, свитшот и бейсболку, затем нахожу туалет, чтобы переодеться, все время оглядываясь через плечо.

Даже в туалете много народу, поэтому я не поднимаю голову и быстро ныряю в кабинку. Дрожащими руками я закручиваю волосы в низкий пучок, нахлобучиваю шапку, затем надеваю куртку, накидывая капюшон на голову, чтобы закрыть остальную часть волос. Наконец, я натягиваю толстовку на шорты, уже вспотевшие от множества слоев одежды и адреналина.

Затем я мою руки и спешу к билетной кассе, запыхавшись и практически задыхаясь перед лицом агента. Она поднимает на меня глаза, пораженная моим внезапным присутствием.

— Могу я...

— Мне нужен билет на ближайший рейс, — перебиваю я, чуть не споткнувшись о свои слова.

Она моргает на меня, затем сосредотачивается на экране своего компьютера, щелкает мышкой и нажимает несколько клавиш.

— Рейс в Индоне...

— Не этот, — снова вклинилась я. —Другой.

Она бросает на меня взгляд. Я вывела ее из себя, но я уверена, что большой бокал красного вина успокоит ее, в то время как я точно встречусь со своим создателем, если меня поймают.

— Рейс в Австралию вылетает через сорок минут.

— Покупаю, — говорю я, кладя на стойку пачку наличных и удостоверение личности. Она смотрит на меня безразличным взглядом, обрабатывает билет и пересчитывает деньги. Хотя и очень, блять, медленно.

— Вам не хватает 8,09 доллара, —говорит она.

Обычно я не люблю огрызаться при общении с клиентами. Им и так приходится иметь дело с дерьмом. Но если меня поймают за 8,09 доллара, я буду смотреть прямо на нее и кричать, что это она сделала, а потом уйду.

Бормоча себе под нос, я достаю из кармана десятидолларовую купюру и шлепаю ее на прилавок.

Одарив меня злобным взглядом, она берет купюру и продолжает.

Я постоянно оглядываюсь через плечо, но, к счастью, аэропорт переполнен, и я пока не вижу никаких злых лиц в униформе и с оружием, направляющихся в мою сторону.

— У вас есть багаж?

— Нет, только ручная кладь, —отвечаю я.

Спустя еще несколько минут она, наконец, протягивает мне билет, вместе с моей мелочью и удостоверением личности.

— Выход 102. Терминал B.

Я беру их с прилавка, быстро благодарю и бегу к шаттлу, моя сумка шлепает по ногам.

Когда я прохожу администрацию транспортной безопасности, выхожу из шаттла, который везет меня к терминалу, и, в конце концов, добираюсь до выхода. Прошла чертова вечность, а они уже назвали мое имя по громкой связи. Я паникую, что не успею, и они уже буквально закрывают дверь, когда я, наконец, подхожу к выходу.

— Подождите! — кричу я.

Работник видит, что я иду, и, клянусь Богом, он заслуживает минета за то, что любезно отошел в сторону и пропустил меня. Даже когда я бегу по коридору, чтобы пройти к самолету, я оглядываюсь через плечо.

Мое сердце отказывается возвращаться в отведенное ему место, пока самолет не взлетит.

И даже тогда я жду, когда авиадиспетчеры остановят самолет и скажут, что на борту находится беглец.

Сойер

Рак на вкус как дерьмо.

Я глубоко затягиваюсь, ментол скользит мимо моего языка и наполняет мои легкие химическими веществами. Сколько таких сигарет я должна выкурить, прежде чем рак вторгнется в мои клетки и даст метастазы, пока я не буду измучена болезнью?

Мое горло сжимается и восстает против табака, заставляя меня резко закашляться. Я отдергиваю сигарету и смотрю на нее, мое лицо искажается от отвращения, когда дым вытекает из носа и рта. Я покачиваю рукой, рассматривая ее под разными углами.

От кончика исходит ярко-оранжевое свечение, серый пепел разъедает бумагу.

Огонь на кончике вспыхивает, словно заманивая меня снова обхватить его губами.

Неа.

Все еще не привлекает.

Загорелая рука протягивается, выхватывая сигарету, прежде чем я успеваю бросить ее на песок.

— Отдай мне ее, пока не потратила.

Я хмурюсь. Насколько огнеопасен песок? Готова поспорить, что совсем нет. Он слишком плотный — нечем питать кислород. Если только я не вылью на него бензин. Хотя, наверняка, это сделает пляж красивее.

Огонь на берегу огромного голубого океана? Кто бы не хотел на это посмотреть?

Соленый морской бриз дует мягко, заставляя светлые вьющиеся локоны вокруг моего лица танцевать чувственный танец. Я заправляю локоны за ухо, слишком уставшая, чтобы затянуть их обратно в свободный пучок, завязанный низко на голове.

Я смотрю на парня, сидящего рядом со мной. Его отросшие песочные волосы завиваются на затылке, а татуировка кинжала за ухом манит на фоне его загорелой кожи. Все его татуировки — он весь в них.

Я до сих пор не знаю его имени, но член у него красивый, и это все, что действительно имеет значение. Ну, это, и его убийственный никотин. Он не из тех, на кого я обычно ведусь, но я чувствовала себя одинокой и развлекалась с первым парнем, который не вызывал у меня тошноты.

— Как ты думаешь, какой рак ты получишь от этого? — спрашиваю я, кивая на сигарету в его руке.

Он вздергивает густую бровь, его красивые голубые глаза сверкают в утреннем свете.

— Не знаю. Рак легких — слишком типично. Горло?

— Ты думаешь, что умрешь?

Он издал короткий смешок.

— Я чертовски на это надеюсь.

Я киваю, протягивая руку, чтобы он вернул ее мне. Он смотрит на меня как на странную, проходит несколько секунд, прежде чем он делает то, что я прошу.

Еще один вдох, и вкус становится немного лучше от напоминания о том, что я втягиваю смерть в свои легкие.

Да, так гораздо вкуснее.

Громкие волны разбиваются о берег, накатывают и дотягиваются до моих покрытых синем лаком на вытянутых ногтях, а затем опускаются обратно и затягивают с собой песок.

Океан прекрасен. Но он также непростителен. В считанные секунды он может обернуться против вас. Увлечь вас вниз с такой силой, что вы не будете знать, в какую сторону подниматься, и кормить вас в своей пещерной пасти, пока вы не утонете или не окажетесь между зубами чего-то гораздо более страшного.

Я снова глубоко вдыхаю, закрываю глаза, чувствуя, как дым заполняет мои легкие и застревает в них.

Сигареты также непростительны: они разъедают тебя изнутри. Убивают тебя медленно, а потом все сразу.

Я решаю, что мне нравится океан, и мне нравятся сигареты.

Потому что я... Я тоже непростительна.

— С вас $68,10, — приятно улыбаясь, говорит кассир.

— За тест на беременность и пачку сигарет? — недоверчиво спрашиваю я.

Парень усмехается.

— Боюсь, что да.

— Это буквально грабеж, — бормочу я, но не уверена, что он меня услышал, потому что он все еще улыбается.

Я бы с удовольствием урвала немного этого счастья для себя, но после трех недель в Порт-Валене, Австралия, я не чувствую себя в большей безопасности, чем в Америке.

После приземления я проверила новости в Интернете, и власти сообщили, что меня, возможно, видели в аэропорту и предположительно я сбежала на самолете. Женщина у билетной кассы может или не может опознать меня и подтвердить мой рейс в Австралию, независимо от того, что я использую другое имя. По крайней мере, она может сказать, что я вела себя подозрительно, и дать им повод для поисков.

Я не в безопасности в этой стране — они сдадут меня американским властям, если поймают, — но слишком рискованно лететь в страну, которая окажет мне милость. Поэтому я смирилась с тем, что останусь здесь еще на какое-то время, и что пришло время снова взять на себя чужую жизнь.

Полагаю, есть места и похуже.

Порт-Вален — красивый приморский городок на восточном побережье, окруженный ярким водно-голубым океаном и переполненный туристами, желающими понырять с акулами или исследовать коралловые рифы. За пределами пляжа он богат массивными водопадами и ямами для дайвинга, окруженными дикой природой и километрами ярких лесов, привлекающих любителей пеших прогулок со всего мира.

А еще здесь чертовски дорого.

Я роюсь в своем потрепанном портмоне, нитки обтрепались по краям и застревают в молнии. Я пересчитываю купюры и монеты, ругая себя за то, что оказалась в такой ситуации. Драгоценные деньги уходят на ветер, потому что я не могу вынести одиночества, плюс дополнительные расходы, потому что теперь я чувствую потребность получить кайф, просто чтобы снять напряжение.

Проблема в том, что край этот острый и зазубренный, и в этом мире нет ни одного препарата, который помешал бы ему порезать меня.

— Держи, — говорю я ему, заставляя улыбнуться свое онемевшее лицо. Ощущение такое же, как когда мама водила меня к стоматологу, и я выходила оттуда с лидокаином во рту и не контролируя свои лицевые мышцы. Раньше я всегда хихикала над этим странным ощущением, но сейчас мне не до смеха.

Он протягивает мне сдачу и мои покупки, на его лице снова улыбка. Теперь то, как он счастлив, почти раздражает.

— Хорошего дня, — щебечет он.

— Спасибо, — бормочу я.

Я хватаю пакет и спешу к выходу из продуктового магазина, мои ярко-оранжевые шлепанцы звенят о грязно-белый кафель.

Этот дурацкий гребаный тест на беременность очень урезал то немногое, что я себе позволяю. Тем не менее, я лучше буду знать, что в мое тело вторгся маленький инопланетянин, чем жить в страхе, навязчиво проверяя свой живот на любой отражающей поверхности, чтобы увидеть, не вырос ли он на дюйм.

Я и так живу в страхе, мне больше ничего не нужно.

Они не смогут найти тебя, Сойер. Ты в безопасности.

Я качаю головой, упорно продолжая оставаться в холодном, одиноком месте, где обитает ужас. В безопасности ли я?

Если в мои внутренности вторгся инопланетянин, это сделает мою жизнь намного сложнее. Я не могу заботиться о ребенке и обеспечивать себя. Я и так едва справляюсь с этим, а мои средства для этого... Боже, они ужасны.