Читаем Танец времени онлайн бесплатно

ТАНЕЦ ВРЕМЕНИ

Эрик Флинт и Дэвид Дрейк

Железный Треугольник

Осень 533 года от Рождества Христова

Велисарий наблюдал, как Эйсебий со своей командой осторожно спускает мину с палубы «Победительницы» по специально установленному на корме покату. Благодаря своей конструкции брандер было довольно легко переоборудовать в минный заградитель. А вот с «Юстинианом» пришлось бы сложнее — переделка бронированного канонерского корабля потребовала бы серьезной перестройки.

Солнце еще не взошло, но в свете приближающегося рассвета Велисарий уже мог все разглядеть. Тихо, почти беззвучно, мина скользнула под воду. Эйсебий, близоруко щурясь, отмерял глубину ее установки по заранее подготовленным линям, вглядываясь в отметки.

Прямо над камышами стремительно пронеслась тройка уток. Их кряканье походило на хлопки бамбуковых палок.

«Тебе повезло их увидеть, — произнес Эйд, кристалл, покоившийся в нашейном кошеле Велисария. — Это розовоголовые утки, в долине Инда они большая редкость. Да и на Брахмапутре встречаются нечасто».

«Вот разобьем малвов, — мысленно ответил Велисарий голосу в своей голове, — может, и впрямь удалюсь в монастырь и напишу по итогам странствий трактат о естественной истории. Но для начала малвов надо еще победить».

«Победим», — твердо ответил Эйд. И это была не шутка.

Эйд прибыл — вернее, был послан — к Велисарию из далекого будущего. Точнее, из одного из двух его вариантов. Целью Эйда было не дать империи Малва завоевать мир, как она уже завоевала почти весь Индийский субконтинент.

Истинный ужас победы малвов должен был разразиться через десятки тысяч лет, когда Землей правили бы так называемые «новые боги», произошедшие от людей. Впрочем, и для людей нынешнего, 533 года от Рождества Христова, победа малвов не сулила ничего хорошего.

Установка мины заняла некоторое время: опускать ее приходилось медленно и осторожно. Особой опасности, что заряд взорвется от простого удара о дно, — тем более такое илистое, как у Инда, — в общем-то, не было. Но, по понятным причинам, рисковать никто не хотел.

Наконец лини провисли. Тяжелый каменный груз, увлекший мину за собой, достиг дна.

— Примерно где и хотели, — объявил Эйсебий, проверив отметки на линях. — Будет сидеть как раз на нужной глубине, чтобы вспороть брюхо любому броненосцу, какой малвы сунутся к нам послать.

К этому времени его команда установила в реках, омывающих две стороны Железного Треугольника, уже столько мин, что остальное было делом привычным. Лини вытянули, предварительно отсоединив концы, чтобы они легко выскользнули из рукоятей мины. Это оказалось совсем несложно, ведь корпусом мины служила обычная амфора, запечатанная так, чтобы удержать внутри заряд и воздух, который не давал ей утонуть и держал на плаву над якорем на дне.

Остался лишь тончайший провод, по которому придет подрывной сигнал. Как и все мины, установленные римлянами в Инде и Чинабе, эти были управляемыми. Можно было бы, конечно, разработать и контактные взрыватели, но штука это хитрая, а Велисарий не видел в них нужды.

Более того, мины с контактными взрывателями могли и помешать. Велисарий не рассчитывал использовать реки для стремительного наступления, но война непредсказуема. И если бы до этого дошло, он не хотел, чтобы его задерживала опасная и кропотливая работа по их обезвреживанию. С управляемыми минами он мог при необходимости очистить фарватер меньше чем за минуту. Просто взорвать их все до единой.

Эйсебий перегнулся через леер «Победительницы» и передал конец сигнального провода солдату в шлюпке. Тотчас, пока солдат с проводом крепко держал его, остальные гребцы направили шлюпку к берегу. Там провод соединят с другими в одном из многочисленных минных бункеров, что тянулись по обоим берегам Треугольника. Наблюдатель в бункере уже наверняка отметил местоположение мины.

Эйсебий выпрямился.

— Вот, собственно, и все дело, генерал. Старый император был прав.

Затем, усмехнувшись, добавил:

— Хоть он до сих пор и ноет, как ему хочется построить подводную лодку. Но факт в том, что для отражения тех броненосцев, что малвы строят вверх по реке, этих мин хватит за глаза. И это куда менее рискованно, чем шестовые мины.

— Не говоря уже о подводной лодке, — усмехнулся Велисарий. — Что ж, отлично. Я просто хотел понять, как идут дела.

Будь малвы обычной индийской династией, они не представляли бы угрозы ни нынешнему миру, ни тем более миру далекого будущего. Эйд показывал Велисарию видения прошлого и будущего. Индийские государства часто бывали богаты, могущественны и влиятельны — и еще будут такими, — но в той временной линии, что породила Эйда и его создателей, правители Индии никогда не заглядывались на мир за пределами своего субконтинента. Индийские миссионеры и торговцы превратят большую часть Юго-Восточной Азии в культурное продолжение индуистской Индии, а через буддизм Индия окажет огромное влияние на общества Дальнего Востока. И все же ни один индийский правитель в той временной линии не пытался завоевать мир так, как это делала империя Малва, — методами еще более дикими, чем у Чингисхана, и с конечной целью, в которой не было и следа веротерпимости монголов-правителей.

Но правителем империи Малва был не мужчина и не женщина. Подлинным властелином был не официальный император Шандагупта, а Линк — машина, чудовище, которое «новые боги» отправили в прошлое, дабы сотворить свое мрачное будущее. Если бы армии малвов разгромили Велисария и его немногочисленные войска здесь, в междуречье Инда и Чинаба, проиграли бы не только подданные Римской империи, но и все человечество во все времена.

Велисарий бросил взгляд в сторону, где медленно шел «Юстиниан». Канонерский корабль держался на расстоянии от места минных работ, но все же достаточно близко, чтобы прийти на помощь «Победительнице» в том маловероятном случае, если малвы попытаются напасть на брандер.

Крайне маловероятном.

Сама «Победительница» уже не раз доказывала малвам, что способна уничтожить любую деревянную речную лодку, посланную против нее. А в тот единственный раз, когда малвы отправили вниз по течению частично бронированное судно, «Юстиниан» разнес его в щепки меньше чем за минуту. Последние несколько недель малвы на реке и вовсе не появлялись. Судя по донесениям шпионов, враг, по-видимому, решил дождаться окончания постройки своих новых тяжелых броненосцев.

Более того, если Юстиниан и Эйсебий правы, даже эти корабли им не помогут. У малвов не было возможности строить цельнометаллические корабли — по крайней мере, такие, что имели бы достаточно малую осадку для здешних рек. Их броненосцы были именно что броненосцами: обшитыми железом. В основе их по-прежнему были деревянные суда, а даже таких небольших мин хватит, чтобы разломить подобный корпус пополам.

— Сказать по правде, генерал, — заметил Эйсебий, — я даже не понимаю, зачем малвы продолжают строить эти броненосцы. Устанавливать мины втайне невозможно, даже работая по ночам, как мы. К этому времени они уже должны знать, что мы нашпиговали ими обе реки.

Велисарий и сам об этом задумывался. Линк знал о войнах будущего не меньше Эйда. В том будущем эффективность мин против боевых кораблей на любом ограниченном водном пространстве была настолько хорошо известна, что он не мог всерьез надеяться, будто его броненосцы сумеют прорваться через большое и грамотно поставленное минное поле.

«Думаю, твоя теория верна, — сказал Эйд. — Линк переходит к обороне».

«Да. Не думал, что это случится так быстро. Я ожидал, что чудовище предпримет массированную атаку, чтобы выбить нас из Пенджаба, прежде чем мы успеем здесь как следует закрепиться. Но… он этого не делает. А если он промедлит еще немного, будет уже слишком поздно».

И впрямь, слишком поздно. Римляне и их персидские союзники медленно, но верно брали под контроль Инд и оба его берега на всем протяжении от Суккурского ущелья до Железного Треугольника, а до того уже завоевали Синд к югу от ущелья. Так что плацдарм, который Велисарий вклинил в Пенджаб в ходе прошлогодней кампании, скоро наладится его снабжение. Укрепления на северной стороне Треугольника уже были достаточно мощными, чтобы сокрушить любую армию, которую Линк мог бы бросить против них в ближайший год или два. Даже у империи Малва не было неисчерпаемых запасов людей и снаряжения под рукой.

Особенно людей. Думаю, их боевой дух на пределе. Армия Линка нуждается в передышке, и она это знает. Вот почему он не отдал приказ о штурме. Он может позволить себе патовое положение, даже надолго, но не может позволить себе новую череду поражений.

Всходило солнце.

Тихо, с гордостью: «Ты и впрямь задал им жару в последние годы».

Остров Буккур, на реке Инд

Странно, но чаще всего ему снились острова.

* * *

Вот и сейчас он плыл на одном из прогулочных судов своего отца. Не на роскошной, почти во всем, кроме названия и блеска, барже, которую его отец предпочитал для семейных прогулок по Золотому Рогу, а на фазелосе, приспособленном для плавания в открытом море. В отличие от отца, для которого морские походы были лишь предлогом для политических или торговых дел, Калоподий всегда любил ходить под парусом просто так, ради самого плавания.

К тому же это давало ему и его молодой жене занятие, лишь бы не сидеть вместе в натянутом молчании.

* * *

Полусонную дрему Калоподия прервали. Пробуждение пришло со звуком шагов его адъютанта Луки, двигавшегося по шатру. Тяжелая поступь Луки была намеренной, чтобы хозяин мог по шагам узнать, кто вошел в его жилище. Лука умел двигаться легко и бесшумно, что не раз доказывал в жестоких боях на острове Буккур. Но этот человек, как и во многом другом, оказался куда тоньше, чем можно было судить по его грубой, мускулистой внешности.

— Утро, юный Калоподий, — объявил Лука. — Пора промыть твои раны. И ты мало ешь.

Калоподий вздохнул. Промывка ран будет болезненной, несмотря на всю заботу Луки. Что же до второго…

— Новое продовольствие прибыло?

На миг воцарилась тишина. Затем неохотно:

— Нет.

Калоподий дал тишине затянуться. Через несколько секунд он услышал тяжелый вздох самого Луки.

— Если честно, у нас почти ничего не осталось. У самого Ашота запасов мало, пока не прибудут корабли со снабжением.

Калоподий приподнялся на локтях.

— Тогда я буду есть свою долю, и ни крошкой больше. — Он усмехнулся, пожалуй, немного жестко. — И не пытайся схитрить, Лука. У меня, знаешь ли, есть и другие источники сведений.

— Как будто моя главная забота — это не отваживать пол-армии от твоего шатра, — фыркнул Лука. Калоподий почувствовал, как колени Луки вдавились в подстилку рядом с ним, и мгновение спустя поморщился — с его головы начали снимать повязки. — Ты у солдат в любимчиках ходишь, парень, — мягко добавил он. — Даже не сомневайся.

* * *

В последовавшие за этим мучительные минуты, пока Лука промывал, чистил и заново перевязывал глазницы, бывшие когда-то глазами, Калоподий пытался найти утешение в этих словах.

Это помогало. Немного.

* * *

— Есть признаки, что малвы готовят новую атаку? — спросил он несколько позже. Калоподий теперь сидел в одном из бастионов, которые его люди отстроили заново после того, как вражеский штурм захлестнул его — прежде чем малвов, в конце концов, полностью выбили с острова. Это, однако, потребовало ожесточенных и яростных боев, в которых римские защитники понесли большие потери. Его глаза были одной из этих потерь — их вырвало осколками минометного снаряда.

— После той кровавой бани, что мы им в прошлый раз устроили? — гоготнул один из солдат в бастионе. — Вряд ли, господин командир!

Калоподий попытался соотнести голос с лицом из своей памяти. Как обычно, безуспешно. Но он все же завел с солдатом ничего не значащий разговор, чтобы закрепить в памяти сам голос. Уже не в первый раз Калоподий с кривой усмешкой подумал о том, как зрение, кажется, притупляет все остальные человеческие чувства. С тех пор как он ослеп, он обнаружил, что память его, как и слух, обострилась. Простой инстинкт самосохранения, надо полагать. Слепой должен помнить лучше зрячего, ведь у него больше нет зрения, чтобы постоянно подстегивать ленивую память.

Когда его беседа с солдатом продлилась несколько минут, тот кашлянул и нерешительно произнес:

— Вам бы лучше уйти отсюда, господин командир, с вашего позволения. Малвы скоро, скорее всего, снова начнут обстрел. — На миг голос солдата наполнился свирепым весельем: — Они, похоже, особенно невзлюбили этот участок нашей обороны, видать, потому, что он изрядно замешан на их же собственной крови и кишках.

Замечание вызвало волну грубого смеха у других солдат, сгрудившихся в укреплении. Этот бастион был одним из самых горячих мест, когда малвы предприняли свою главную атаку неделей ранее. Калоподий ни на миг не сомневался, что, когда его солдаты чинили поврежденные земляные валы, они не слишком усердствовали, вычищая все следы побоища.

Он осторожно принюхался, уловив эти следы. Его обоняние, как и слух, тоже обострилось.

— Должно быть, воняло сразу после боя, — заметил он.

Тот же солдат снова издал грубый смешок.

— Еще как, господин командир, еще как. На то Бог и выдумал мух, я так считаю.

Калоподий почувствовал тяжелую руку Луки на своем плече.

— Пора идти, господин командир. Обстрел точно будет.

В былые времена Калоподий стал бы спорить. Но теперь он не чувствовал нужды доказывать свою храбрость, и какая-то часть его души — та, что все еще оставалась изумленным восемнадцатилетним юношей, — понимала, что о его безопасности теперь заботятся его же люди. Живой, где-то в тылу, но все еще на острове, Калоподий будет для своих солдат источником силы в случае нового натиска малвов. Силы духовной, если не физической; символом, если не более. Но люди — а воины, пожалуй, больше, чем кто-либо, — живут такими символами.

Поэтому он позволил Луке вывести себя из бастиона и спуститься по грубой лестнице, ведущей в траншеи внизу. По пути Калоподий прощупывал ступени ногами.

— Одно из тех бревен слишком большое, — сказал он твердо, стараясь, однако, чтобы в голосе не прозвучало упрека. — Его зря потратили. Лучше бы пустили на еще одну фальшивую пушку.

Он услышал, как Лука подавил вздох. «И когда ты перестанешь кудахтать, как наседка?» — вот что означал этот тихий звук. Калоподий подавил смех. Лука, по правде говоря, был никудышным «слугой».