Читаем Тамерлан. Потрясатель вселенной онлайн бесплатно

…Это было 21 июня 1941 года — накануне той роковой даты, которая не требует дополнительных пояснений. В Самарканде, который тогда еще не стал глубоким тылом Великой Отечественной войны, работала необычная экспедиция. Ее возглавлял заместитель председателя Совнаркома Узбекистана, известный ученый Ташмухамед Ниязович Кары-Ниязов. Среди участников экспедиции были знаменитый писатель и историк Садриддин Саидмурадович Айни, антрополог и скульптор, уникальный специалист по реконструкции облика умерших людей по их останкам Михаил Михайлович Герасимов, востоковед A. A. Семенов… В мавзолее Гур-Эмир, где покоился прах Тимуридов, производилось вскрытие гробницы Великого Хромца — грозного воителя по имени Тамерлан. В воздухе веял аромат благовоний, который возник, когда приподняли тяжелые каменные плиты на могиле Тамерлана и добрались до массивного деревянного гроба. И даже не склонным к мистике ученым приходили в голову мысли о том, что рядом с ними витает некий дух. А тут еще вдруг погас и потом столь же внезапно зажегся электрический свет…

Действия экспедиции не были произволом частных лиц. Работы производились в рамках деятельности научной комиссии «по вскрытию захоронений исторических лиц для подлинной идентификации их погребений и создания их объективных подлинных портретов» (поэтому и входил в состав членов экспедиции М. М. Герасимов). Еще в мае 1941 года в Самарканд прибыли специалисты из Ленинграда, из Эрмитажа, чтобы начать подготовку к вскрытию могилы Тамерлана. И ничто тогда не предвещало, что это событие будет впоследствии восприниматься как одна из «страшных тайн» XX века.

В современных публикациях на эту тему говорится, что уже тогда, в мае 41-го, хранитель мемориала Гур-Эмир по имени Масуд Алаев обратил внимание ученых на предостерегающую надпись, начертанную на плите, закрывавшей гробницу Тамерлана. Содержание надписи, в пересказе, истолковывают как предупреждение: тот, кто вскроет гробницу, выпустит на свободу заточенных в ней ужасающих духов войны. Об этом доложили «в центр»; Алаева арестовали как вредного паникёра, а гробницу вскрыли. Тогда исполнилось пророчество, и разразилась страшная война. Потом в Москве спохватились, и было принято решение вновь захоронить останки Тимуридов. Но прежде самолет с их прахом вроде бы летал вдоль линии фронта в районе Сталинграда, когда там шли тяжелейшие бои: именно так, согласно другим современным легендам, тайно приносили на фронт чудотворные иконы, предопределяя тем самым победу. Тамерлана вновь предали земле 20 декабря 1942 года, и через месяц Красная Армия освободила Сталинград…

Примерно так излагается этот сюжет в документальном фильме «Проклятие Тамерлана» (2004 г.). Фильм был снят режиссером Александром Фетисовым по воспоминаниям известного узбекского кинематографиста, народного артиста СССР Малика Каюмовича Каюмова. И вот что важно: М. К. Каюмов — один из участников той самой экспедиции 1941 года, вскрывшей могилу великого завоевателя! Тогда он был молодым оператором Ташкентской киностудии и снимал на пленку подробности необычной работы ученых. Потом, уже в 1942-м, на фронте, он, по его словам, предупредил о проклятии Тамерлана Г. К. Жукова; тот, в свою очередь, самого И. В. Сталина… Логика кинофильма подсказывает зрителю: конечно, все это — лишь цепочка мистических совпадений; но, может быть, вняв предупреждению, удалось бы избежать войны?

Материалистический взгляд на исторический процесс исключает такую постановку вопроса. Но разве мало в истории эпизодов, в которых материалистическое объяснение пробуксовывает? Особенно в истории войн, ратных подвигов… Потому и родилась легенда о проклятии потревоженной великой могилы. И была ли это только легенда?

Несомненно, гробница действительно была вскрыта накануне нападения гитлеровских войск на СССР. Но не все факты, легшие в основу легенды, столь же однозначны. Например, надпись на гробнице Тамерлана, — ее текст (приведенный на сайте http://e-samarkand.narod.ru/1941_1.htm) выглядит так: «Нарушивший завет Тимура будет наказан, а по всему миру разразятся жестокие войны». Но это ведь скорее не предостережение тем, кто вознамерится потревожить покой могилы, а напутствие монарха его последователям: нарушение завета государственного единства приведет к междоусобным войнам.

Впрочем, М. К. Каюмов в своих воспоминаниях делал акцент не на этой надписи, а на встрече, в день вскрытия гробницы, с тремя стариками, которые показали участникам экспедиции некую загадочную книгу; в ней и было записано предостережение, которому не вняли ученые. На кинопленку он не снимал ни стариков, ни книгу, о чем впоследствии очень жалел. И эпизод этот так и остался бы тайной, если бы не еще один свидетель вскрытия гробницы, доживший до нашего времени, — сын Садриддина Айни.

Летом 41-го ему было всего тринадцать лет. Но он работал вместе с отцом на раскопках, много читал и уже неплохо разбирался в истории и литературе Востока. К тому же юный Камал Айни вел дневник. Описал он и встречу со старцами. И даже принесенную ими книгу! Дело в том, что Садриддин Айни эту книгу тогда внимательно просмотрел и говорил о ней со старцами.

Согласно дневнику Камала Садриддиновича Айни (цитируется по Интернету, по вышеупомянутому сайту), старцы и в самом деле пришли с предостережением. Один из них сказал, что в этой книге написано: «Кто тронет могилу Тимурлана, всех настигнет несчастье, война». Садриддин Айни ответил: «Эта книга, написанная на фарси, всего-навсего "Джангнома" — книга о битвах и поединках, сборник фантастических рассказов о неких героях. И эта книга составлена всего лишь в недавнее время, в конце XIX века. А те слова, что вы говорите о могиле Тимурлана, написаны на полях книги другой рукой. Кстати, вы наверняка знаете, что по мусульманским традициям вообще считается грехом вскрывать могилы и священные места — мазары. А те слова о могиле Тимурлана — это традиционные изречения, которые аналогично имеются и в отношении захоронений Исмаила Самани, и Ходжи Ахрара, и Хазрати Богоутдина Балогардона, и других, чтобы уберечь захоронения от искателей легкой наживы, ищущих ценности в могилах исторических личностей. Но ради научных целей в разных странах, как и у нас, вскрывали древние могильники и могилы исторических личностей…»

Итак, загадочная книга — это «Повествование о войне», «Джанг-нама» (Камал Айни приводит ее название в таджикском произношении). Ее автор — афганский поэт XIX века Гулам Мухаммад Ахунзада, участник Первой англо-афганской войны, сражавшийся с англичанами в своем родном Кухистане, к северу от Кабула. Главный герой книги — один из вождей антианглийских выступлений, трагически павший от руки наемников таджик из Чарикара по имени Мир Масджиди-Хан. Возможно, поэтому книга и хранилась у старцев-таджиков, пришедших в 1941 году к мавзолею Гур-Эмир.

Однако текст пророчества о могиле Тамерлана принадлежит какому-то другому автору! Имя его остается неизвестным. Однако исключительно важно перечисление Садриддином Айни тех великих людей, в отношении которых ему, прекрасному знатоку персидско-таджикской культуры, были известны аналогичные изречения.

Исмаил Самани (Сомони; 849–907) из династии Саманидов был основателем первого централизованного государства таджиков; его мавзолей находится в Бухаре. Ходжа Убайдулла Ахрар (1404–1490) — шейх суфийского братства Накшбандийа, святой чудотворец, пользовавшийся огромным авторитетом: среди его учеников-мюридов были даже султаны. Вокруг его могилы под Самаркандом сложился мемориальный комплекс, включающий две мечети и медресе. А Богоутдин Балогардон — это сам Бахауддин Накшбанд (1318–1389), великий суфийский шейх, основатель дервишского братства, названного по его имени, святой покровитель Бухары, недалеко от которой и располагается мемориальный ансамбль над его могилой. В Средней Азии считается, что троекратное посещение его мавзолея равнозначно паломничеству в Мекку и Медину. «Балогардон» переводится как Отводящий несчастья; так называют Накшбанда в Бухаре.

Получается, что из трех выдающихся людей, о чьих захоронениях упомянул Садриддин Айни, двое — суфийские святые. Именно с их чтимыми могилами ставится в один ряд (пусть даже символический и мистический) гробница грозного завоевателя Тамерлана! Этот факт сам по себе загадочен. В какой мере правомочно, с исторической точки зрения, такое соотнесение?

Конечно, не столь уж и редки случаи, когда монарх или полководец был причастен сокровенным духовным традициям, проходил посвящение в таинства тех или иных религиозных учений. Применительно к Тамерлану и его деяниям такого рода свидетельства, или намеки на них, тоже есть, хотя они косвенны и неконкретны (например, в эссеистике Н. К. Рериха); возможно, имеет смысл в этой связи обратить внимание на символику орнаментов в зданиях, построенных по указанию Тамерлана. Но так или иначе, какими бы ни были результаты исторических либо религиоведческих исследований, касающихся образа Великого Хромца, для современного российского читателя он неизменно ассоциируется именно с легендой о заклятии его могилы и с началом самой жестокой войны XX столетия.

Что же касается конкретной формулировки этого заклятия, то будем надеяться, что какой-нибудь ученый разыщет тот самый экземпляр книги «Джангнома» с провидческими пометками на полях. А мы закончим этот очерк простым и справедливым хадисом — кратким свидетельством о высказываниях или деяниях Пророка Мухаммеда. Этот хадис был передан одним из его соратников — Умаром ибн Хазмом.

«Однажды Пророк — да благословит его Аллах и приветствует! — увидел, как я стоял на могиле, и сказал: "Спустись и не вреди покойному, который лежит в ней, тогда он тоже не навредит тебе"» («Магани ал-асар» 1/296; «Маджмаг аз-заваид» 3/61).

Е. Лазарев

Пять с половиной веков назад один человек вознамерился стать повелителем мира. Во всех начинаниях ему сопутствовал успех. Мы называем его Тамерланом.

Поначалу он ничем не примечательный эмир — владелец небольших пастбищ на родине завоевателей, в Центральной Азии. Не сын царя, как Александр, не наследственный вождь, как Чингисхан. У Александра изначально был его народ, македонцы, у Чингисхана — монголы. Но Тамерлан сам сплотил народ вокруг себя.

Одну за другой он разбил армии более чем половины мира. Сносил города и отстраивал их заново по своему вкусу. По его дорогам ходили караваны двух континентов. В своих руках он сосредоточил богатства империй и тратил их на собственные прихоти. На горных вершинах строил дома увеселений — в течение месяца. Пожалуй, он сильнее всех живших на свете стремился «сокрушить весь Порядок Вещей, переделать его на свой лад».

Это был Тамерлан. Сегодня он для нас просто имя. В исторических трудах общего характера его владения называются «империей Тамерлана» — хотя пять веков назад наши предки именовали их Татарией. Он был известен им, правда, весьма смутно, как властная, безжалостная фигура, маячащая у ворот Европы среди золоченых шатров и башен из человеческих черепов, освещаемых по ночам лагерными кострами.

Азия знала его хорошо — к собственной гордости и скорби. Его враги говорили, что он громадный волк, пожирающий человечество; а приверженцы называли его львом и завоевателем.

Слепой Мильтон, размышлявший над легендами о Тамерлане, видимо, взял из них мрачные краски, которыми живописал великолепие своего Сатаны.

За фантазиями поэтов следовало молчание историков. Тамерлан не поддавался классификации. Он не был продолжателем династии — он был ее основателем; не был, как Аттила, одним из варваров, совершавших набеги на Рим — он выстроил собственный Рим на краю света в пустыне. Он воздвиг себе трон, но большую часть жизни провел в седле. И когда строил, не пользовался прежними образцами архитектуры; он создал новый образец по своему вкусу из утесов, горных вершин и одиночного купола, который видел в Дамаске перед тем, как спалил город. Этот горделивый купол мечты Тамерлана стал лейтмотивом русской архитектуры и венчает собой Тадж-Махал. Построил этот мавзолей один из Великих Моголов — Тамерланов праправнук.

Историки полностью осветили Европу его эпохи. Мы знаем, что Венецией тогда правил Совет десяти, что Риенци стал Муссолини того времени, четверть века спустя после смерти Данте. Тогда в поэзии царил Петрарка, а во Франции безрезультатно тянулась Столетняя война, орлеанцы и бургундцы вздорили с парижскими мясниками под безучастным взглядом полупомешанного Карла Шестого. Европа тогда была юной, восстающей из мрака Средних веков. Пламень Возрождения еще не придал ей великолепия.

И Европа обращала взор на Восток ради роскоши цивилизации — ради льна, хлопка и пряностей, ради шелка, доспехов, оружия и фарфора. Серебро, золото и драгоценные камни также поступали с Востока. Благодаря торговле с восточными странами возвысились Венеция и Генуя; Кордова и Севилья в Испании были построены арабами, как и дворцы Гранады. Константинополь был полувосточным городом.

В наши дни неподалеку от одной из узловых станций Транссибирской магистрали стоит каменный столб, на одной стороне которого написано «Европа», на другой — «Азия». Во времена Тамерлана он стоял бы примерно в пятидесяти градусах долготы к западу, в окрестностях Венеции. Европа в узком смысле слова была бы не более чем провинцией Азии. Провинцией баронов и крепостных, где города, как правило, были просто-напросто деревушками, а жизнь — как утверждает хроника — полной ропота и невзгод.

Мы знаем декорации европейской сцены того столетия, но не знаем человека, который возвысился до власти над миром. Для европейцев того времени величие Тамерлана казалось неземным, а его сила демонической. Когда он появлялся у их порога, их короли слали письма и послов «Тамерлану Великому, Повелителю Татарии».

Генрих Четвертый Английский, сражавшийся за границей с прусскими рыцарями, поздравлял этого неизвестного завоевателя с его победами; Карл Шестой, король Франции, отправил восхваление «Самому победоносному и миролюбивому принцу, Темуру». А хитрые генуэзцы подняли его знамя возле Константинополя, когда греческий император Мануэль обратился к нему за помощью. Благородный дон Энрике, милостью Божией король Кастилии, отправил к Тамерлану посла, славного рыцаря Руи де Гонсалеса Клавихо. И рыцарь, отправившийся в Самарканд по следам завоевателя, возвратясь оттуда, поведал на свой манер, кто такой Тамерлан.