Читаем Танго колодцев онлайн бесплатно

Молодой усатый мужчина в чёрной военной форме с эмблемой в виде сдвоенной молнии на воротнике и красной повязкой с чёрным крестом на белом фоне, закинув руки за голову, лежал на кровати у окна. Верхняя пуговица на его кителе была расстёгнута. На ногах матово блестели свеженачищенные сапоги.

За окном густела непроглядная тьма. Надоедливый мелкий дождь накрапывал без остановки. Время от времени особенно крупная капля срывалась с крыши и звонко, как в гонг, ударяла по железному карнизу, отмеряя очередной интервал ночи.

Несмотря на погоду, внутри не чувствовалось ни намёка на сырость. В стену комнаты был встроен камин. В нём, уютно потрескивая, пылали дрова.

Свет от пламени играл бликами, отражаясь в двух стоящих на мраморном портале хрустальных рюмках с густой жидкостью цвета переспелого граната.

Рядом на резном серебряном подносе лежала отрубленная мужская голова. Лицо покрывал толстый слой белого грима. Глаза были закрыты. Брови, ресницы и рот густо накрашены чёрным.

Дверь напротив камина распахнулась и в комнату вбежала девушка с собранными в пучок золотисто-медовыми волосами, в белой пачке и пуантах. Она приблизилась к стоящему на тумбе в углу граммофону красного дерева и, покрутив заводную ручку, поставила иглу на пластинку.

Из недр изящного медного рупора сперва раздалось громкое шипение, следом за которым, мерными толчками ударяясь в стены, раскачивая пространство комнаты, волнами полилась заунывная мелодия.

Голова на подносе, не открывая глаз, протяжно, с придыханием, запела:

Девушка повернулась к лежащему на кровати офицеру. Мужчина лениво взглянул на неё и покачал головой. Балерина тут же стала один за другим снимать с себя элементы наряда и бросать их в камин. Ярко вспыхнув, пламя жадно поглотило их все, придав освещению комнаты зеленоватый оттенок.

Покончив с предыдущим образом, девушка подошла к высокому деревянному шкафу рядом с кроватью и, скрипнув дверцей, достала из него тёмно-зелёное бархатное платье с открытой спиной и плечами.

Приложив его к телу, она снова повернулась к мужчине. Тот одобрительно хмыкнул и на секунду прикрыл веки.

Облачившись в платье, девушка, глядя изумрудными глазами в зеркало на обратной стороне дверцы шкафа, взяла с полки баночку вазелина и намазала им лицо.

Удалив лишнюю мазь кусочком ваты, она нанесла поверх лоснящейся прозрачной маски белый грим и накрасила губы ярко-алой помадой. Потом распустила волосы и стала медленно их расчёсывать.

Разглядывая нежную кожу на спине девушки, мужчина взял стоящую у изголовья кровати трость и, вытянув руку, дотронулся бронзовым наконечником в виде собачьей головы до её лопатки.

Она вздрогнула и замерла. Затем отложила расчёску, улыбнулась себе в зеркале и, взяв отражение за руку, помогла двойнику выбраться наружу.

Вдвоём девушки одновременно взобрались на кровать и смиренно легли по обе стороны от мужчины.

Он замахнулся и швырнул трость, как копьё, в сторону камина.

Отрубленная голова резко прервала пение. Изо рта у неё вырвалось скользкое чёрное щупальце с бледно-фиолетовыми присосками.

Оно поймало трость на лету, аккуратно повесило её на железную стойку у камина, рядом с кочергой, и, хлюпнув, втянулось обратно.

Музыка стихла. Голова прекратила свои завывания. Свет в комнате снова изменился, став красным.

Офицер щёлкнул пальцами. Девушка справа поднялась и привязала его ухоженные руки с аккуратно остриженными под самый корень ногтями к решётчатой металлической спинке кровати. Затем перешагнула через его голову одной ногой, задрала платье и села мужчине на лицо.

Другая девушка стащила с его левой ноги сапог, расстегнула ремень и спустила штаны. Отсоединив протез от правого бедра мужчины, она сняла с него бельё.

После чего нагнулась и подняла с пола баночку. Взяв расчёску за зубья, она обмакнула её ручку в мазь и приподняла мужчине культю.

Тот протестующе замычал и заёрзал на постели. Сидящая на нём девушка сильнее сжала его голову бёдрами.

Двойняшки переглянулись и захихикали.

В следующий момент одна из них сделала резкий выпад рукой.

Голова на подносе широко распахнула глаза.

Мощный раскат грома за окном не смог заглушить душераздирающий вопль.

В его усах сверкали на солнце бусины водяных брызг, любезно подаренные водителем промчавшегося мимо, среди бела дня, по лужам, на красный свет чёрного «Volkswagen».

Раньше для таких случаев Вадик таскал в кармане брюк подшипник, чтобы можно было тут же отблагодарить владельца авто, украсив ему одно из стёкол узором трещин.

Теперь в кармане была дырка диаметром с колокол тромбона. Благо, никаких звуков оттуда не доносилось.

Задыхаясь от возмущения, Вадик быстро перебирал в уме все известные ему подходящие к случаю ругательства.

Ни на одном не остановившись, он потянулся за платком, чтобы вытереться, и проснулся.

Её глаза переливались изумрудными оттенками в лучах утреннего солнца, бесцеремонно ворвавшихся в интимный покой спальни сквозь не задёрнутые шторы. Это была единственная знакомая ему девушка, чья улыбка всегда выглядела немного угрожающе. Он заметил в её руке пульверизатор для цветов.

– Решила немного полить твою растительность! – заявила Полина.

Вадик резко ухватил девушку за руку и подтянул к себе. Крепко обняв её, он впился ртом в нижнюю губу Полины и медленно провёл по ней кончиком языка.

Потом опрокинул её на спину и запустил руку между бёдер.

– Вы с друзьями часто обсуждаете секс? – выйдя из душа, первым делом поинтересовалась Полина.

– Да, мы ведём довольно подробные дневники. Раз в месяц собираемся на групповые чтения вслух и…

– Я, вообще-то, серьёзно спрашиваю! – перебила Полина. – Знаю, что мужчины любят хвастаться этим. Но мне бы не хотелось, чтобы ты с кем-то обсуждал то, что было между нами!

– Да это всё – миф! Лично я даже не помню, чтобы мы с пацанами обсуждали какие-то подробности… «Да? Да!» «Нет? Нет.» Не более того. Это женщины любят распускать слухи!

– Смотря, какие женщины… Те, у которых секса нет, – да. Только и болтают о членах. А у меня с личной жизнью всё в порядке! – она заглянула Вадику в глаза. – Надеюсь, мы друг друга поняли!

– Да, договорились! – улыбнулся Вадик.

Сидя на кровати, он привычными ловкими движениями пристегнул к ремню на поясе ножной протез и нарочито торжественно произнёс:

– Сегодня великий день! Настало время узнать: готова ли компания «Wasserquelle» к реактивному взлёту?! Хочет ли мир узреть лидера, будущего гиганта на рынке водяных насосов, который затмит собственной славой всех конкурентов, приняв в ряды нового, невероятно талантливого менеджера продаж?!

Хихикнув, Полина прыгнула к нему, опустилась на колени и схватила Вадика за обе руки, застегивающие пуговицу на брюках.

– Полинчик, я опаздываю… – виновато-расстроенно пробормотал он.

– Ладно, так и быть, силы тебе сегодня пригодятся! – отпуская его руки, снисходительно произнесла девушка. – Я пойду к соседу!

Вадик заржал.

– Жду тебя вечером… – многозначительно добавила она.

– Обязательно вечером наверстаем! Ты тут это… В общем, чувствуй себя как дома!

Целуя её, Вадик не глядя снял с вешалки ключи и по привычке сунул их в дырявый карман. Опомнившись в следующий момент, он уже был готов услышать звон металла о плитку прихожей, когда вдруг с удивлением обнаружил, что карман цел.

– Ты зашила штаны, пока я спал?

– Ещё чего! Может, тебе и шнурки завязать?

Вадик хмыкнул.

«За словом в карман не лезет! – Он улыбнулся собственным мыслям. – Одни карманы на уме… Сегодня получу эту работу!»

– Ты совсем охренел, Вадик?! – тон девушки, выпалившей эти слова, вместо приветствия, как конфетти из хлопушки, вошедшему в комнату имениннику, ему совсем не понравился. Но он решил смолчать на этот раз. Как-никак это она помогла ему попасть на собеседование.

– Ты опоздал на 20 минут! Зачем вообще было просить меня о помощи, если тебе наплевать на эту работу?! Я поручилась за тебя…

Её истерика никак не вязалась с играющей фоном музыкой. Из невидимых колонок, которыми была напичкана приёмная, звучала "Sweet Georgia Brown". Он слушал, как надрывается солист на тромбоне, и улыбался, глядя на размахивающую руками девушку, представляя её в роли дирижёра джазового ансамбля.

– Ты чего ржёшь? Совсем дурак? Да я в жизни тебе больше помогать не буду!

Даже такая безграничная штука, как его любовь к женщинам, иногда ставилась Вадиком под сомнение из-за высокого процента знакомых истеричек, не способных мириться с его свободолюбивым характером.

В такие моменты ему хотелось удалить все контакты, соцсети, приложения для знакомств и, как говорится, посвятить жизнь самому себе. Хотя он и понимал, что судьба отшельника – не его вариант.

По сути, всё, чем Вадик занимался в жизни, служило единственной цели, – произвести впечатление на противоположный пол.

Красавица по имени Настя, брюнетка с аристократичным профилем и изящным каре, кажется, наконец, закончила свою тираду, потому что, не глядя на него, села за стол и вперилась в монитор.

Решив, что извинится перед ней потом, Вадик открыл дверь и шагнул в кабинет.

– Удачи! – услышал он за спиной всё ещё сердитый голос девушки.

– Спасибо! – громко шепнул он, в ответ краем рта и, широко улыбнувшись, источая сплошное обаяние, набрал воздуха в грудь, чтобы уверенно, бодро и весело произнести: "Доброе утро!"

Когда услышал короткое:

– Садитесь.

– Спасибо! – сдувшись, пробормотал парень.

Комната не соответствовала его представлению о рабочем кабинете. Тут было много нехарактерной для офиса мебели: старинный резной деревянный шкаф, огромные кресла, декоративные тумбы с расставленными на них домашними цветами в горшках. Всё это производило странное впечатление, будто он пришёл в гости, а не устраиваться на работу.

Несмотря на открытое по причине жары огромное окно напротив двери, выходящее на тихую, зеленеющую каштанами улицу, тут царила прохлада. А ещё была такая приятная успокаивающая полутень, прямо как в детстве, у бабушки, когда маленького Вадика после обеда отправляли в спальню, защищённую от солнца растущим снаружи виноградом, соблюдать режим дневного сна.

Самым необычным была стоящая на тумбе у стены клетка с попугаем. Внутри, немного сутулясь, сидел невероятных размеров красный ара и что-то бормотал себе под нос. Иногда он резко вытягивал шею, чтобы посмотреть одним глазом на присутствующих.

Когда Вадик шёл мимо клетки, ему почудилось, что попугай бормочет Махамритьюмджая-мантру[2].

Однажды они с другом Игорем так накурились, что наблюдавший за ними главный «трезвенник» компании, Артём, не сказав ни слова, включил эту мантру и ушёл на кухню заваривать обоим чай, чтобы хоть как-то привести парней в чувства.

В дальнем конце комнаты стоял массивный деревянный письменный стол, заставленный всевозможными винтажными канцелярскими принадлежностями: перьями, штампами, ножами для писем.

Вероятно, все эти вещи были кем-то подарены, потому что выглядели так, будто ими никто никогда не пользовался.

За столом лицом к двери сидел мужчина, одетый в двубортный велюровый тёмно-зелёный пиджак с коралловой рубашкой без галстука.

Слева от него стоял молодой парень крепкого телосложения в джинсах и чёрной водолазке. Он что-то искал в планшете и на вошедшего Вадика даже не взглянул.

– Меня зовут Урош Бориславич! – представился директор. – А это – мой хвост… То есть, я хотел сказать: мой зам! Ростислав, – кивнул он на стоящего рядом парня.

– Рад знакомству, Вадим!

– Как спалось? – опустившись в оказавшееся удобным кресло напротив стола, услышал Вадик неожиданный вопрос.

Мужчина с гипнотически-спокойным лицом внимательно посмотрел на него.

Вадику показалось, что глаза у директора жёлтые, с вертикальными чёрными зрачками. Он тряхнул головой и в третий раз за последние пять минут повторил: – Спасибо…

«Намекает на моё опоздание?! – судорожно соображал он, – Главное – держаться уверенней, не извиняться»

– Честно говоря, спалось не очень.

– Что так? Переживал по поводу нашей встречи? – сразу перешёл на ты мужчина.

– Не то чтобы…

«Надо срочно перевести тему, а то мы такими темпами сейчас с ним баб начнём обсуждать!»

– У Вас красивый кабинет! – нашёлся Вадик.

– Уютно, правда? Хочу ещё под окнами виноград посадить, чтобы стену оплетал, как думаешь?

«Только ведь вспомнил про бабушкин виноград!»

Вадик удивился и обрадовался. Обычно, замечая подобную синхронистичность[3], он делал вывод, что находится на верном пути.

– Ага, мысль хорошая, будет прям оазис! Ещё и попугай Ваш… – Вадик усмехнулся.

Повисла пауза. Мужчина за столом нахмурился.

– Какой попугай?

– Как это?!

Вадик обернулся и с ужасом увидел, что на том месте, где он минуту назад своими глазами видел клетку с попугаем, теперь висит огнетушитель.

Его передёрнуло. Сейчас он мысленно благодарил Вселенную за свой богатый психоделический опыт, который не позволил ему мгновенно удариться в панику. Не подавая вида, Вадик ляпнул первое, что пришло в голову.

– Да это мне огнетушитель Ваш попугая напоминает!

Директор хмыкнул.

– Ну и фантазия… А зачем усы?

Вадик не успевал опомниться.

– Меняю внешность, скрываюсь от уплаты алиментов! – улыбнувшись, отшутился парень.

– Сбрить.

«Ну, это уже слишком!»

Вадик разозлился, но боязнь конфликтов заставила его предпринять ещё одну попытку превратить всё в шутку.

– Меня девушка бросит… Я ей только из-за усов и нравлюсь!

– По нашим исследованиям, усы не вызывают симпатии у целевой аудитории… – неожиданно подал голос помощник.

– Так вы берёте меня на работу? – перебил Вадик.

– Помолчи!

«Снова этот повелительный тон! Кем он, на хрен, себя возомнил?!»

– Кстати, о твоей девушке, её ведь Полина зовут, верно?

«Так, ну всё! О том, что у них было с Полиной, не знает даже сидящая за стенкой Настя. Тут творится что-то странное!»

Вадик встал.

– Мне не нравится, как вы со мной разговариваете! Думаю, мне лучше уйти.

– Сядь! – гаркнул директор. – Ты знаешь, кто я? Я муж Полины Гнатюк, которую ты, ублюдок, изнасиловал!

Вадик опешил.

– Что?! Никого я не насиловал! – заорал он в ответ. – Вы сумасшедший?!

У него закружилась голова. Вадик повернулся к двери, но в этот момент помощник директора отложил планшет, прыгнул к нему и схватил за руку.

Вадик резко рванулся назад всем корпусом, перенеся вес тела на здоровую ногу. Одновременно свободной рукой он с силой ударил по локтю помощника сверху. Тот отступил на шаг.

Вадик глянул на него и обомлел. С криком попятившись, он споткнулся и рухнул на спину.

Рука помощника валялась на полу. Вадик, лёжа с открытым ртом, взирал на покалеченную фигуру.