Читаем Танец для двоих онлайн бесплатно

В детстве к нему ластились самые дикие и пугливые кошки, а истошный лай блуждающих по округе собак мгновенно стихал, стоило им учуять его приближение. Привыкшие к необычной реакции уличных животных соседи по дому и мать мальчика вскоре перестали придавать особого значения интересному факту, только отдельные дежурившие у подъездов бабушки продолжали удивляться поведению меньших братьев. Сам маленький Данька жил в мире, где беззвучные разговоры с птицами, цветами, деревьями, насекомыми и прочими обитателями удивительного мира его двора были делом обычным, таким же, как словесное общение со знакомыми ребятами и их взрослыми родителями. Когда беззаботный детсадовский возраст сменился школьной порой с ее распорядком и нагрузками, мальчик показал себя прилежным учеником, однако все больше стал замыкаться в себе, предпочитая после окончания занятий поскорее улизнуть из шумной ватаги одноклассников. Причиной тому была его способность воспринимать бьющую фонтаном энергию сверстников в виде пульсирующих сгустков, пребывание среди которых утомляло куда больше самой насыщенной школьной программы. В итоге к выпускному классу Данил прослыл одиночкой, однако совсем скоро, уже будучи студентом, обрел совсем иную славу.

Все началось с нежданного визита маминой подруги Антонины промозглым ноябрьским вечером. Сама хозяйка дома задерживалась по дороге с работы, поэтому до ее прихода парню пришлось оторваться от комедийного сериала, поставить на огонь чайник и четверть часа вести скучную беседу с гостьей. Вскоре запыхавшаяся мать, наконец, появилась на пороге и только успела поздороваться с подругой, как сразу же была огорошена ее заявлением:

– Жаль, быстро вернулась! Я за целый день только-только успела себя нормальным человеком почувствовать.

– В смысле? – опешила хозяйка.

– Голова с утра болела, места не находила. А поговорила с твоим сыном немного – как рукой сняло. Боюсь теперь от него отходить! Может, ваш зеленый чай такой целебный, но это вряд ли, – тетя Тоня добродушно рассмеялась, потрепав Даню по пышной шевелюре. – Я давно подметила, что мне легче становится в его присутствии.

В ответ мать предпочла промолчать, изобразив на лице нечто вроде надменной полуулыбки и, не дав своей подруге развить тему, потащила ее судачить на кухню.

Антонина была женщиной из той породы людей, для которых общение с многочисленными знакомыми, казалось, могло заменить пищу со сном и совершенно точно являлось подлинным смыслом бытия. Неудивительно, что пущенный ею слух о целительных способностях сына подруги, как водится приукрашенный и раздутый молвой, пустил корни в среде знакомых матери Данила. Теперь почти всякий раз, когда мама принимала гостей, они старались как-бы невзначай заговорить с Даней, некоторые подчеркнуто вежливо, другие же с напускным панибратством, а когда чувствовали, что контакт налажен, жаловались ему, словно лечащему врачу, на свои многочисленные болячки. Парень поначалу терялся, не зная, как реагировать, но будучи человеком бесконфликтным и добросердечным с вниманием выслушивал их рассказы, постепенно привыкая к своей новой роли. Однако же главная причина его терпимости заключалась в окончательно раскрывшемся после долгого созревания даре проникать внутренним взором туда, куда обычный взгляд заглянуть был не в силах. Стоило юноше лишь немного заострить внимание на находящемся рядом человеке, как Даниле в самых общих чертах прорисовывалось состояние его здоровья, точнее запас жизненной силы, плавная циркуляция которой исцеляла, восстанавливала и поддерживала изношенный годами и недугами организм. По невидимой для обычных людей маске на лицах обреченных, он безошибочно определял тех, чьи дни были сочтены, что довольно скоро подтверждала скорбная весть об их кончине. Почему запускается процесс исцеления и как он протекает Даня не знал. Все что от него требовалось – уединиться с обратившимся за помощью человеком и обмениваться с ним необязательными фразами о последних происшествиях, сюрпризах погоды, успехах в учебе, а иногда вовсе обходиться без слов, пока больной не ощутит приятное, расслабляющее мышцы тела тепло. Такой симптом свидетельствовал о возобновлении естественного течения жизненной силы, чаше всего временном, не приводящем сразу к победе над недугом, однако снимающим боль, тяжесть, дискомфорт, дающим тем самым уставшему организму передышку в изнурительной схватке за выживание, и, что важнее всего, обнадеживающим возможностью полного излечения с возвращением утраченной радости бытия. Этот толчок помогал сделать самый трудный, первый шаг на пути к исцелению, а уже последующие встречи больного с Данилом, количество которых зависело от тяжести каждого конкретного случая, не давали свернуть с него и закрепляли наметившуюся тенденцию.

Поначалу парень воспринимал становившийся все более плотным график аудиенций как свою почетную обязанность в оказании помощи ближним, но вскоре настолько с ним свыкся, что всякий редкий вечер без общения с человеком, расположившимся в отведенном специально для посетителей кресле расценивал как пустой и потерянный. Мать искренне считала сына человеком особенным, рожденным ею для какой-то светлой миссии и потому втайне радовалась открывшемуся у Дани дару, хотя теперь значительно больше беспокоилась за его институтскую успеваемость. Будучи женщиной властной и практичной, она сразу же жестко упорядочила хаотичные на первых порах визиты знакомых в свою квартиру, введя железное правило предварительной телефонной записи, процесс которой вместе с последующим составлением расписания для встречи с сыном сама осуществляла от и до.

Приходили к Данилу в основном материны знакомые, соседи, их многочисленные родственники и приятели. Изредка звонили по телефону, а иногда и в дверной звонок непонятно каким образом прослышавшие о целительской силе юноши люди, однако хозяйка квартиры не желала видеть рядом с сыном незнакомцев без всяких, пусть даже самых сомнительных рекомендаций.

Сложнее всего было под благовидным предлогом отказать в помощи тем, на чьих ликах явственно проступал равнодушный оскал смерти. Но, к счастью, подобные посетители появлялись крайне редко. Выслушав маловразумительные объяснения парня о невозможности нащупать энергетический поток, они, преодолевая разочарование и слабость, как правило, без лишних вопросов удалялись словно тени доживать свои дни на земле.

Случались и забавные эпизоды: живущая этажом ниже дама после трех сеансов полностью избавилась от частых приступов головокружения, а некоторое время спустя позвонил ее недовольный муж и долго сетовал на вернувшийся к супруге скандальный нрав, сошедший было на нет из-за ее «несмертельного», по его выражению, недомогания. В другой раз быстро пошедший на поправку аллергик признался, что поначалу сомневался в целительском даре юноши и поэтому проспорил своему менее скептически настроенному приятелю ящик водки, отчего немало огорчился. Некоторые из не чаявших души в своих домашних питомцах намеревались поставить их по записи в очередь наряду с захворавшими хомо сапиенс, а самые ушлые предлагали переходить на новый уровень целительской карьеры с использованием видеосвязи в мессенджерах. На подобного рода курьезы и просьбы Данил отвечал немой улыбкой и невозмутимым спокойствием, показывая всем своим видом невозможность изменения заведенного мамой порядка, который и сам считал для себя оптимальным.

Несмотря на опасения матери, быстро ставшая ежевечерней помощь приходившим людям отнюдь не шла в ущерб учебе. Скорее напротив: постоянно сталкиваясь вплотную с настоящим человеческим горем, отнимающим радость естественного течения жизни, юноша в полной мере оценил возможность с легкостью впитывать молодым здоровым рассудком необходимые для получения специальности знания. Вот только сразу после занятий ему приходилось спешить домой, чтобы успеть побыть одному до прихода матери и первого посетителя. Особого сожаления по поводу пропущенных тусовок с одногруппниками он не испытывал до тех пор, пока не пригляделся к однокашнице Полине, обычно сидящей в лекционных аудиториях на скамье прямо перед ним. Уже через несколько дней после того, как она попала в поле зрения Дани, ему нестерпимо захотелось ближе познакомиться с обладательницей вьющихся черных волос, шелковым водопадом спадающих на изящную линию плеч и стройную спину, а лучшего места для этого, чем студенческая вечеринка сложно было вообразить.

Когда между лекциями к Даниле подошел староста группы Вадим с абонементом на посещение бассейна, парень как-бы невзначай стал интересоваться, чем живут опекаемые им ребята. Словоохотливый Вадик в ущерб своему ограниченному времени принялся сорить подробностями о студентах, которые юношу совсем не интересовали.

– А про эффектную брюнетку почему забыл? – стараясь казаться равнодушным спросил Даня, при этом наигранно зевнув.

– Про Полину что ли? – на секунду замешкался уже собравшийся бежать по делам староста. – Так по сравнению с ней даже ты кажешься человеком открытым и общительным! У нее в институте подруг то нет совсем, а уж чем наша красотка занимается в свободное от учебы время – покрытая мраком тайна. Знаю, что живет вдвоем с бабулей, а родители то ли за границей, то ли в другом городе, а может, на том свете.

– И на тусовках однокурсников не появляется? —неизвестно зачем бросил Данил вслед удаляющейся по вузовскому коридору двухметровой фигуре Вадима.

Староста даже не замедлил шаг, показав всем своим видом, насколько нелеп прозвучавший вопрос.

«Во дела! – думал Даня, провожая его взглядом. – Нарисовал себе образ окруженной воздыхателями черноволосой тусовшицы, проводящей досуг на шумном празднике молодости, даже подумывал сам там появиться, лишь бы поболтать с ней, однако реальность оказалась совсем иной. Правда, отсутствие подруг я заметил сразу, посчитав это платой за красивую внешность, рядом с которой блекнет образ любой девчонки с нашего потока. Хотя моя оценка продиктована чувственным влечением и, вполне возможно, слишком субъективна, – признался он самому себе. – Да уж, сумела Поля, сама того не ведая, завладеть моим вниманием, а теперь еще и жутко заинтриговала».

После разговора со старостой группы, юноша стал буквально одержим объектом своего обожания и именно этот факт, а не целительская практика, как опасалась мать, привел к падению концентрации на занятиях и, соответственно, заметному снижению успеваемости. Вот только на целительском даре Данила, к счастью приходивших к нему людей, вспыхнувшие чувства никак не отразились, чему искренне удивился его пронзенный стрелой амура обладатель.

Даня хорошо знал из прошлого опыта: когда он всем сердцем, всем своим существом чего-либо жаждет, Вселенная обязательно предоставит возможность получить желаемое, надо только вовремя такую возможность заметить и не дать упорхнуть пугливой удаче. Об упущенных из-за неверия в свои силы или элементарной невнимательности шансах вспоминать было мучительно больно, а когда накатывала волна грусти, непростительные промахи прошлого, подобно отбойному течению тягун, увлекали парня в открытое море отчаяния. Однако хлопать ушами в случае с прекрасной однокурсницей казалось Даниле сродни самоубийству, поэтому представившийся вскоре счастливый случай сразу же был распознан.

Хмурым ноябрьским понедельником, когда из-за затерявшегося в серой мгле небосвода солнечного диска аудитории института освещал электрический свет, после первой пары неожиданно образовалось двухчасовое окно. Самые расторопные ребята сразу же убежали по своим делам, другие побрели в близлежащую кафешку, а кто-то уткнулся в свой телефон и выпал из реальности. Находящаяся под неприметным, но пристальным взором юноши Полина, медленно спустилась по широкой парадной лестнице главного корпуса, вышла из здания вуза и направилась к расположенной поблизости липовой аллее.

Голые темные деревья по обеим сторонам дороги без единого прохожего создавали мистическую атмосферу убегающего в осеннюю дымку мокрого асфальта. Пройдя несколько метров, девушка остановилась у одной из лип с потрескавшейся корой, словно искала в длинном ряду спящих растений именно ее, и закурила тонкую длинную сигарету. Жадно втягивая табачный дым и выпуская его в холодное безветрие воздуха сизыми струйками, она задумчиво смотрела на облюбовавшую корявую ветку ворону и даже не заметила, как к ней приблизился молодой человек.

– Просто беда у нас с расписанием лекций, – обратился к девушке Даня, преодолевая парализующую язык робость. – Угости, пожалуйста, огоньком.

Парень достал из внутреннего кармана целую пачку «Парламента» и подергивающимися пальцами принялся торопливо срывать с нее защитную пленку. Никогда не куривший юноша, зная о вредной привычке Поли, нарочно носил с собой сигареты, лелея надежду когда-нибудь угостить ими оставшуюся без табака брюнетку и пользуясь этим наладить контакт. Однако по стечению обстоятельств, случившихся словно в насмешку над первоначальными планами, ему самому пришлось травиться никотином, изображая заядлого курильщика, да и зажигалка у него, разумеется, была припасена наряду с сигаретами.

– Смотрю, ты совсем не затягиваешься. Бросаешь что ли? – улыбнулась она минуту спустя и Данил все-таки закашлялся.

Вместо фальшивых слов оправдания юноше нестерпимо захотелось сказать девушке какую-нибудь нежность, способную тронуть ее сердце, но сработал естественный для нормального мужчины предохранитель, блокирующий скоропалительные фразы. Несмотря на внешнюю невозмутимость Полины, парень ясно ощущал ее внутреннее напряжение, затрудняющее нормальную циркуляцию жизненной силы. Из своего опыта Даня знал, что такие люди обычно страдают от возникающих в разных частях тела болях, снять которые медикаменты могут далеко не всегда.

Молчание затянулось. Докурившая сигарету брюнетка, судя по всему, собралась уже оставить окутанного клубами дыма одногруппника в одиночестве, как вдруг у него вырвалась фраза, больше похожая на мольбу:

– Постой, не торопись, через пару минут тебе станет легче!

– Не поняла?! – изумленно округлила глаза девушка.

Вглядевшись в их темную глубину, юноша на мгновение потерял дар речи от волнующего слияния со взором той, о ком втайне грезил и кем так долго любовался со стороны. В тот момент его накрыло ощущение исполнения главного желание жизни и он, стоя на вершине горы, покорение которой являлось смыслом существования, перестал понимать для чего продолжает дышать. Сидевшая на ветке ворона вдруг шумно захлопала крыльями и недовольно каркая перелетела на самую верхушку соседней липы.