Читаем Там чудеса… онлайн бесплатно

Давно это было. Очень давно, ещё при старых людях. Жили тогда тихо, корысти не знали, а знали меру во всём. Потому богаты были. Золото самородное да каменья самоцветные открыто лежали. Если кому придёт охота красоту навести, так брали сколько надо, а остальное не трогали. Бывало, что нарочно ходили на россыпи посмотреть, полюбоваться, но благолепие природное не нарушали.

А ещё жили промеж них рудознатцы. Секрет те знали — где да как руду взять, чтобы меньше не стало. Да много и не надо было, только на самые необходимые нужды, потому как жили скромно, без излишеств. Заводов не ставили, грязь и копоть не разводили, берегли землю. Зверя в лесу и рыбы в реке на всех хватало. Деревни-то всё небольшие были.

А всё оттого, что были те люди хранителями. Такое назначение им природа сделала — запасы свои хранить. Потому как собирала она в горах каменных богатства несметные. Железо и медь, золото и серебро, соль и уголь, самоцветы и малахиты. Да других металлов без счёта.

Так они жили, пока не пришла беда с востока. Стали забредать на Урал-камень разведчики от кочевников. Увидали они богатства эти, да ну хватать всё, что увидели. Набрали столько, что не унести. Так и остались рядом с награбленным, да от голода сгинули. Потому как не могли расстаться с богатством, даже часть не в силах были оставить.

Удивились ханы кочевников, что не вернулись их посыльные, и послали других — отряд поболе первого. Нашли новые разведчики тех дозорных, а с ними богатства, которые те набрали. Стали делить драгоценности. Делили, делили, но не смогли договориться, кому сколько положено по чину, по заслугам. А раз не договорились, стали силой отбирать, да и перебили друг дружку.

Решили кочевники, что противник перед ними числом немеряный, и отступились. Но только не могли они успокоиться, что такие войска неподалёку. Сами-то басурмане всегда на соседей нападали, вот и решили, что сильный враг рядом рано или поздно их уничтожит. Стали они лазутчиков на Урал-камень засылать.

Нашлись среди лазутчиков те, у которых разума больше корысти оказалось. Они-то и донесли, что никакого войска нет. Люди здесь живут тихие, о нападении не помышляют, а также что богатства в этом краю открыто на земле лежат такие, что сосчитать их невозможно. В доказательство показали золото и самоцветы, что взяли, но часть перед этим всё же для себя спрятали.

Знали ханы, какую опасность нечаянное богатство таит. Не зря два отряда разведчиков погибли. К тому же если у всех золота будет сколько захочешь, потеряет оно ценность, а с ним и правители свою власть. Войско обленится, в бой идти откажется. Тогда любой, кто хочет, их завоюет. Знали они это, потому ходить на Урал-камень запретили. Только слух о богатствах уже прошёл, а разве удержишь людей, когда жажда наживы их обуяла. Да ханы сами вытерпеть не могли — нет-нет, да и пошлют самых верных слуг казну пополнить.

Вот так стали лихие люди по земле богатой ходить. Местные жители-то сразу поняли, что их ждёт. Когда ещё разведчики да лазутчики начали драгоценности собирать, хранители стали заклятия читать и всё золото, все богатства под землю ушли. А те, что на поверхности остались, скрылись от посторонних глаз. Пришли разорители, принялись рыскать в поисках сокровищ, а тех уж нет.

Осерчали они, да давай людей пытать — куда спрятали. Но местные жители — народ крепкий, ничего не сказали. А только многие, как и самородки да самоцветы, тоже убежище под землёй себе устроили. Разбойники же, ничего не найдя, женщин да детишек в плен взяли. Увели их с собой, чтобы в рабство продать. Мужчин-то схватить не смогли, не дались те.

Добрались как-то кочевники до дальнего села, в котором жила девушка одна. Родители её нарекли Поленькой, а все вокруг кликали Полюшкой. Была она чудо как хороша. Статная, высокая, коса до земли в руку толщиной, черноброва, черноглаза, а лицом бела. Бывало, со всего края женихи свататься к ней приезжали, но она никого не привечала, окромя двух братьев — Перши и Миньши. Парни оба были влюблены в красавицу, а она никак не могла между ними выбрать.

Старший, Перша, самым сильным на сто вёрст вокруг слыл. Ростом высок, косая сажень в плечах и лицом недурён. Загляденье, а не парень. Разве только нравом крут — любил, чтобы всё по его было. Ну а младший ничем особым, ростом или силой, не выделялся — парень как парень, каких полно вокруг. Только с детства хромал на одну ногу. Но была у него особенность — тяга к железному делу. Все премудрости на лету схватывал. Бывало, и опытным мастерам советы давал, а те только дивились — как парнишка мог до такого додуматься.

Разбойники пришли, когда из мужчин никого в селе не было — кто в лесу пропитание добывал, кто по другим делам отлучился. Некому было супостатов прогнать, женщин и детей защитить. Только Полюшка вступилась. Её отец с детства учил, как за себя постоять. Но пустыми руками много не навоюешь. Набросились басурмане толпой, связали девицу. Удивились они, что красавица такое умение в воинской науке показала, и придумали своему хану её подарить. А там он решит, что с ней дальше делать — продать или себе оставить.

Вернулись мужчины домой, а жён да детей нет. Всех в плен-рабство забрали, одни старухи остались. Они и рассказали, что случилось, а также в какую сторону разбойники поехали. Схватились мужики за оружие, бросились в погоню. А Миньше старший брат приказал остаться: «Куда ты со своей ногой. Лучше деревню охраняй, мало ли кто ещё забредёт. Много дурных людей стало ходить вокруг».

Как ни торопились мужики, а время от времени им приходилось останавливаться — коням отдых давать. У степняков лошади выносливее оказались. Хоть и нагружены они были пленниками, а догнать их трудно. Только на следующий день настигли преследователи разбойников. К этому времени те уже почти до своего лагеря добрались. Ох и рубка тогда началась.

Смело дрались сельчане, умело, но мечи их, хоть и мастерски сделанные, не брали кожаных доспехов вражеских. Только Перша пробивал их с первого удара, а остальным приходилось несладко. Сами-то они вовсе без доспехов были, в одних рубахах, поскольку не доводилось им воевать прежде. Воинскую науку они только по заветам отцов и дедов изучали, а в деле применять не приходилось.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, может, удалось бы мужикам отбить своих, но заметили из лагеря сечу лютую, поспешили басурманам на помощь. Быстро прискакал свежий отряд. Полетели стрелы калёные, зазвенели мечи не затупленные, да по три против каждого. Тут и полегли все сельчане. Однако не напрасно мужики головы сложили — разбежались пленники, пока сумятица затеялась. Одна только Полюшка осталась. Оттого что отдельно от остальных, у главного разбойника в повозке связанная лежала.

Показали бандиты свою добычу хану. Понравилась ему девушка. «Себе, — говорит, — оставлю. В наложницы возьму». Ну а Полюшка, понятно дело, противится — грозится, что убьёт хана в первую же ночь.

Тем временем в лагере у кочевников большой костёр сложили. Разбойников, что сельчане посекли, огню предать. Такой обычай у них был. Поставил хан перед костром пленницу и говорит: «Пойдёшь добровольно ко мне в шатёр — будешь жить на всём готовом и горя не знать. А нет — чтобы моих воинов в подземном царстве хорошо встретили, жертва нужна. Вот я тебя велю зарезать и с моими батырами сжечь. Выбирай».

Ничего не ответила девушка, а только молча в огонь шагнула. Взвилось пламя выше самых высоких деревьев, загремело всё вокруг, загрохотало, и вернулись языки огненные на место. Но одна искорка осталась в небе. То разгораясь и рассыпая брызги вокруг, то уменьшаясь, она заскакала по облакам и скрылась вдали.

Прошло время, разбежавшиеся пленники вернулись домой. Рассказали они, как погибли мужики селения, как сгинула Полюшка. Опечалился Миньша. Сгоряча схватился за оружие и пошёл за брата мстить, за возлюбленную свою. Шёл, шёл, пока не застала его ночь. Развёл он костёр, да задремал видно. И почудилось ему в языках огня лицо Полюшки.

— Здравствуй, — говорит, — любимая. Как же это с тобой случилось такое?

— Что случилось, — отвечает огонь, — того не вернёшь. Я теперь не твоя невеста. Теперь я Паляница, так и называй. А куда ты направляешься?

— Отомстить хочу за тебя, за брата, за мужиков наших.

— Много врагов ты уничтожить собрался?

— Сколько смогу.

— А как же селение наше? Кто его защищать будет? Как другие селения? Мужиков в них так и будут убивать. Ведь без доспехов они.

— Как же я им помогу?

— Кто же кроме тебя? Лучше чем ты никто шлемы и кольчуги не скуёт. А я помогу сделать их такими, чтобы ни стрелы, ни мечи вражеские их не брали.

Проснулся Миньша. Глядь, а из костра огонёк выпрыгнул, да по дорожке поскакал, искры на бегу теряя. Вскочил парень, побежал вслед за огоньком. Понял он, что это Паляница за собой зовёт.

Так пришли они на заброшенную кузню. А рядом с ней печь для варки железа стоит. Заскакал огонёк по печи — где разгорится, где искры рассыплет, где цвет переменит. Посмотрел Миньша на места указанные, подумал и понял, что огонёк подсказывает ему, как печь улучшить. Не откладывая, взялся он за дело.

Рано или поздно, закончил кузнец работу. А огонёк не унимается — за собой зовёт. Пошёл мастер за ним и там, где Паляница указывала, руду находил особую. Много он металла накопал, долго его к печи перетаскивал, а потом перебирал, от шлака очищал. Наконец, начал железо варить. Одну закладку приготовил, а Паляница уже со следующей торопит, да руду велит другую брать.

День за днём проходит, луна солнце сменяет, а Миньша всё работает без сна и отдыха, и усталость его не берёт. Паляница же подсказывает, сколько из каждой варки железа взять и вместе сплавить.

Знатная сталь получилась у мастера. Выковал он секиру из неё, а Паляница никак не угомонится — скачет, показывает, до какого цвета её нагреть, и в каком масле охладить. Взял Миньша то оружие попробовать, а оно глядь, его старый меч как тростинку слабую рассекает. Только огонёк опять к печи прыгает.

Начал мастер новую сталь варить. Опять с подсказками Паляницы — скачет неугомонная, подгоняет. Из второго сплава сделал Миньша шлем, а потом кольчугу выковал. Попробовал их на прочность и понял — нет такой силы, которая могла бы их пробить.

Позвал он тогда мастеров, рассказал им, как такую чудо-сталь варить. А тем, кто не сразу понял, Паляница подсказывала — в каждую печку заглядывала. Вместе выковали они доспехи на всех, кто пожелал на защиту своих домов встать. Так и прогнали ворогов.

С тех пор об Урал-камне слава пошла, что нигде такой стали не варят. Как поднимает враг голову, так варят уральцы сталь броневую, которая всю страну защищает. Много мастеров выросло, много разных наук по плавильному делу придумали, а старые литейщики до сих пор могут на глаз, по цвету определить качество. Посмотрит такой мастер в печь, и скажет:

— Добрая будет сталь, вон как Паляница пляшет над нею.

Да будут благословенны дни твои, досточтимый читатель. Пусть милость небес снизойдёт на голову твою и твоих родственников до девятого колена. Вдохновляясь вниманием твоим и заручившись поддержкой, начинаю я этот рассказ.

В одном древнем и далёком городе, на самом его краю, за которым начинались великие пески, жил обычный бедняк. Не каждый день в его доме можно было найти лепёшку, но если кто-то заходил к нему в гости, то не оставался голодным — соседи жалели старика и всегда помогали чем могли.

Однажды много лет назад, он нашёл на пороге своего дома умирающую женщину с ребёнком мужского пола, которой удалось пересечь пустыню. Как ни пытался старик помочь ей, она умерла, оставив ему красавца сына. Бедняк принял его на воспитание, хотя ему самому было не легко. Парень рос смышлёным, работящим. С детских лет он был приучен к труду. Когда сверстники только начинали постигать премудрости ремёсел, мальчик уже зарабатывал себе на миску плова.

Звали юношу Шариф. Вырос он статным, сильным и умелым. Обучившись грамоте у странствующих дервишей, юноша много читал и часто удивлял своими знаниями мастеров, с которыми вместе работал. Любое дело у него в руках спорилось. Многие отцы готовились отдать за него своих дочерей, приняв в качестве калыма старый тарбуш, потому что знали — нужда никогда не поселится в доме такого умельца. Пройдёт время — с таким зятем они и сами разбогатеют. Но только время Шарифа ещё не пришло. Для женитьбы он ещё не созрел.

Об этом юноше, уважаемый читатель этих строк, пойдёт мой непритязательный рассказ, который, смиренно надеюсь, не омрачит твой день и не вызовет чувство досады из-за напрасно потраченных усилий.

Однажды, когда над городом властвовала изнуряющая чилля, пошёл Шариф в обеденное время с базара домой — отдохнуть в тени росшей во дворе старой урючины и набраться сил для вечерней работы. Дочь купца, в лавке которого он занимался изготовлением чеканной посуды, сегодня долго смеялась над его шуткой. Мысли об этой девчонке занимали голову юноши, когда он повернул не в ту сторону. Через непродолжительное время Шариф оказался возле высокого забора, за которым виднелся чудесный сад.

Юноша никогда не был в этой части города. Что здесь находится, он не знал. Пытаясь обойти сад, чтобы найти дорогу к дому, подмастерье пошёл вдоль забора. Идти пришлось долго — ограда никак не кончалась. Наконец, он обнаружил незаметную, почти вросшую в землю, калитку. Недолго думая, Шариф протиснулся в узкую щель, которую его сильные руки смогли сделать, отодвинув проржавевшую решётку.

Сад был прекрасен. Густые кроны раскидистых деревьев, каких Шариф никогда в своей жизни не видел, давали прохладную тень. Аккуратно подстриженная трава так и манила улечься на ней. В небольших просветах между тенью пестрели разнообразием цветов ухоженные, обрамлённые мрамором, клумбы. Чуть дальше росли невысокие фруктовые деревья с удивительными плодами, названия которых юноша не знал. Сам могущественный эмир, повелитель города, позавидовал бы такому саду.

Пройдя чуть дальше, наш герой услышал пенье дивных птиц, голоса которых походили на смех гурий. Не в силах сдержать любопытство, Шариф приблизился к высоким кустам шиповника и с нетерпением раздвинул их, как жених после свадебного пира раздвигает чадру невесты, которую сосватали ему родители, а он никогда не видел её лица. Открывшаяся ему картина едва не лишила юношу рассудка.