Читаем Танец Искры (СИ) онлайн бесплатно

— Молодым спрятаться под защиту крыльев! — скомандовал Авендум отряду искр. — Остальные — оружие к бою!

Перед атакой предводитель свел верхние концы крыльев над головой, остальная часть скрывала тело до земли, не мешая движениям. Со стороны казалось, что Авендум надел на себя зеленый плащ с высоким капюшоном. Но будь это ткань, он не смог бы чувствовать каждую клеточку своего щита и умело использовать его пластичность.

Предводитель вытащил из-за спины секиру — раскинувшиеся в сторону лезвия повторяли форму раскрытых крыльев.

Авендум первым бросился в атаку.

Шаг вперед, прыжок, поворот, взмах оружия — одно за другим бездыханные тела противников падали на землю. Смазанное движение, свист рассекаемого секирой воздуха, боец обрушивал удар за ударом, врезаясь в гущу врага, не оставляя после себя живых.

Секира будто вросла в руку и стала ее продолжением. Узорчатое лезвие быстро потемнело от крови, а шершавая рукоять сделалась мокрой и скользкой. Крылья, сложенные над головой, не раз спасали от лихих стрел.

Руки и ноги все делали сами. Удар секиры. Поворот. Взмах крыла. Подсечка. С каждым ударом Авендум валил по одному противнику в вихре боевого танца.

Со всех сторон доносились хрипы, злобные выкрики, лязг оружия. Искры рубили атакующих, двигались слаженно, в обманчивом ритме танца, каждое их движение было исполнено грации и изящества и смертельной опасности.

Шаг вперед, уклониться, ответный удар, разворот…

Искры прорывались к дальней линии врага, туда, где расположились самые опасные силы противника — стрелки тхеновцев, всем известные, как отряд ос. Невысокие и худые, они на первый взгляд, казались несерьезным противником, но их верткости и ловкости мог позавидовать любой акробат. Шустрые осы не спешили ввязываться в ближний бой. Предпочитали жалить издалека. Их стрелы не могли пробить крыло искры, но стоило пропитанному ядом наконечнику найти прореху в защите, он беспощадно впивался в незащищенное тело. Маленькой царапины вскользь достаточно, чтобы мгновенно свалить крупного бойца.

Мастера секиры, почти не глядя, отбивали крыльями летящую опасность и прорывались дальше к стрелкам через отряд араханов — солдат, чья нижняя часть тела напоминало паучье туловище.

Шестилапые валились на землю с проломленными черепами, сломанными ребрами, отрубленными конечностями. Араханы стремились отразить удары и закрепить свои позиции, не пропустить противника за спину, туда, где безостановочно тренькала тетива ос.

На искр устроили засаду. Их небольшую группу атаковали после возвращения с посвящения — обряда, который проходили все особи, достигшие совершеннолетия. Полсотни вооруженных бойцов против тридцати, из которых меньше половины умели обращаться с оружием.

Каждый год, в день созревания цветка жизни — Глицинии, старшие клана брали младенцев и юных искр в священный сад Асикага — место разноцветного фейерверка, где на ветвистых деревьях на зеленом фоне из листьев устремляются вниз, словно россыпь дождя, длинные кисти душистых цветов — фиолетовые, белые, пурпурные, голубые, розовые и желтые. Взрослые со священным трепетом помещали кокон с младенцами для дальнейшего созревания в водопад с раскрывшимися бутонами. Каждый малыш находил свой цветок Жизни и в скором времени принимал облик прекрасного крылатого создания — искры. Остатки кокона бутон прятал в лепестках и засыпал до дня совершеннолетия подопечного. В период зрелости искры снова возвращались в священный сад и получали из своего цветка оружие в форме раскрытых крыльев — боевую секиру, которая со временем становилась частью владельца, даруя силу и помогая в бою. Узор на оружии в точности повторял изгибы линий на крыльях хозяина, и с каждым годом также менялся, приобретая все новые витиеватости и росчерки.

Боевой топор мечтали заполучить и воины других кланов Айруна, сделать это было легче всего в первые моменты после получения оружия владельцем. В самом начале, связь секиры с не обученной боевому танцу искрой очень слаба, ее легко можно отобрать. При расставании с хозяином секира теряла жизненную силу, но все равно оставалась грозным оружием, лучшим для ближнего боя на всем Айруне.

Араханы и осы не раз устраивали засады на посвященных, и этот не стал исключением — напали на открытом пространстве, как только искры покинули священный сад. Враг собирался перестрелять в первые мгновения большую часть воинов, затем сомкнуть силы кольцом, уничтожить небольшой отряд, чтобы заполучить ценные трофеи.

Силы противника численно превосходили. Однако на это посвящение отправился сам Авендум, предводитель клана, с отрядом телохранителей. Он хотел лично проследить за отправкой своих малышей в цветки Жизни.

Авендум предвидел нападение, но не ожидал такого натиска. Обычно бандиты действовали небольшими горстками и атаковали только слабо охраняемые группы. Сейчас в засаде оказался многочисленный отряд, хотя все равно Авендум считал их сбродом, способным только грабить, последнего он допустить не мог.

Выучка и опыт предводителя помогли быстро распределить силы в нужном маневре и защитить посвященных.

Опытные воины кружились, рубили, парировали, наносили ответные удары и протыкали противника насквозь в невообразимом боевом танце секиры, склоняя судьбу сражения в благоприятную для искр сторону.

Молодые искры стояли на задних позициях, спрятавшись под сложенными крыльями, и в бой не вступали. Тонкая, не окрепшая годами, мембрана их защиты иногда не выдерживала, и град остроконечных игл постепенно пробивал полупрозрачную оболочку, добираясь до живой плоти, и забирал огонек жизни. Ничего другого им не оставалось, только молиться. Чтобы взлететь, им нужно было раскрыть крылья, а, значит, подставить тело под удар стрел, которые продолжали сыпаться и сыпаться. Да и куда лететь? Вокруг чужая территория, место, где обитают враги, уцелеть можно только будучи вместе.

На стороне араханов и ос было численное превосходство, на стороне искр — сила и напор. Сражались отчаянно и решительно.

Ситуацию портили арканщики. В руках мелькали тонкие почти прозрачные нити с большой петлей на конце, мощные тела заканчивались тремя парами лап, передние были покрыты острыми пластинами и служили араханам вместо клинков.

Они зашли с тыла, где, словно не вылупившиеся гусеницы, ждали посвященные. Атака пауков больше походила на охоту — арканы по спирали вспарывали воздух и набрасывались на жертву. Едва уловимое мерцание и очередная искра захвачена в путы.

Повредить прочную мембрану их крыльев нитью паука невозможно, но это не мешало им захватывать пленных. Помимо трофеев, араханы были не против полакомиться молодым мясом.

Секира легко перерубала прочный материал аркана, но для этого следовало раскрыть защиту из крыльев, чего и ждали от неопытных посвященных араханы.

Сосед Фиолы слева попался в петлю и решил перерубить путы с помощью своего оружия. Он приоткрыл крылья тоненькой полосой и быстро освободился от давящей силы нити. Второй аркан воспользовался прорехой в защите и упал на шею юноши, легко отделив голову. У тхеновцев сегодня собирался неплохой улов к ужину.

К ногам Фиолы подкатилась голова убитого. В его глазах угасала радуга цвета, быстро и неуловимо.

Сквозь полупрозрачную завесу крыльев Фиола, затаив дыхание, наблюдала за мельканием со всех сторон смертельных пут. Пока ей удавалось уловить мельчайшее движение воздуха или заметить серебристый отблеск прозрачной нити в свете солнечных лучей и увернуться от ненасытной петли.

Фиола видела, как падали друзья, сраженные опасными ловушками арканов или мощными стрелами. Отчаяние от своей бесполезности и беспомощности толкнули ее на опасный и безрассудный поступок.

Искра присела к земле и резким винтовым прыжком взмыла вверх, где на секунду застыла в воздухе и широко раскрыла крылья, словно распустившийся цветок жизни.

Этого мгновения хватило, чтобы отвлечь стрелков и арканщиков на столь мнимо-легкую цель. Лучи солнца, пройдя сквозь призму полупрозрачных узоров на крыльях, ослепили противника и дали Фиоле шанс взлететь выше. Крылья искр не предназначены для долгих полетов, скорее это средство защиты, но молодые и тонкие перепонки вполне годились для небольших перелетов. Она рывками удалялась от поверхности земли, туда, где смертельные стрелы и арканы врага не могли дотянуться. С высоты Фиола увидела, что ее поступок, отвлекший противника, дал возможность старшим воинам ее клана прорвать оборону врага. Остаток боевого танца закончился через несколько быстрых взмахов крыльев.

Остатки поверженного противника спасались бегством в зеленой чаще листвы. Они исчезали, словно капли воды, просочившиеся сквозь песок.

Фиола улыбалась, ведь это был ее первый выигранный бой. Тело наполнила пьянящая легкость, а в сердце плясала радость.

После нападения, искры хоронили тела погибших, которых не успели растащить тхеновские шакалы. Воины бились до последнего за каждую даже угасшую искру, не многих удалось вернуть к вратам священного сада Асикага. Даже после битвы за живых, пришлось повоевать за мертвых.

Для погребения молодые сложили пласт из сухих веток и уложили на них угасших искр. На груди у каждого погибшего лежал цветок Глицинии, давший когда-то им Жизнь, пусть и короткую, словно блик света. Лепестки бутонов свернулись в комок и сморщились от утраты.

Посвященные, закончив приготовления, отошли в сторону, уступив дорогу старейшинам для проведения прощального ритуала. Мастера секиры несли в руках лучины света, по одному для каждого погибшего.

Вздрогнули девять языков пламени, схватились за ветки и с треском поползли дальше. Старейшины запели песню угасания искры. Их мощные голоса гулом проносились по поляне, заставляя затихнуть все живое вокруг. Лишь дерево Жизни склонило свои гибкие ветви к земле и гудело от скорби в унисон песне. Ее глицинии трепыхали лепесточками, словно крылья бабочки. Они срывались и летели к костру, чье красно-желтое пламя уже устремилось ввысь. Разноцветье лепестков кружило вокруг огня, который разгорелся до предела и, сложившись в форме купола, пытался дотянуться до неба.

Старейшины завертелись в танце секиры, провожая угасшие жизни в дальний путь.

Шаг. Поворот. Взмах крыла…

С отточенной годами легкостью они поднимались по спирали к пику костра. Их крылья накалились от пламени до ярко красного цвета. Гул песни нарастал и ускорялся. В небе старейшины закружились в бешеном ритме, словно многочисленные искры костра. Они вспыхивали взмахом крыльев и снова уносились в вихре танца, пока не добрались до предельной точки пламени. На миг старейшины остановились в воздухе, широко раскрыв крылья.

Песнь смолкла. В тишине скорби воины плавно опустились на землю, припав на колени. Молодые последовали примеру старших. Многочисленные лепестки Глицинии медленно оседали вокруг, словно снежные хлопья. Они падали шестьдесят взмахов крыла, после чего костер угас сам собой, оставляя лишь пепел перемен.

После обряда искры принялись приводить себя в порядок и залечивать раны.

Предводитель клана сидел в стороне ото всех на вершине каменной насыпи. Он закрылся стеной могучих крыльев. Он сложил их не в боевой позиции, а скорее в эмоциональной напряженности.

По сравнению с полупрозрачным и тусклым напылением Фиолы, крылья Авендума с возрастом покрылись плотным непроницаемым зеленым цветом. С каждым годом на них появлялся новый симметричный росчерк. Чем больше узоров, тем старше и опытнее представитель клана. На крыльях предводителя, казалось, отсутствовало место для новых линий. Роспись узоров перетекала плавными изгибами, завораживая и погружая в невероятный калейдоскоп красок.

«С такой защитой ничего не страшно», — думала про себя Фиола, подходя к месту, где, завернувшись в крылья, сидел Авендум.

Она собрала для него в свернутый лепесток сбор пыльцы и теперь не знала, как предложить еду вождю. Фиола просто тихо подошла, села рядом на нагретый солнцем серый камень, ничем не выдавая своего присутствия. Она не решалась заговорить — раньше ей не приходилось бывать так близко к великим клана.

— Как ты, дитя? — спокойным и слегка хриплым голосом спросил предводитель, словно мог видеть сквозь плотную завесу крыльев.

— Спасибо, я в порядке! — еле слышно выдохнула Фиола и непроизвольно затрепыхала крыльями от волнения.

Как предводитель узнал о ее приближении, осталось для нее загадкой. Ноги Фиолы обрамляли высокие сапоги из тонкого мха. При большом желании в такой обуви наделать много шума проблематично, даже для стада неповоротливых слизней. Фиола же приближалась порхающей походкой, едва касаясь мысками зеленого шлейфа травы. Не смотря на это, Авендум обнаружил ее присутствие.

— Я видел, как ты сражалась, храбро и… — он ненадолго замолчал, словно вспоминая недавнее нападение.

На щеках Фиолы вспыхнул румянец стеснения и гордости. Тем временем, Авендум продолжил:

— Храбро и безрассудно. Довольно опасный поступок для новоиспеченной и необученной искры. Это ведь был твой первый опыт?

Он отодвинул немного в сторону гибкое крыло, позволив Фиоле разглядеть его обветренное лицо с глубоким шрамом на правой щеке. Густые подчеркнутые серебром волосы, падали ниже плеч, схваченные на лбу бирюзовой лентой. Взгляд полный силы и мудрости, обволакивал спокойствием и внушал доверие.

Фиола смогла лишь кивнуть в ответ, забывая дышать от избытка чувств. Предводитель слегка улыбнулся глазами, в радужке которых преобладал изумрудный цвет. Тон его цветка Жизни. У Фиолы основным цветом являлся фиолетовый, пока он преобладал лишь в одежде, однако с каждым цветением Глицинии оттенок усиливался с аметиста до фиалки. Изменения тона отображались в радужках глаз, в оттенке волос и, конечно, в цвете крыльев.

— Когда вернемся в Долину, отправляйся обучаться военному искусству, — предводитель крайне удивил Фиолу советом, — если доучишься с отличием, я дам рекомендации Эллоре взять тебя в крылатый отряд. Но учиться нужно прилежно.

Отряд Эллоры считался элитным подразделением боевых искр. Им поручались наиболее трудные и ответственные задания. Фиола понимала, что ей оказали огромного размаха крыльев честь и возложили великую Глицинскую надежду. Сейчас, главное не свалиться спиной на секиру.

— Предводитель, можете быть уверены, я закончу обучение лучше всех через три созревания цветка Жизни.

Она вскочила с камня с желанием вытянуться в боевую стойку, но чуть не перевернула принесенное угощение.

— Это для меня? — Авендум с интересом поглядел на содержимое в листовой миске.

— Да, я собрала цветочный нектар, чтобы вы могли пополнить свои силы, — она передала мужчине листовую чашу, ожидая реакции на ее старания.

— Благодарю за заботу, — он поднес пыльцу к губам и сделал первый вздох.

— Это самый лучший цветочный букет, который я когда-либо пробовал! — восторженно похвалил предводитель искр.

Он зажмурился от удовольствия вкуса, затем широко улыбнулся и невзначай спросил:

— Может, после возвращения отправить тебя обучаться у Дэллионола?