Читаем Тандем онлайн бесплатно

– Леди и джентльмены, с вами говорит капитан корабля. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в городе Львове. Просим всех пристегнуть ремни и оставаться на своих местах до полной остановки самолета…

Данила отложил книгу, спрятал в карман колоду карт и посмотрел в иллюминатор, за которым наступало утро. Над горизонтом уже завис огненно-желтый шар солнца, освещая рваные фиолетовые облака.

Взглянув на часы, он перевел стрелки своего механического хронометра на восемь часов вперед – именно такова была разница между американским штатом Иллинойс и Украиной. Несмотря на долгий перелет, усталость не ощущалась, и причин тому было несколько. Первая – он возвращался в город своего детства, где родился и в котором не был почти пятнадцать лет. Вторая – у него были серьезные планы, связанные с этой поездкой, и он был готов приступить к их выполнению.

Оглядевшись, он увидел, что такое радостное возбуждение охватывает далеко не всех пассажиров. Большинство лиц выражало тоску, а то и настоящую обреченность, словно людей везли на рудники, заковав в кандалы. И это несмотря на то, что большинство летящих этим рейсом возвращались с тяжелых заработков на чужбине в свои родные края. Возможно, все дело в боязни полетов?

Сидящий в соседнем кресле мужичок лет пятидесяти, проспавший почти весь перелет, открыл глаза и тут же полез во внутренний карман помятого старомодного пиджака. Через секунду у него в руке появилась довольно вместительная плоская фляжка. Привычным движением мужик скрутил крышку и вылил в себя половину содержимого. Именно вылил, а не выпил – только кадык задергался в такт бульканью.

Вытерев рукавом губы, он повернулся к соседу:

– Хороший коньяк, будешь?

Данила отрицательно покачал головой, оставив при себе комментарии насчет такого поглощения коньяка. Сделав еще один глоток, мужик задал следующий вопрос:

– Домой?

– В гости.

– А-а-а…

Дегустатор заговорщицки подмигнул:

– Погулять? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Понимаю, дело молодое. Оно и правильно, девки у нас хорошие, не то что эти страхолюдины американские.

Он еще раз приложился к фляжке и вытряс последние капли в рот. Затем засунул ее обратно в пиджак. Тут до Данилы дошла некая неправильность происходящего:

– Как вы пронесли фляжку в самолет? Ведь любые жидкости…

– А я ее пустую пронес, – мужик довольно усмехнулся, явно гордясь своей сообразительностью. – А потом из тележки у стюардессы бутылочки повытаскивал и перелил.

Данила хмыкнул, не задав вопрос, что же мешало пить прямо из бутылочек. Сидевшая в третьем кресле внушительных размеров дама неопределенного возраста влезла в разговор:

– А у меня прямо в аэропорту отобрали бутылку и в мусорный ящик выкинули. Представляете, какие сволочи, говорят – не положено!

Она приподняла брови, приглашая собеседников возмутиться вместе с ней.

– А потом сами наверняка и выпьют, америкосы проклятые.

И, подумав, добавила явно услышанную где-то фразу:

– Они ограничивают мои права.

Данила, являющийся по паспорту американцем, решил не влезать в заведомо бесполезный спор. Он достаточно хорошо знал этот тип людей, которые, не соблюдая законов у себя дома, в других странах упорно продолжают лезть со своим уставом в чужой монастырь, страшно возмущаясь, когда их туда не пускают. Но легко можно представить себе ее вопли, если бы кто-то пронес в салон самолета взрывчатую смесь в подобной бутылке и стал угрожать разнести лайнер ко всем чертям.

Но самое интересное, что в обоих случаях ее возмущение будет искренним! Объяснить это с помощью обыкновенной логики невозможно, люди просто хотят поступать так, как им хочется, руководствуясь не здравым смыслом, а собственной прихотью.

А мужик, опустошив фляжку, настроился на веселый лад:

– Вот, помню, был у меня случай. Летим с друганом из Чикаго в Нью-Йорк, взяли, как положено, по пузырю, и тут нам заявляют, что нельзя никаких жидкостей, даже пасту зубную – и ту нельзя. Что делать? Но мы провезли!

Женщина заинтересованно спросила:

– И как же?

– В себе! – Мужик захохотал, довольный произведенным эффектом. – Не пропадать же добру! Мы с корешем всосали по бутылке прямо перед ними, вы бы видели их рожи!

Он закончил с такой гордостью, что сразу стало ясно: способность выпивать за раз бутылку водки – одно из главных достижений человечества, доступное немногим. Действительно, куда там американцам.

Женщина недовольно отвернулась. Она явно ожидала более доступный для нее способ обойти закон.

Данила невольно усмехнулся, а затем спросил:

– А вы львовский?

– Львовский, – последовал уверенный ответ, но Данилу он не убедил. Во-первых – акцент. Во-вторых – одежда и поведение.

– А на какой улице вы живете?

Мужик на мгновение растерялся, но потом снова улыбнулся:

– Ну, почти львовский. Я из-под Львова, из Бибрки.

Смешное название ни о чем не сказало Даниле, он лишь в очередной раз заметил, что люди из сел всегда пытаются выдать себя за жителей близлежащего города, поднимая таким образом свою самооценку, хотя проживание в городе не делает автоматически его жителя умней, образованней и интеллигентней. Или это есть, или нет. Ломоносов тоже был из деревни, но комплексов по этому поводу явно не испытывал – чего стесняться?

– Я себе уже хату построил, – сказал «почти львовский житель» Бибрки, желая реабилитироваться. – В два этажа. Ну, там гараж еще, машину купил…

Он показал свои крепкие крестьянские ладони с короткими узловатыми пальцами.

– Пять лет на стройке пахал, как проклятый; ну теперь все, заживу как человек. – И, подумав, со значением добавил: – Тем более из самой Америки приехал.

Что означала последняя фраза – оставалось только догадываться. Возможно, что его односельчане будут приходить к нему за советом, к эдакому бывалому путешественнику, а он им так небрежно и снисходительно будет давать советы с высоты своего двухэтажного дома и еще большей высоты собственного опыта знатока мировых проблем.

Хотя с таким же успехом можно провести пять лет на стройке в Москве или в том же Львове. Какой такой опыт можно приобрести, кладя плитку или мешая раствор для кирпичей?

– А в Нью-Йорк вы отдыхать ездили?

– Отдыхать… Ты что, с ума сошел? На это ж деньги нужны. Да и куда в этой Америке ездить?

– В Лас-Вегас, например, или в Майами…

– И чего я там не видел? – Строитель насмешливо глядел на не понимающего простые истины парня. – Заработанное тратить? А хата? Э-э-э… Подрастешь – поймешь.

Снисходительно улыбаясь, он полез за фляжкой, но, вспомнив, что уже опустошил ее, отдернул руку назад.

– Молодым бы только тратить, – снова влезла в разговор дама. Она лишь делала вид, что увлеченно смотрит в иллюминатор, а на самом деле не пропустила ни слова. – Я вот три года у миллионеров работала, – со значением сказала она и сделала паузу.

Данила подумал, что сейчас надо закатить глаза и ахнуть, но решил, что это будет перебор.

– Так вот, – не дождавшись реакции, продолжила соседка, – я не то что никуда не ездила, я вообще из дома не выходила. Ела там же, – она принялась загибать толстые пальцы, унизанные огромными перстнями с разноцветными камнями, кричащими во весь голос о дурном вкусе своей хозяйки, – пила там же, на машине они меня с собой возили – считай, опять экономия; шмотки они мне свои давали, правда, ношеные, зато – фирма!

Она вывернула свою кофту и с победным видом продемонстрировала этикетку «D&G».

– У меня два чемодана такого, дома все помрут от зависти. Так что работать и собирать надо, а не тратить неизвестно на что.

– Насчет работы я с вами совершенно согласен, – сдерживая смех, сказал Данила. «Куда ты будешь в своих «габанах» ходить? На базар за картошкой?»

Над креслами замигали изображения застегнутых ремней, гул турбин изменился. Уши заложило, и словно сквозь вату Данила услышал напряженный голос соседа:

– Садимся.

Земля быстро приближалась, а в голову, как всегда в такие моменты, лезла всякая дурь на тему авиакатастроф.

Лайнер коснулся задними колесами бетона, подпрыгнул и снова вошел с ним в контакт. Поднятые закрылки создавали тревожный гул, салон вибрировал, и многие пассажиры вцепились в подлокотники, страхуя себя на тот случай, если у самолета вдруг отвалится шасси и взорвутся баки с горючим.

Но вот лайнер замедлил свой бег и тихо покатился, чуть подрагивая на стыках плит, лишая журналистов сенсационного материала в завтрашнем выпуске газет под заголовком: «Что это: обычное разгильдяйство или месть инопланетян?!»

Когда самолет почти остановился, Данила захлопал в ладоши, воздавая должное мастерству пилотов, но его поддержали лишь захмелевший сосед, летавший по Штатам и знавший эту традицию, и светловолосый спортсмен, сидевший позади. Остальные с угрюмыми лицами стали снимать с верхних полок ручную кладь, задевая при этом пока еще сидящих пассажиров и спеша выстроиться в очередь. Но, слава богу, этот маневр был отработан у всех на инстинктивном уровне. Внизу у трапа их ждал длинный желтый автобус. У Данилы возникло подозрение, что именно этот автобус возил его по аэродрому в далеком детстве, когда он летал с родителями на море.

Проехав метров двести, желтый привет из детства с лязгом распахнул двери, и народ высыпал на улицу перед входом в здание аэровокзала.

Зайдя в середину здания, все столпились у будок, за окошками которых спрятались таможенники, на лицах которых было написано такое высокомерие, смешанное с неудовольствием, что можно было подумать, будто их насильно притащили сюда, оторвав от важного, любимого дела, и заставили работать.

Транспортной ленты, по которой ездит багаж, не было и в помине. Вместо нее в наличии имелся небритый мужик на здоровой тачке с мотором, на которой и были грудой навалены чемоданы пассажиров. По лицу грузчика было заметно, что его оторвали от еще более важного дела, чем таможенников. И судя по тому, что он стал делать дальше, он очень хотел быстрее вернуться к этому делу. Не мудрствуя лукаво, он открыл большое окно зала и стал зашвыривать багаж внутрь помещения, где напарник небритого, похожий на его младшего брата, стал довольно ловко тормозить скользящие по паркету сумки и чемоданы. Правда, делал он это с помощью ног. Левой останавливал, а правой технично отправлял их к стене, освобождая дорогу новой поклаже. Вполне возможно, раньше он играл в футбольной команде полузащитником.

Такого Данила не видел ни в Мексике, ни в Гватемале. А в Штатах за такое обслуживание могли и в суд подать на аэропорт, а самого грузчика уволили бы в три секунды, и не факт, что с выходным пособием.

– А если в чемодане хрусталь? – поинтересовался Данила.

Рабочий посмотрел на него мутным взором, переваривая вопрос, а затем дал полный глубокого философского смысла, лаконичный, но тем не менее емкий ответ:

– А не хрен!

Подумав, что такую глубокую мысль надо записать, Данила подобрал с пола свой чемодан и направился к выходу, где толпился встречающий народ. Его никто не встречал, поэтому расступаться никто не собирался. Но крепкие молодые мышцы позволили продавить эту живую массу и очутиться на улице без потерь.

В той же Мексике к тебе сразу подбегает толпа аборигенов, наперебой предлагают свои услуги, с улыбкой тащат твои чемоданы и спрашивают, куда тебе ехать.

Данила регулярно читал книги и журналы, а также смотрел российское и украинское телевидение. И, несмотря на то что уже давно не был в родных краях, отлично знал, что происходит на его родине. В частности, то, что зарплата в Украине не отличается от мексиканской.

Но если судить по внешним признакам, то украинские таксисты были достаточно обеспеченными людьми, не утруждающими себя такой ерундой, как поиск пассажиров. Иначе как объяснить полное игнорирование потенциального клиента?

Два таксиста курили, облокотившись на капот старой «Волги», и с интересом слушали третьего, рассказывающего им какую-то необыкновенно интересную и наверняка поучительную историю. Четвертый с глубокомысленным видом смотрел в недра своей повозки, а пятый просто спал в кабине, откинув сиденье и надвинув на лоб кепку. Данила подошел поближе и кашлянул, надеясь таким способом привлечь внимание. Зря надеялся. Один взглянул на него, но тут же вернулся к прослушиванию рассказа.

– До центра довезете?

Ну наконец-то! Один из компании, не торопясь, подошел, всем своим видом давая понять, что сам он лично никуда не спешит.

– Тридцать гривен.

– Доллары берете?

Таксист, молодой парень с длинным носом, вздохнул, выдержал паузу, как хороший артист, и когда Данила уже собрался послать его подальше, кивнул:

– Ладно, садись.

Чемоданы пришлось грузить самому.

Такси тронулось с места и через полкилометра влилось в поток автомобилей. По сторонам проплывали серые и длинные, как авианосцы, девятиэтажки, сменившиеся через несколько кварталов старыми, еще польской постройки, особняками.

Хотелось выйти из машины, прогуляться до центра пешком, и, если бы не чемоданы, он так бы и сделал. Вдали показалась громада Замковой горы, видная из любой точки города. Именно на ней в конце одиннадцатого века возникло первое городище, позже разросшееся в Звенигородское княжество[1]. Из такси древних развалин видно, конечно, не было, зато отлично просматривалась рвущаяся в небо телевизионная вышка, установленная на самой вершине горы.

Уже ближе к центру такси проехало мимо настоящего шедевра отечественного зодчества – собора Святого Юры, который, словно вырастая из земли и продолжая склоны холма, устремлялся ввысь, господствуя едва ли не над всем городом. Увидев великолепные парадные ворота собора, увенчанные статуями, Данила вспомнил старый советский боевик «Три мушкетера». Именно здесь, на площади перед собором, снимали сцену появления д’Артаньяна—Боярского у де Тревиля. В советские времена, когда по сюжету требовались съемки на фоне европейского города, съемочная группа ехала в Таллин, Ригу или Львов, стараясь найти необходимые виды в этих городах.

Данила любил свой город и неплохо разбирался в его архитектуре, о которой с гордостью рассказывал за океаном. Правда, американцы его не понимали, так как сравнить им было не с чем. Гигантские небоскребы Чикаго и Нью-Йорка, конечно, поражали своей мощью и размерами, но все равно оставались огромными железобетонными коробками, теряющимися в облаках.

– Куда в центре? – Скрипучий голос таксиста вырвал его из центра Чикаго и перенес обратно в потертую кабину львовского такси.

– В какую-нибудь гостиницу.

– В какую-нибудь?

– В хорошую, – уточнил Данила.